Верни мне мою ненависть

Не помню, как оказалась в больнице. Всё происходило слишком быстро, так, что чёткая картинка перед глазами никак не желала фокусироваться. Маму куда-то отвезли, а я осталась одна посреди пустого коридора, не зная, что делать и как справиться с дрожью во всём теле. Я чувствовала, что этого бы не произошло, если бы нашла в себе силы поговорить с мамой сразу, как только подслушала их с папой разговоры. Но сейчас это уже не важно. Я лишь должна оставаться сильной и верить в то, что всё будет хорошо. — Энн? Это ты? — сначала слова прошли мимо моих ушей, но буквально через пару секунд я обернулась к источнику звука, который вывел меня из собственных мыслей, готовых задушить их «хозяйку». С другого конца коридора ко мне неуверенными шагами шёл парень, которого я уж точно не ожидала встретить ещё когда-либо в жизни. — Алекс? Здравствуй… — я обхватила себя за плечи, понимая, как сильно дрожь пронзила моё тело. — Что случилось? Почему ты здесь? — я смотрела в пол, не в состоянии говорить, не понимая, что вообще должна сказать. Мне просто было необходимо, чтобы хоть кто-то сказал, что с моей мамой всё в порядке. — Подожди секунду, я принесу тебе воды. Через пару минут Алекс вернулся и протянул мне пластиковый стакан. Только в тот момент я поняла, как сильно пересохло горло, что больно было даже сделать глоток. И пусть вода не стала панацеей, я благодарна парню, потому что хоть немного смогла прийти в себя. — Энн, ты расскажешь мне, что произошло? Может, я смогу как-то помочь. Тебе плохо? — только теперь я наконец подняла голову и, убрав за ухо прядь распущенных волос, посмотрела на Алекса. Он опустился на корточки, чтобы быть наравне со мной, чтобы смотреть мне прямо в глаза, отчего стало немного неловко. — Я не знаю. Если бы они сказали мне сразу… Мама сказала, что будет дома весь день, но когда я вернулась домой, было слишком тихо, она не отзывалась. А потом я нашла её без сознания на полу. Её куда-то увезли, мне ничего не сказали. Я даже не знаю, что думать… — Эй, не плачь, не нужно. По крайней мере слёзы точно никому не помогут, — Алекс поднялся с пола, сел рядом со мной и положил руки на мои плечи, пытаясь успокоить. Я ненавижу плакать перед людьми. Ненавижу, когда кто-то видит мои слёзы. Как будто слёзы открывают перед людьми всю душу, выворачивают человека наизнанку. Слишком сильно я ненавижу людей, чтобы позволять кому-то видеть свои слёзы, но сейчас, рядом с Алексом, я просто позволила себе быть собой — Энн, которая тоже боится, которая может переживать настолько сильно, что теряет способность справиться с дрожью в руках, которая хочет, чтобы рядом был кто-то, кто поддержит. — Побудь здесь, ладно? Я попытаюсь узнать, что с твоей мамой. Какая у неё фамилия? — Мэтьюс, — выдавила я из себя и нехотя отпустила Алекса, понимая, что снова придётся остаться одной. Эти минуты ожидания казались вечностью. Парень не появлялся довольно долго. Я больше не могла сидеть на одном месте, поэтому встала и начала рассматривать плакаты, развешанные на стенах, ходить по коридору, разговаривать с растениями, стоящими на подоконниках. Я даже увидела за окном детскую площадку, на которой резвилась кучка ребят. Они размахивали палками, смеялись, катались с горки. Такие беззаботные… Мне бы тоже хотелось представить себя кем-то другим, оказаться в другом месте, времени, теле, но к сожалению как бы сильно мне этого не хотелось — я не могу. В какой-то книге я прочитала слова: «Мир — это не фабрика по исполнению желаний», и к сожалению, эти слова максимально точно описывают всю нашу жизнь. На моё плечо опустилась чья-то рука, от чего я вздрогнула и резко развернулась. Думаю, я убедила себя в том, что я прямо сейчас готова