Бу!

— Теперь все будут думать, что я стукачка. — Можешь этим всем рассказывать, что я угрожал тебе газонокосилкой. Бу прыснула и посмотрела на него как-то очень по-взрослому. — Ты нравишься маме. И что отвечать? Джо повернул руль, сворачивая на мост, по правую руку выросла обувная фабрика — угрюмая махина из потёртого временем кирпича. Прекрасно, кстати, отражала его настроение. Казалась заброшенной, пока её не начинала штурмовать очередная рабочая смена — Джо штурмовали каждый день и все, кому не лень, начиная с миссис Пигглз, заканчивая ибизаном, который не выносил закрытых дверей и отсутствия людей рядом. Когда они с Бу уезжали, он душераздирающе выл. В этот раз Джо тщательно проверил, все ли двери и окна закрыты. — Ну, хорошо. Твоя мама мне тоже нравится. — Тогда почему ты ничего не делаешь? — С чего вдруг все стали уверены, что Джо должен что-то делать? Что он вообще может сделать? Зубы сжались, задний тут же отозвался болью и спугнул раздражение. — Пригласи её в кино, она не откажется, железно. — В доказательство серьёзности своих слов Бу перекрестила грудь слева. Джо не стал уточнять, что сердце на самом деле находится примерно посередине. — Бу, это совершенно точно не твоё дело. Они только что проехали церковь — выкрашена белым, нуждающимся в подновлении. Краска местами совсем облетела, обнажила прошлый потемневший слой, особенно на самом верху колокольни. Хотя вроде бы в Библии намекали: чем ближе к небу, тем меньше проблем. — Ну и черт с тобой. — Близость церкви Бу никак не смутила — она отвернулась от Джо, надув губы. — Вот оно как! Давай я тебя попробую с кем-нибудь свести? С Тревором. Тебе понравится? — Джо тут же себя обругал, что опять лезет не в свое дело. Очевидно, ничему хорошему он Бу научить не мог, потому что ничего хорошего не знал. Разве что пару врезавшихся в память фактов из Нэшнл Джиографик. — Ой, ладно, всё, проехали. — Бу, конечно, говорила раздраженно, но дуться перестала — в мозгу явно запустилась мыслительная реакция. главное не как у тебя джо сердцеед на тебя баба вешается а он нос воротит — Вот! — Бу ткнула пальцем в дом, ещё более обшарпанный, чем церковь. Вообще, какая-то устаревшая улица эта Айленд-Авеню, Джо она не нравилась. Хотя кирпичная труба была явно новой и могла свидетельствовать о том, что ипотеку жильцы тянут. Джо припарковал додж на другой стороне улицы и дал Бу указания — ничего не трогать и вести себя прилично. Ответом ему было закатывание глаз — с натяжкой можно принять за согласие. Самое время приступить к решению проблемы. Слишком уж Бэт его озадачила тем, что никаких внуков у миссис Пигглз не было. Так от чего ж те два парня звали её бабушкой? Пожалуй, это единственный из вопросов, на который он мог узнать ответ в действительности вместо того, чтобы утешаться псевдоегипетской ерундой. Может, книгу купить? Древний Египет для чайников? Джо поднялся на шаткое крыльцо и постучал в облезлую дверь. Тишина. Он обернулся к Бу — внимательно следила из окна доджа — и пожал плечами. Бу знаками показала, мол, стучи настойчивей. Вот ведь командир в кепочке. Джо уже занёс руку, чтобы попробовать ещё, как дверь распахнулась и на него уставилась женщина в застиранном халате. Странно, но пурпурный вырвиглазный самих ромашек сохранился идеально. — Если ты мормон, иди в задницу. Джо кашлянул от неожиданности. Он был похож скорее на продавца пылесосов, чем на мормона. — Нет, я бы хотел поговорить насчёт вашего сына. — Какого из? — Она полезла в карман и достала пачку «Кэмела». У Джо во рту пересохло, он чуть не выхватил у неё из рук сигареты и не рванул вниз по улице. Как там было? «Ради