Верни мне мою ненависть

— Малышка Энн, — он прошелся взглядом по всему моему телу, и от этого «жеста» по моей спине пробежал неприятный холодок. — Я рад тебя видеть. — Да, я тоже рада, — я выдавила улыбку и сделала неуверенный шаг вперед, оказавшись в объятиях света фонаря, который был единственным источником света на тёмной улице. — Тогда иди ко мне скорее, — Илай подошёл ко мне так близко, что я могла разглядеть недобрые огоньки в его глазах. — Зачем? — Ну чего ты как маленькая, — он начал тянуть ко мне свои руки, и конечно, когда я попыталась отойти, он не дал мне это сделать. — Илай, пожалуйста, не трогай меня. Ты сказал, что мы просто прогуляемся и сходим в кафе. — Знаешь, я тут подумал и решил, что наши планы немного изменятся. — Тогда я лучше пойду, потому что другие твои планы мне неинтересны. Глупо было надеяться, что это сработает, и я уйду домой в целости и невредимости, и как в подтверждение моих слов он усмехнулся и подошёл почти вплотную. Его взгляд уже в открытую блуждал по всему моему телу, отчего мне стало тошно и мерзко, но сделать я ничего не могла. Это даже звучит глупо: маленькая девочка, которая вдвое меньше него, пытается показаться храброй. Только вот храбрости никакой нет. Лишь страх, спрятанный за стеной грубости и злости. В этом вся я — никакая я не сильная, я лишь трусиха, которая только и умеет, что огрызаться на всех подряд. Жаль только, что в данной ситуации мне даже это не поможет. — Энн, проснись! Я резко открыла глаза, но всё было будто в тумане. Создавалось такое чувство, что я до сих пор сплю, при этом никак не могу заставить себя проснуться. Когда же наконец сознание потихоньку вернулось ко мне, я увидела перед собой Доминика, и, клянусь, в его глазах можно было без всяких трудностей разглядеть страх и беспокойство. — Прости меня пожалуйста. — За что, дурная? — За то, что позвонила тебе. Всё в порядке на самом деле. — Да, поэтому ты плакала во сне? Я прикоснулась к своей щеке и, убедившись в том, что она действительно мокрая, опустила взгляд в пол. Наверное, этот неловкий разговор — именно то, чего я боялась. Я не знала, что сказать ему: Да, Доминик, я боюсь оставаться одна, тем более без света, потому что в моей памяти сразу всплывает тот ужасный день, когда меня чуть не изнасиловал парень, которому я решилась довериться, причём прямо на улице, представляешь?! Я держу это в себе уже второй год, и на самом деле мне так хочется просто забыть всю эту историю, но она никак меня не отпускает. Я не могу просто убедить себя в том, что это не моя вина, что я просто влюбилась как дурочка и пошла на встречу с парнем, который почему-то вдруг решил обратить на меня, Энн, девочку, над которой все смеются, внимание. Я просто не могу… — Наверное, мне просто приснился кошмар. — Ты ведь сейчас врёшь, так? — Нет. — Энн, ты ведь знаешь, что можешь доверять мне? Я пришёл к тебе посреди ночи не просто потому, что мне нечего было делать. Я переживаю за тебя, — я не ответила. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — Нет! Нет, пожалуйста, останься со мной. Доминик сел рядом с моей кроватью, прямо на пол, и взял в свои руки прядь моих волос, которая выбилась из уже мало похожего на пучок прически. Он перебирал её в своих руках и смотрел так задумчиво, что мне стало не по себе. Почему-то мне казалось, что я виновата, сама не знаю в чём. — Тебе нравятся голуби? — Чего? — Доминик посмотрел на меня, как на дуру, а мне стало так смешно, что я не смогла сдержать смешок. — Ну. Голуби. Знаешь, серенькие такие. — Энн, ты не переживай, я рядом, мы справимся с этим. — Идиот, — теперь смеялся он. Клянусь, я каждый раз снова и снова влюбляюсь в его улыбку и в его смех. Кажется, только от мысли об этом я покраснела, поэтому с головой укуталась в одеяло и затихла, как мышка, на которую ведут охоту. — Ты чего? — Доминик попытался поднять одеяло, но я вцепилась в него мёртвой хваткой. — Я ничего. — Тогда вылези, гусеница. — Сам ты гусеница! Идиот. — Если вылезешь, я дам