увидеть врачей, но поняла, что это не так, когда увидела папу. У него было такое уставшее лицо… Я обняла его и положила голову на плечо, наслаждаясь теплом его рук, гладивших мою спину. — Мистер Мэтьюс, я полагаю? — я открыла глаза и увидела Алекса, рядом с которым стоял мужчина с белом халате и перебирал какие-то бумаги. Алекс пожал отцу руку, а потом перевёл взгляд на меня. — Хорошо, что вы здесь, Энн было нужно ваше присутствие. Папа промолчал, лишь коротко кивнул, выражая парню благодарность. Алекс ещё пару секунд смотрел мне в глаза, а потом отошёл в сторону, давая нам возможность поговорить с тем мужчиной. — Здравствуйте, мистер Мэтьюс. Я Уильям Дойден, лечащий врач Оливии. Полагаю, вам известно о диагнозе? — папа кивнул, а я нахмурилась, не желая больше быть в неведении. — Каком диагнозе? Я ничего не знаю, — доктор Дойден вопросительно посмотрел на моего отца, безмолвно спрашивая, может ли он рассказать мне. На несколько секунд нас оглушила тишина, а затем доктор Дойден повернулся ко мне. — У вашей матери Цереброваскулярная болезнь. Она поражает ткани головного мозга, порождая их кислородное голодание и отмирание сосудов. Когда ей только ставили этот диагноз, болезнь была на первой стадии, в таком случае пациентов не госпитализируют, а просто назначают лекарственные препараты и регулярно проводят осмотры, чтобы следить за состоянием здоровья. Но, к сожалению, болезнь прогрессирует. Не переживайте, всё не так плохо. Миссис Мэтьюс нужна операция, после которой, мы уверены, ей станет лучше, и она сможет продолжить лечение дома. — Операция? Всё настолько серьёзно? — папа нервно провёл руками по волосам и сел на скамейку. — То лечение, которое было назначено вашей жене, не было достаточно эффективным. Возможно, врачи не учли все нюансы. Почему вы сразу не обратились к нам? — Не знаю. Оливия настаивала, чтобы мы поехали в другой город, боялась, что наша дочь может увидеть нас в больнице. Она не хотела, чтобы Энн переживала. Я сжала руки в кулаки так сильно, чтобы ногти впивались в кожу. Мне хотелось сказать папе многое, но я заставила себя оставить этот разговор только для наших с ним ушей. Конечно, я была зла на это глупое решение родителей. Я — член семьи, их дочь, я точно имею право знать о болезни своей матери. Я слышала, что папа хотел сказать мне, хотел, чтобы мама сама рассказала мне обо всём, но она молчала. Может, боялась, может просто хотела справиться с этим сама. В любом случае лучше от этого молчания ей не стало. — Мы с дочерью можем её увидеть? — Не сегодня, мистер Мэтьюс. Ваша жена без сознания, под капельницей. Езжайте домой, отдохните, выспитесь, а завтра с утра можете приехать. Я не могу сказать, как долго Оливия здесь пробудет, но ей наверняка понадобится запасная одежда и прочие вещи, вы можете привезти их. — Спасибо, доктор, — мужчина кивнул и ушёл, оставив нас с папой одних. Только сейчас я заметила, что Алекса тоже нигде нет. Но наверное это к лучшему, потому что сейчас мне очень не хочется, чтобы кто-то видел меня такой слабой и жалкой. — Поехали домой, милая? Тебе нужно отдохнуть. Всю дорогу папа молчал, а я не решалась начать разговор. Я не могла на него злиться из-за того, что они с мамой мне ничего не сказали, но всё равно чувствовала себя паршиво. Я давно ничего не ела, но при этом тошнота подступала к горлу, не давая мне спокойно дышать. По дороге папа остановился у магазинчика «Донатс Дэйкер», сказав, что возьмёт нам пончики на ужин, а я открыла окна в машине, чтобы почувствовать свежий воздух, и закрыла глаза, делая глубокий вдох. Наконец-то дрожь во всём теле успокоилась, и я смогла согреться, несмотря на холодный осенний ветер, который безжалостно срывает окрашенные в самые разные оттенки рыжих, красных и жёлтых тонов листья с тонких деревьев. Он неукротим, остаётся только прятаться, признавая его победу, и ждать несколько месяцев, чтобы вновь ощутить на теле тёплые лучики солнца…