Кэмел я готов бежать целую милю». Впрочем, слоган Джо скорее всего переврал. — Джека. — И зачем? Ты хахаль, что ль, новый Марлоу? В папашку играешь? — Она ухмыльнулась, показав жёлтый клык. Раздражение в Скаухегане начало посещать Джо с пугающей регулярностью. Он глубоко вдохнул, уговаривая себя сдержаться. В нос ударил дым крепких сигарет, за секунду добираясь до самого мозга, и раздражение навалилось с новой силой. — А что, благословения надо было спросить перед тем как? Или в чем проблема, я не уловил? Женщина хмыкнула, похоже, Джо ожидания оправдал. Не сказать, что ему это понравилось, но остановиться он уже не мог. — Чего, тоже бешеный, как Майк? — Я хрен знаю, кто такой Майкл. — Джо догадался, что речь шла о бывшем муже Бэт, но к делу это не относилось. — Вы в каком родстве с миссис Пигглз? — Чего? Той мерзкой бабкой? — Мать Джека, похоже, вполне искренне удивилась — рот раскрылся и сигарета удержалась только потому, что прилепилась к густо выкрашенным, как забор, губам. Несоответствие — алая помада и линялый халат — рождали в душе Джо эстетический раскол, который одной только силой воли было не срастить. — Той бабкой. Вы в курсе, что Джек называет её бабушкой, и бабушка ему задания даёт колошматить всех подряд на моей лужайке? Нормально? На это он благословление у вас спрашивал, или само как-то образовалось? — А ну-к, заходи, сейчас разберемся. Ты ж Джо, правильно? Я тебя узнала. Меня не помнишь? Он попытался припомнить, у кого из одноклассниц могли быть такие же желтые зубы, но на ум никто не приходил. — Мэгги я. Хатчинсон, ну. — В своём воображении она улыбнулась, наверное, обворожительно, и обворожительно же поправила ворот халата. На деле выглядело так себе. — Ага, Мэгги, точно, конечно. Невыразительного узнавания Мэгги оказалось вполне достаточно — она радостно кивнула, тут же смягчившись, и крикнула куда-то внутрь дома: — Джек, а ну-к, подойди. Джо протиснулся в дверь, и тут же оказался в плотном облаке сигаретного дыма. Это было уже чересчур. Всё было зря, всё так же слюна выделялась, как у собаки Павлова — за семь лет тяга не ослабла ни на унцию. Прихожая была мрачной, лишённой цвета — только пурпурные ромашки халата выжигали сетчатку — и света. Как будто кто-то — Мэгги, ясно дело — задался целью превратить дом в нору или берлогу. Но при этом всё так опрятно, что хочешь не хочешь, но посмотришь на хозяйку дома ещё разок и на этот раз удивлённо — сама она выглядела как угодно, но только не опрятно. Со второго этажа раздалось явно раздраженное хлопанье дверью и явно раздраженные, слишком громкие шаги. Джек начал спускаться по лестнице, не забыв протянуть недовольное: «Ну чего, мам». Когда поднял голову, увидел Джо, замер на месте, как будто ботинки приросли к тёмно-синему паласу, прикрывающему ступени. — Вот блин. Джо кивнул. Очень удобно — и поприветствовал, и согласился. — Тут мне рассказывают, что ты Пигглз эту бабушкой зовёшь. С какой такой стати? Тебе родных бабок мало? — Никого я не зову. Джо к своему стыду счёл Мэгги так-себе-мамашей, которая предпочитает разговорам рукоприкладство. И уже готов был к тому, что она вот-вот разорется, но ошибся и тут: Мэгги и бровью не повела, только глубоко затянулась. — Да что ты. То есть Джо врёт? Тогда мне, наверное, стоит его обругать и выгнать? — Нет. — Джек сейчас выглядел напуганным надвигающейся взбучкой подростком, как будто не он кричал с лужайки, сжимая в руке нож. Обычный паренёк в выцветшей, растянутой футболке. Highway to Hell. — Тогда, может, расскажешь? И вот тут Джек сделал нечто совершенно невозможное. Разрыдался. Какая непредсказуемая семейка.