тебе конфетку. — Правда? — Ага. Я выглянула из-под одеяла, и в этот момент лицо Доминика было так близко к моему, что я не мгновение забыла, как дышать. Он обхватил моё лицо руками и поцеловал, с такой нежностью, какой я ещё не знала. Не знаю, что происходит между нами, и не знаю, нравится мне это или нет, но сейчас я наслаждалась каждой секундой, которую мы проводили вместе. Я сползла с кровати на пол и прижалась к нему, наконец выдыхая. Наверное, это так глупо, но я не могла заставить себя посмотреть ему в глаза. Боялась, что это всё просто продолжение сна, только уже в другой реальности, где меня могут полюбить. По-настоящему полюбить. — Ты обманул меня. Вообще-то я хотела конфетку. На мое удивление Доминик залез в карман джинсов и достал оттуда маленькую карамельку. Не знаю, что заставило меня натянуть улыбку, но этот момент был совершенно особенный. Я наплевала на свои обиды на всё человечество, выкинула из головы всё, что обычно не даёт мне спокойно спать, и прижалась к нему. Так сильно, что на мгновение мне самой стало тесно. Но лишь на мгновение. Я будто растворилась в нём, стала частью чего-то большого, что никогда не было подвластно мне. — У тебя милая пижамка, гном. — О боже, какой же ты идиот, Доминик! — Может быть, зато ты больше не плачешь, — я грустно улыбнулась и посмотрела ему прямо в глаза, стараясь передать всю благодарность, что была во мне. — Спасибо, Доминик. Спасибо, что пришёл, и что ты рядом. Для меня это очень важно. — Я знаю, не переживай. Всё будет хорошо, ладно? — Да, всё будет хорошо. Мы так и сидели в обнимку, наслаждаясь присутствием друг друга, пока я не услышала странные звуки, доносящиеся из желудка Доминика. Наверное, во мне живёт параноик, но это показалось мне странным, ведь на дворе была уже глубокая ночь. — Ты голоден? — Нет-нет, всё нормально, не переживай. — Пойдём, — я встала с пола и протянула ему руку. Наверное, это была самая малость того, что я могла для него сделать. — У нас нет ничего готового, но я могу сделать тебе тосты. Ты любишь арахисовую пасту? Если нет, могу предложить тосты с сыром… Извини, я не умею готовить. Обычно этим занимается мама, но сейчас, как видишь, моих родителей здесь нет. — Я обожаю тосты. Я никак не могла перестать думать о том, что у него происходит. На одной из репетиций сказки он выглядел таким подавленным, те слова о девушке, которая его любила… У него явно не всё хорошо, но спросить об этом прямо я не могла, потому что сама боялась ему открыться и довериться. К сожалению, я прекрасно знаю о том, как трудно открыться людям, особенно после того, как они сыграли немалую роль в том, что ты сейчас стараешься избегать их всех, потому что в каждом их поступке ищешь подвох, а в каждом слове — ложь. Я никогда особо не интересовалась никем из школы. Для меня это лишь люди, которые ходят в то же учебное заведение, что и я. Признаться честно, я не помню даже некоторые имена людей, что ходят со мной на одни и те же уроки. Как-то так сложилось, что в общении с ними я не нуждалась, со мной всегда были рядом Хейзел и Томас. Именно они стали моей каменной стеной, за которой я могла спрятаться от всех. Пожалуй, единственные, о которых я знаю хоть что-то — «компания-супер-популярных-красавчиков-и-красавиц», пусть это и совсем не является реальностью. О Лиаме известно, могу поспорить, каждому ученику нашей школы, потому что кто не знает капитана футбольной команды? О Кае я знаю лишь то, что все называют его Купидоном. Наверное, стоит когда-нибудь спросить о нём Доминика… О Тайлере мне рассказывал Томас, потому что они вместе ходят на химию. Впрочем, даже его имя я узнала лишь совсем недавно, но это неважно. Важно лишь то, что об этих троих я могу узнать очень многое, стоит лишь спросить Хейзел или Томаса. Мне совсем не составит труда узнать что-либо про Трейси, ту самую особу, что оставила на мне свой завтрак. Но Доминик… О нём я не знаю ничего, кроме имени. И это меня пугает. — Гном, всё в порядке? — Что? А, да, конечно. Вот, тосты