***

— Пап, всё в порядке? — всё же спросила я, устав от его молчания. Пустая коробка от пончиков уныло валялась на столе в компании кружек, в которых ещё пару минут назад можно было обнаружить горячий чай с горными травами. — Энн, — он посмотрел мне в глаза и грустно улыбнулся. — Прости, что ты узнала об этом не от нас с мамой. Наверное, мы слишком слабые, испугались того, какой могла быть твоя реакция, а может испугались того, что ты можешь быть сильнее нас. — Что ты такое говоришь? Я точно не сильнее вас, как минимум потому, что вы так стойко скрывали это, убеждая меня в том, что всё хорошо. И может быть я бы даже поверила, если бы не подслушала ваши разговоры, — папа удивлённо поднял брови. — Да-да, я слышала, как ты пытался убедить маму рассказать мне. — Ох, милая. Теперь ты всё знаешь, это главное. А с мамой всё будет хорошо, даже не сомневайся. Утром мы вместе поедем к ней. — А как же школа? Я и так пропустила целую неделю без причины. Давай лучше я помогу тебе собрать её вещи, а сама зайду в больницу после уроков. Я очень переживаю за маму, но если меня исключат из школы… — Да, ты права, — папа пожелал мне доброй ночи и, поцеловав меня в лоб, ушёл в свою комнату. Я помыла кружки, протёрла стол от оставшихся от пончиков крошек, собрала самые нужные вещи для мамы и наконец поднялась в свою комнату, обессиленно рухнув на кровать. Этот день был слишком долгий и слишком тяжёлый, я так вымотана, что сил нет ни на что. Кое-как я заставила себя принять душ, переоделась в свободную пижаму с кроликами, которую мне подарила мама на прошлое рождество, и, прижав к себе мягкую игрушку, наконец взяла в руки телефон. На этот раз пропущенных не было: Хейзел помогает своему брату подготовиться к предстоящему тесту по истории, а Томас занят подготовкой к своим экзаменам. Всё-таки это его последний учебный год, и несмотря на то, что начался он совсем недавно, осень почти прошла, и прошла совсем незаметно. Я уже хотела убрать телефон и попытаться уснуть, как телефон завибрировал, а на экране выскочило сообщение от незнакомого номера: «Всё в порядке, Энн? Надеюсь, ты сейчас дома, отдыхаешь? У тебя был тяжёлый день. Кстати, если вдруг будешь чувствовать себя плохо, словно на тебя что-то давит, трудно дышать, сосредоточиться (я знаю, что такое бывает, когда сильно переживаешь) завари ромашку с листьями малины и добавь туда ложку кленового сиропа. Бабушка всегда делала так, если я чувствовал себя плохо» Перед тем, как ответить на сообщение, я несколько раз перечитала его, каждый раз всё больше смущаясь заботе незнакомого мне человека. Думаю, я рада, что Алекс проходил по тому коридору и увидел меня. Пусть он и сделал немногое, но я всё равно благодарна ему за то, что просто оказался рядом. Сейчас кажется, что со дня нашей первой встречи прошла целая вечность. Я правда была уверена, что больше мы никогда не увидимся — у нас слишком разные жизни, начиная от разницы в возрасте почти в семь лет, заканчивая тем, что он живёт в Австралии, а в наш город приехал на практику в больницу, а я всего лишь учусь в школе, ведя образ жизни туда-обратно. Могу поспорить, у него много друзей, и он — настоящая душа компании, чего обо мне точно не скажешь. Даже забавно, что такие разные люди могут пересечься. «Да, я дома, под тёплым одеялом. Рядом со мной лежит и мурчит мой кот, от этого мне становится немного легче. А за чудо-рецепт спасибо, я обязательно его запомню. Доброй ночи, Алекс.» — Я отправила сообщение и убрала телефон, перед этим сохранив его номер.