***

— То есть эта миссис Пигглз говорила тебе красть животных, а ты её слушался? Зачем? — Мэгги выглядела как ударенная пыльным мешком от новостей. Она обернулась к Джо, явно ища поддержки, и продолжила поглаживать сына по сгорбленной спине. — Я не знаю! — С каждой секундой Джек рыдал всё неистовей. — Она сказала, что всё расскажет тебе! — Что всё? — Я не знаю! Джо оставил попытки удобно пристроиться на высоком стуле-тюльпане и встал. Дальше вести беседу было бесполезно: пацан ударился в какие-то совсем уж ультразвуковые завывания — похоже, он сам их пугался, и оттого завывал всё громче. А может, Джек просто пытался давить матери на жалость. Что-то вроде красивого женского плача, когда они ещё на зеркало оборачиваются, силясь оценить, достаточно ли трагична сцена. Откуда Джо вообще это взял?.. Кто так делал? мать Джо едва не рявкнул, чтобы Трейси заткнулась, но сдержался и сжал по привычке зубы. — У меня ребёнок в машине, мне идти надо. — Ну позови её сюда. — Мэгги, смолившая одну за другой и доводившая Джо этим до исступления, подняла пустой взгляд. — Пойдёт она, конечно. Они её чуть не убили с дружком. — Джек? Джек, это правда? Снова ультразвук. Беспокойство и раздражение требовали выхода. Джо присел на корточки перед парнем, заглянул в покрасневшие опухшие глаза. — Слушай, Джек, не много ли соплей для парня с футболкой Highway to Hell? — Ну и ладно, что он маленький, подросток. Сперва пытался перекинуть Бу через перила, а потом угрожал Джо ножом — поступки не маленького мальчика. Джо не верил, что миссис Пигглз настолько задурила парню голову, хоть кроха ответственности должна же была остаться в башке? Ультразвук прекратился, и Джек втянул носом подтекающие сопли. — Молодец. Ты понимаешь, что она их убивала? — Как убивала? — Вот так вот. Хотя Джо не был уверен, как именно миссис Пигглз разделывалась с животными, он изобразил руками, как будто сворачивает кому-то шею. Такого Джек не ожидал и от неожиданности снова хлюпнул носом. — Миссис Пигглз говорила, что пристраивает их в добрые руки. — Ты дурак? — Эй, Джо, полегче! — Мэгги чувствительно ударила Джо ладонью по плечу, он даже не обернулся, продолжая гипнотизировать парня. — В какие добрые руки? С чего вдруг? — Ну как кошку Марлоу. Она с ней плохо обращалась, и миссис Пигглз сказала, что будет с ней хорошо обращаться. Джо встал. Сустав щёлкнул в колене, намекая, что ему уже за тридцать. Интуиция намекала, что Джек прямо сейчас брешет как дышит, играет на сочувствии взрослых людей к маленьким засранцам. Никакого сочувствия у Джо и в помине не было, папашка Стивен выплыл из мутной взвеси и нехорошо осклабился — «от осинки не родятся апельсинки». Скаухеган будил в Джо самое отвратительное. Любой характер и любые апельсинки можно укротить и адаптировать к погодным условиям, сделать приемлемыми. Но не сегодня. — А теперь послушай-ка меня. — Джо сгреб Джека за ворот и дёрнул вверх, рывком поднимая с дивана. Мэгги протестующе взвыла. — Если я узнаю, что ты снова это творишь, я биту свою достану, понятно? Живодер хренов. Джо заглянул в заплаканные глаза. И увидел то, чего там до сих пор не было. Страх. Мэгги повисла на его руке, вереща похлеще сынка. Джо с трудом игнорировал визг и царапающие предплечье ногти пару секунд, а потом всё же повернулся к ней, чтобы получить прямо в лицо визгливый выкрик: — Пошел нахер отсюда! Отпусти моего ребенка! И Джо отпустил. Только перед тем, как уйти, рявкнул свой последний вопрос: — Браслеты тоже воровал? Джек, прячущийся за матерью, мелко кивнул. Так, чтобы мать не увидела. Вот ведь засранец. Но это не означает, что миссис Пигглз не жрёт людей. Пока не жрёт. Джо вышел вон, чувствуя, как пропитался дымом и своим дерьмовым характером по самое не могу.