готовы. Я поставила на стол тарелку, а сама подошла к окну, взяв на руки Батона. Огоньки фонарей бликами играли на пустой дороге, а шорох листьев был слышен даже здесь, по другую сторону толстых стен. Сильный ветер то и дело испытывал деревья на прочность в попытках что-то доказать им, а я как дура стою спиной к парню, к которому начинаю испытывать что-то гораздо большее, чем когда-либо, и не могу заставить себя повернуться, противостоять этому сильному ветру, что бушует внутри меня. — Энн, ты точно в порядке? — Да, не переживай. Доминик… — Да? — Расскажи мне что-нибудь о себе. Наконец я развернулась и посмотрела ему в глаза. Кажется, он не ожидал такой вопрос, потому что в его взгляде читалось лёгкое удивление. Но мне было всё равно, потому что я хотела узнать об этом парне хоть что-то. — С чего вдруг такой вопрос? — Не знаю. Просто я вдруг поняла, что совсем тебя не знаю. — Знаешь, гном, однажды очень хороший человек сказал мне: «Если хочешь узнать что-то о человеке, смотри на его поступки, а не слушай глупые рассказы, которые тебе вовсе и не нужны» Я не ответила, потому что не знала, нужен ли мой ответ вообще. Эти слова прозвучали немного обидно, но я изо всех сил постаралась убедить себя в том, что Доминик не хотел задеть меня, и я сама просто накрутила себе какую-то глупость. Хотя до сих пор мысль о том, что у него что-то происходит, не отпускала меня, и может это не моё дело, но я хотела узнать хоть что-то.

***

В то утро я проснулась в пустом доме. Доминика нигде не было. Наверное, он ушёл, как только я уснула. Я не говорила с ним об этой ночи, как минимум потому, что у нас не было возможности поговорить. Он будто пропал. Я видела в школьных коридорах Лиама с Каем, Тайлера, который по всем углам обжимался со старшеклассницами, но Доминика нигде не было. Несколько раз я заходила на его страничку, но его ни разу за эти два дня не было в сети. Даже на репетициях сказки никто не говорил о нём. Будто все знали что-то, чего не знаю я, или же будто этого парня просто не существовало, а я сама всё выдумала. Но это никак не могло быть правдой, потому что на мои вопросы о нём, Томас пожимал плечами и говорил что-то вроде «Да наверное дома проблемы» или «Заболел, может быть». Один раз я даже чуть не подошла к Лиаму, но вовремя спасла себя от позора и насмешек до конца учебного года. — Энн, опять в облаках летаешь? — неожиданно вытащила меня из моих мыслей Ронда. — Нет, я просто немного задумалась, извини. — Всё хорошо, милая, просто сказка совсем скоро, понимаешь? Я волнуюсь. — Тебе совсем не о чем переживать. Мы тратим на подготовку очень много сил и времени, так что всё пройдёт идеально, — хоть мы и общаемся только на репетициях, но о Ронде я узнала многое. Она одна из тех людей, которые всегда носят в сумочке пластыри и прочие лекарства, чтобы обязательно помочь человеку, который случайно поранится, всегда улыбается и заражает своей улыбкой всех вокруг, её одежда всегда идеально выглажена, без единой складочки. И это лишь малая часть. Думаю, если бы не сказка, я бы даже не решилась подумать о том, что эта озабоченная, как может показаться со стороны, парнями и глупыми детскими мечтами девочка, может на самом деле быть мудрой и искренней девушкой. — Да, ты права, всё будет хорошо. Я улыбнулась ей, и сама не заметила, как случайно сказала то, что так хотела сказать, но боялась: — Ты случайно не знаешь, где Доминик? Я знаю, что вы вместе ходите на историю. — Прости, Энн, не знаю. Мы не общаемся совсем. Я бы очень хотела помочь, но… — Нет, всё в порядке. Просто мы должны репетировать, а его нет уже третий день. — Я уверена, что он скоро объявится, не переживай. В конце концов мистер Скотт спокоен, а значит, он в курсе того, где сейчас Доминик и почему его нет. — Да, ты права. Флинн подключил музыку и позвал всех на сцену, чтобы начать репетицию, поэтому я вместе со всеми заняла своё место, как вдруг услышала уведомление на своём телефоне. Я идиот, Спирит. Что мне делать?