***

В голове роилось слишком много мыслей, густо замешанных на злости. Никакого действенного способа их прогнать Джо не знал, поэтому решил делать то, что получалось у него лучше всего — рухнуть в изматывающую монотонность. Пусть газонокосилка и вибрировала сильнее, чем массажная кровать в мотеле, сам процесс покоса рождал нечто похожее на умиротворение. Когда везешь бензиновое чудовище по отросшей траве, а потом оборачиваешься — трава — пусть и не газонная, а так сорняки — становится плотной, аккуратной… нарядной. И вроде как всё не зря. И вроде как даже сверчки стрекочут громче от непонятного удовольствия. Джо дёрнул стартер, мотор жмыхнул в попытках раскрутиться… На границе с лесом, в тревожной мешанине листьев стоял Джек, так же, как раньше — очень давно по внутренним часам с улетевшей кукушкой — стояла Бу. Джо узнал его сразу же по надписи на футболке и торчащим в разные стороны чёрным вихрам. Но на этот раз в руках не было даже палки. Что они липнут к нему? Сумасшедшие варвары-подростки. Как земли захватывают, только вместо земли личное пространство Джо, которое и так уже порядком попрано сапогом Трейси. Джо всего лишь хотел узнать, отчего миссис Пигглз обзавелась вдруг внуками, как собака блохами, а не очных ставок. Джо прищурился, силясь разглядеть, есть ли у Джека что-то в руках. Акт второй, чтоб его, достаём винтовки. — Парень, я тебя вижу! Джек помялся на текучей границе светотени, потом всё же вынырнул на солнце, поплелся с независимым видом по сорному газону, засунув руки в линялые по шву, застиранные джинсы. Остановился он шагов за пять. Джо вцепился в ручку газонокосилки. Парня Джо не боялся, Джо боялся себя. — Я это… Я, в общем, правда не думал, что она того. Собак. Кошек. — Джек кашлянул в кулак, прочищая горло. Глаза у парня были красные, как два помидора, сосуды полопались после образцово показательной истерики. При мыслях о помидорах Джо передернуло. Он покосился на оранжерею. Блестела. — Слушай, вали, матери заливай, мне не интересно. Чего пришёл? Джек посмотрел на него исподлобья и насупился. Он был высоким для своего возраста, плотно сбитым. Адовая майка. Типичный, почти карикатурный хулиган. Только заплаканное лицо выбивалось из образа, хотя на и нём было полно намеков на будущую жизнь: мелкие кражи, арест, кражи покрупнее, случайный брак по залёту на семнадцатилетке, трейлерный парк, отсутствие работы и снова кражи. Кончится все плохо. Джо отпустил ручку газонокосилки и обернулся на Октагон. Не много ли на себя взял, а? Папашина логика прослеживалась четко. Джо папаша пророчил смерть в ночлежке. И обязательно добавлял — в Нью-Йорке. Джо никогда не был в Нью-Йорке. Возможно, из-за страха, что предсказание сбудется. — Она обещала его извести. Джо снова повернулся к парню, не удержался, приподнял брови. — Кого его? Вместо ответа Джек задрал футболку — на ребрах синела, уходя по краям в желтизну, гематома. Чудесно. — Мы бы хорошо с мамой зажили. Нормально. Он бы и её не бил. Если бы бабушка помогла. Мы с ней договорились. Только ей надо хорошо помочь, как она просит. Джо пришлось сделать над собой усилие. Джо пришлось ещё сильнее сжать зубы. Джо пришлось откинуть все параллели, чтобы не расплыться в лужу. вот это драма обними его и скажи что он твой потерянный единоутробный сын Стоило Джо услышать титул карги, как кишки узлом завязались. Бабушка. Своей бабушки Джо в глаза не видел, умерла еще до его рождения. Потому что мешала великой бабушке всего Скаухегана миссис Пигглз. Вероятно. Точно. Джо по крайней мере был в этом уверен. Даже то, что карга нашла себе внучков, а не внучек — косвенное подтверждение. — Чего ты опять про бабушку заладил? Выяснили же вроде, не бабушка она тебе. — Она так сказала её называть. — Бабушкой? — Да. — Зачем? Тупой взгляд уткнулся Джо в глаза вместо ответа. Джек не выглядел умным. Дети, которых бьют родители, редко выглядят умными — у них нет времени думать, есть время только изворачиваться. — И что, ты делаешь всё, что она говорит? Сбрасываешь Бу на камни, ножом мне угрожаешь? Думаешь, все взрослые тупые и зовут её каргой просто так? Её это обижает, да? Рассказывала, что и слова доброго не слышит? На жизнь жалилась? Бедная старушка. Купился? — Она добрая. — Джек сопел и стоял на своем. В принципе, Джо его понимал. Лучше, полнее многих — тоже предпочитал думать, что это он довел родителей, а не родители его. Вина — она такая, — прилипчивей жвачки. И вроде, когда виноват, ты спасаешь настоящих виноватых от этого чувства — еще и герой получаешься. — Она тебе сказала избить девчонку, потому что та свистанула браслет. Так добрые люди делают? Джек молчал, Джо пытался осмыслить — он не мог понять, что происходит в чернявой башке. Он мог только додумать, пофантазировать, навесить свои мысли на чужие, загнать их в привычные для себя рамки. Наверное, Джек оправдывал миссис Пигглз, пронырливую дрянь. Наверное, сейчас Джеку стыдно. Наверное, для Джека насилие не проблема, для отца его ведь не проблема. Делай, как я говорю, маленький выблядок. Можно это даже немного сократить. Делай, как я, маленький выблядок. Ладно. Джо тяжело вздохнул, он решил, что сделает это в первый и последний раз. Теперь на самом деле в последний. — Ты ненавидишь отца, я ненавижу отца, многие ненавидят отцов, но становятся на них похожими. Чтобы не стать на них похожими, надо их в себе увидеть. сказал джо с таким видом будто до него это не вчера доперло ох ты какой умный — Когда ты бьешь девочек, мучаешь животных и воруешь браслеты, ты свой вылитый отбитый папаша. Не надо, — Джо кивнул головой на сжатые кулаки парня. — Как бы тебе ни хотелось, чтобы миссис Пигглз была твоей добренькой бабушкой, которая заберет тебя с мамой, ничего она не сделает. Если бы хотела, она бы уже это сделала. Уже, понял? Захочет — послушает. Не захочет — трейлерный парк ждёт. Джо снова дёрнул стартер. Разговор был окончен. Очередной неприятный разговор. Похоже, неприятные разговоры и кресла-качалки — визитная карточка проклятого городишки. Могли бы и уведомить на щите при въезде, чтобы нормальные люди уносили свои ноги подальше отсюда. Одна проблема — нормальным Джо не был.

***

Джо сидел на диване в гостиной и слепо смотрел на витрину со статуэтками мейсенского фарфора. Две — не самые ценные — отсутствовали. Если он правильно помнил, там была пара: жена в идеалистически розовом и муж в брутально голубом. Муж касался лица жены, а жена — ручки младенца, лежащего в люльке. В детстве Джо казалось, что муж собирается вцепиться жене в лицо. Сжать щеку, впиться в фарфоровую плоть пальцами, а потом выдавить глаз. Джо передернуло. Такие фантазии говорили об отношении родителей между собой гораздо больше, чем воспоминания — отрывочные, как вспышки полароида. Хорошо, что отец продал статуэтки. Сюжет второй вспоминать уже не хотелось. Йорик пришёл и запрыгнул на диван рядом, наминая подушку. Джо через страх почесал его за ухом. Вспомнил про сигареты под раковиной. Наверное, стоило их выкинуть. Что он и сделал. А потом снова достал из мусорки. Слабохарактерность — семейная черта. Ибизан выглядел обычно, дом выглядел обычно, даже Джо чувствовал себя обычным. И мысль, что дом восстанавливает сам себя, тоже, кстати, казалась обычной. Никто же не удивляется, когда змея сбрасывает шкуру. Почему бы и домам не менять штукатурку, избавляясь от потрескавшихся слоев. Получалась история навроде тех, что пишет… еврей, как его… стивен кинг невежественный чурбан читай и дальше свою слезливую депрессивную тётку Точно, Джо ужасы не любил и вообще с трудом приравнивал такого сорта пописульки к литературе, а Трейси, напротив, любила наслаждаться кровью и страхом на страницах. Потому что это были чужие кровь и страх. Джо о Трейси в последнее время кое-что понял: удобно быть смелой, сидя в его голове. — Сильвия Плат не тётка. «…И вновь вернутся домой изгои, И в святилище кресло займут — Пока часы отмеряют тик-так, Пока и мы не уйдём — всяк Гулливер с черепом и костяком, призраков полным, С ними намертво связан, и в нём Прорастают они, пока раскачивается колыбель». Похоже, Джо наконец понял, отчего он так сильно любил Сильвию Плат — она вроде как он сам, только он сам слишком трус, чтобы засунуть голову в духовку. Каждый раз что-то останавливало. Вероятно, до-мартин-иденовский Джек Лондон с жаждой жизни. тогда дядьку фицджеральда читай девчачьи романы — Ладно тебе. Что ты думаешь о миссис Пигглз? она индейский шаман — Они вроде, наоборот, гармоничны с природой. какая разница кто она — Большая. Что мне делать, если она придёт? бежать — Я тебя не понимаю, Трейси. То ты ждёшь, чтобы меня от злости разорвало, то говоришь — убегай. я хочу чтобы тебя не в буквальном смысле разорвало а ты на это нарываешься Джо злобно хохотнул: — По мнению большинства, я не то что нарываюсь, я сижу и вообще ничего не делаю. октагон на тебя влияет ты изменился джо — В сторону говнюка? раньше ты был разочарованным говнюком теперь ты говнюк агрессивный тебе плохо? Разговор был утомителен, слова Трейси охватывали мозги приливными волнами, ядовитыми волнами, и заставляли то ли копаться, то ли осознавать. Отчего-то считается, что осознание помогает освободиться от груза, но не у Джо. У Джо оно рождало тяжёлую тревогу. Как он может осознавать себя, если до конца никогда не был уверен, что он такой, какой должен быть даже внешне? Всё было зыбко, всё было размыто. Всегда. — Я боюсь. — Этим поделиться можно, это уже так привычно, что аж на зубах вязнет, как ириска. миссис Пигглз? — Да. Того, что она может. Я не понимаю, кто она, а спросить не у кого. может она только пальцы в чай совать может — Может… А может, и нет. Почему она ничего не делает? тебе честно сказать или просто подбодрить — С каких это пор ты стала такой тактичной? думаю она боится думаю ты забрал ибизана и теперь ей тяжелее поддерживать связь с домом думаю она хочет чтобы ты издергался ты выглядишь очень нерешительным со стороны джо — Мне что, пойти вызвать её раз на раз? — Получать раз за разом тычок в больное место — сомнительное удовольствие. Интересно, а отчего все считают, что Джо в них вообще нуждается? В тычках. Ему вот понравилось, как Бэт держала свою руку поверх его. До тычка. К черту. бэт сперва вызови раз на раз потом поглядим — Да что ты привязалась к Бэт? а что ты тогда постоянно в башке поминаешь свою личную жизнь и поскуливаешь — Хватит подслушивать! да больно надо несчастненький джо давно не знавший женской любви — Ой, пошла в задницу! — Джо встал, потом снова сел — без толку, от такого собеседника не убежишь. Он ударил кулаком по спинке дивана, выбив целый столб пыли. Не помогло. Только испугал Йорика — тот резко сел и жалобно скульнул. Джо посмотрел на него и заставил себя успокоиться. Укол стыда пришёлся прямо в левый висок — собака и так настрадалась, а тут ещё он орёт. и пойду но ты ж так и будешь ломаться как шестнадцатилетка кино посмотреть согласилась а дальше испугалась — Правда, заткнись. подними задницу и сделай уже что нибудь — Да что? Что мне сделать-то?! иди посмотри сколько птичьих трупов нападало в обсерваторию и попроси октагон перестать так делать и выкини стулья из бальной залы перестань бояться дома А ЕЩЕ ЛУЧШЕ СХОДИ И ПОКУРИ УЖЕ ЕСЛИ ТАК ХОЧЕТСЯ ПЕРЕСТАНЬ СТРАДАТЬ НА РОВНОМ МЕСТЕ ЧЕРТОВ ТЫ НЫТИК — Вот такая вот я тряпка, да! Вот такая вот я тряпка! Да! Да! А тебя вообще нет! — Джо вскочил, невидящими глазами уставившись на витрину со статуэтками. А если он прямо сейчас наподдаст по ней ногой, что сделает Октагон? Убьёт его? Покажет снова папашу? Что?! Ибизан за спиной залаял. — А ты вообще кто такой?! — Йорик замер и наклонил голову, чтобы не сталкиваться с Джо взглядом. Джо аж корчило от злости, он чувствовал, чувствовал, как левая сторона рта изгибается вниз. — Ты вот кто?! Как мне это понять?! Откуда ты взялся?! Йорик не ответил, только примирительно гавкнул и спрыгнул с дивана. — Если понимаешь, что я говорю, гавкни три раза. — Вроде Джо такое видел в каком-то фильме с кассеты из проката. Йорик склонил голову направо и дёрнул ухом. Джо разочарованно цыкнул. отстань от пса Может, Трейси и была права, может… Оранжерея ведь его разочаровала. Как будто то, что занимало так много места в сознании, оказалось пустой коробкой из-под телевизора. А правда, что он ожидал там увидеть? Никогда не фантазировал, просто боялся. Иногда Джо даже опасался, что у него нет воображения, хотя вроде бы оно должно быть у всех людей. Людей. Людей. Он — человек? Может, тут собака порылась? Никогда никаких чудовищ в темноте, никогда никаких монстров под кроватью. Да и зачем их придумывать, если ты сам по сути — они? Чудовищам воображение не положено. Джо посмотрел на свои руки. На правой была неглубокая царапина, заклеил её пластырем. На левой ноготь подломлен и тоже заклеен. Это были его руки. Совершенно точно. Он уже с неделю не смотрел в зеркало, он не смотрел на свои руки, не ощупывал нос. Он как будто уверился в том, что может себя контролировать, что может оставаться константным. Джо обернулся к ибизану — стоял за его спиной и радостно вилял хвостом, радовался непонятно чему. — Это ты? Я же не мог так резко избавиться от… — Джо пытался подобрать слово, но не выходило. шизы Да, точно, шизы. Может, ибизан — якорь? Дурацкая мысль. Джо свёл брови — тоже его больше не беспокоили — и пошёл к лестнице. Первой остановкой была бальная зала — он отодрал кусок фанеры и сделал вид, что не заметил, как быстро затянулись в дереве наличника дырки от гвоздей. Стулья стояли всё тем же ведьминым кружком. Джо застыл, не отводил от кружка глаз. Наблюдал. Будто те могли начать двигаться. Трейси как-то удивительно громко выдохнула. Стульев было шесть. Один отцу, второй, допустим, миссис Пигглз… еще пять. Кому? Сзади раздался цокот когтей. Йорик задумчиво поднимался по лестнице. — Как думаешь, для кого стулья? И почему не в египетской комнате? для выдуманных друзей откуда я то знаю что ты мучаешь собаку посмотри на него Джо снова обернулся — Йорика и правда трясло, но не от отсутствия внимания. Йорик по-человечески внимательно смотрел на стулья. Ему было страшно. Странно, но Джо не было. Как так резко можно переключиться? Со страха на равнодушие? Джо потрепал пса между ушами и подошёл к стульям. Пнул один с такой силой, что тот улетел аж к стене. Второй, помассивнее, он оттащил за спинку, разрывая говённый ведьмин круг. На тёмном дубовом полу осталась глубокая длинная царапина от левой ножки. Джо поморщился — он любил вещи и не любил их портить. Стоило, наверное, попробовать. Если Йорик его слушается, если дом дарит ему сигареты… Он бросил в пустоту, ни к кому по сути не обращаясь: — Убери. Царапина начала медленно затягиваться свежим лаком. ни хрена себе Джо кивнул. Джо вдруг так устал, что почти упал на оттащенный стул. В ладонь уткнулся мокрый нос. Да, скорее всего, Трейси права — миссис Пигглз боится приходить в Октагон. Потому что Октагон — дом Стейнбеков, а миссис Пигглз никакого кровного родства с ними не имеет. Несмотря на фото, несмотря на то, что она заграбастала себе Йорика. Это Джо знал точно, потому что видел на стульях — отца, мать, деда и бабку. Неожиданно мать стала совсем чёткой. Она улыбнулась Джо и опустила глаза. На её коленях лежала книга. Джо её узнал. «Маленький домик» Бертона Ли — Джо любил её в детстве. Глаза мамы каждый раз увлажнялись, когда читала последние страницы. Джо никогда не понимал почему, ведь кончилось-то всё хорошо, лирично, душевно. Возможно, мать видела в книге что-то другое. Изящные губы мамы раскрылись, и она начала читать. Не своим голосом. Голос был мужской, тяжёлый, чеканный, гортанный, очень старый голос, голос скрипящих в ночи половиц и хлопающих дверей: «Давным-давно далеко за городом жил-был Маленький Домик. Это был очень красивый Маленький Домик, красивый и ладный. Человек, который построил такой хороший домик, сказал: «Этот Маленький Домик никогда не будет продан ни за золото, ни за серебро, он будет стоять здесь и увидит наших праправнуков наших праправнуков, которые будут жить в нём, будь я проклят». Маленький Домик был очень счастлив, потому что стоял он в лесу, а вокруг него пели птицы. Он видел по утрам, как солнце вставало, а по вечерам садилось. День следовал за днём, и каждый день немного отличался от прежнего… Но Маленький Домик оставался таким же, как и был. Но человек, который построил этот дом, был вруном, он продал Маленький Домик, и стал проклят. Звали человека Орсон. А купившего Маленький Домик звали Джозеф. Джозефу не понравилось, что домик такой маленький, и Джозеф достроил Маленький Домик с огромной любовью. Маленький Домик стал Октагоном, и Октагон снова стал доволен и счастлив. Но ошибки прошлого преданным сердцем исправить нельзя — Маленький Домик попал в ловушку, — теперь ему было не избавиться от первого хозяина, от того самого Орсона, что проклят во веки веков. И проклят он сам и его правнуки, и праправнуки правнуков, которых никогда не было. Орсон умер, чужой нож отомстил за Маленький преданный Домик, но осталась дочь Орсона, Маленькая Дрянь, которая верила, что Домик её и что проклятый Орсон лишил её самой большой ценности в её пустой жизни. Маленькая Дрянь привязалась к Октагону, как омела-паразит привязывается к могучей иве. Маленькая Дрянь выжирала Октагон, как болезнь выжирает нутро. Октагон должен был слушаться её, сумасшедшую, алчущую крови старуху, которая отказалась умирать, которая вертела новыми добрыми хозяевами, как когда-то в детстве вертела тряпичными куклами. Большой, сильный, красивый и ладный Октагон должен был слушаться сумасшедшую старуху, которая отказывалась умирать, потому что внутри оставался всё тем же Маленьким преданным Домиком. Но чем-то Маленький Домик всё же мог помочь своим новым хозяевам, сходящим с ума от старухи. Одному из них Маленький Домик подарил кусочек того, что умел сам — быть вечно новым и ладным, потому что очень хотел, чтобы ЭТА СТАРАЯ МРАЗЬ ОТВЯЗАЛАСЬ НАКОНЕЦ ЧТОБ ОНА СДОХЛА УБЕЙ СТАРУЮ МРАЗЬ ЧТОБ ОНА БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ СМЕЛА МУЧАТЬ МОЕГО ИБИЗАНА ДЖО Я БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ БУДУ ПЛОХИМ ДОМОМ ДЖО Я СТАНУ…» Джо не смог дослушать. Носом пошла кровь, очень сильная жгучая кровь. Джо вскочил, запрокидывая голову, и всё пропало. И все исчезли. И всё закончилось, только кровь всё текла и текла.