Запомни лицо дьявола

«Тот, кто добр, — свободен, даже если он раб; тот, что зол, — раб, даже если он король.»

      — Плохо.       Я встала с земли, отряхнула для приличия платье и опять встала в стойку. Попыталась сделать внушительный мах крыльями, но они лишь отозвались гулкой болью в спине. Тем временем мой противник нанёс два удара подряд, от первого я закрылась пернатыми, от второго смогла избавиться лишь отскочив назад.       — Все ещё плохо.       Я бы хотела сказать, что не могу, что я устала и вообще мне все это не нужно. Но нужно. Я понимала, что должна быть сильнее. Нет, знала.       После смерти Энди тренировки участились, большинство занятий было направлено на совершенствование умений защищаться и нападать. Крылоборство стало неотъемлемой частью школьного дня. Кроме того, появились занятия безоружного боя и смешения стилей. В то время как остальные ученики также развивали свои особенные способности, я даже не подозревала о наличии такой у себя. Тут, конечно, наблюдался промах.       Но никто не будет нянчиться со мной и обособленно проводить индивидуальные занятия. Есть другие сильные ученики, которые находятся под пристальным контролем, у них утяжелена система тренировок. Поэтому, всю заботу на себя я должна взвалить исключительно на себя. Что я, в общем-то, и сделала.       Вечерами я изнуряла себя тренировками, развивала выносливость, занималась с тренажерами, улучшая навыки боя, воспитывала силу крыльев. Мими постоянно удивлялась, куда я пропадаю. А это стало моей отдушиной. Занимаясь своим телом, я абстрагировалась от всех мыслей, чувствуя себя невесомой и полностью свободной. И только ночью вся тяжесть заселялась обратно в голову. Все эти дни спала я очень плохо, если вообще спала. Я себя не помню, все дни слились в один сплошной круговорот событий: школа, тренировки, бессонная ночь.       Порой кажется, что я слишком изнуряю себя, и как-нибудь отключусь в самый неподходящий момент на уроке. Но как ни странно, мне было так проще. Меньше времени, чтобы думать.       — Опять на тренировку?       — Ты как всегда проницательна, Мими, — попыталась игриво улыбнуться, но кажется, сил уже не осталось.       Спросите, зачем мне это все? Есть то, что не даёт мне покоя. Эти бесконечные кошмары, блондин из Эдемского сада, странное поведение Адриана… Мне кажется, что я в небезопасности, что надвигается что-то, чему я должна суметь противостоять. Или у меня просто паранойя. Я уже не различаю сны и реальность.       — Ты знаешь, эхиноцереус… — девушка стояла у окна, заботливо перебирая лепестки растения.       — Знаю.       Мими хотела что-то сказать, но замолчала и виновато улыбнулась.       Закат затянул небо кровавым заревом, услужливая теснясь между оконных стёкол. И я почувствовала, что время остановилось. Бесконечная рутина дала трещину, позволяя насладиться безмятежным моментом.       Брюнетка сделала несколько вдохов, будто не должна была мне ничего рассказывать, и продолжила.       — Он цветёт один раз в год, в определенный час и только в пустыне Диллектуса.       О такой особенности я была не в курсе, и почему тогда здесь он даже не закрывает свой бутон? Хотя, о чем мы, тут все сказки оказались реальностью. Скажи мне при жизни, что такое вообще существует: жизнь после смерти, ангелы и демоны, реальный рай и ад; я бы просто покрутила пальцем у виска.       — Тот, кто подарил тебе его… Наверно, для него ты являешься особенным человеком, — Мими опустила голову, и в ее глазах появилась какая-то незваная горечь.       Значит ли это, что она догадалась, о ком сейчас идёт речь? Жаль, что особенным для него является только он сам. Хотя, почему мне должно быть жаль? Мне все равно. Все особенное, что я замечала в нем, развеялось прахом в том несчастном коридоре, когда я по какой-то злой иронии запуталась в стенах школы.       От него не стоило ждать ничего хорошего или хотя бы искреннего. Все наше знакомство было насквозь пропитано ложью и издёвками. Он затеял очередную игру, как загнать жалкую непризнанную в угол и доказать себе и ей, что ему подвластно все. И он получил это, он выиграл. На этом конец. И мой опрометчивый вздох был тому подтверждением и финальным сигналом. Красной тряпкой для быка, только в обратном действии.       — На этот раз твоя проницательность тебя подвела.       Вышла во двор и отправилась сразу к месту назначения: на летающие скалы. Жаль, что здесь нет спортивных залов как на земле или хотя бы подходящих тренажёров. Дряхлый манекен мне бы не помешал, но скала, обросшая мягким мхом, тоже сойдёт. Она мой единственный противник, на котором я оттачиваю удары. Стараюсь сконцентрировать в себе все «поднебесное» и погасить боль где-то на задворках сознания.       Скала разрушилась. Старая и хилая, раз не выдержала моих слабых рук. Значит, время размять крылья и полетать. Хочу подняться как можно дальше, на незыблемую высоту. Кажется, что над облаками что-то есть, ещё чуть-чуть и я окажусь в неизвестном мне мире Нефелы. Но дальше только бесконечные тучи и посеревшее небо.

***

      Всех учеников вызвали на какое-то срочное собрание. Буквально выдернули из привычной рутины. Даже Серафим Кроули здесь. Значит, действительно что-то важное?       Мы встретились в изящном зале, напоминающем излюбленную комнату для пиров царских особ. Хотя, вся архитектура здесь была вычурная и слишком грандиозная. Широкая лестница, сужающаяся с каждой ступенью, ведущей вверх, была украшена золотыми витиеватыми лианами по перилам. На ее высоком подиуме стоял директор вместе с Фенцио и Геральдом. Был ещё один ангел, но я видела его впервые.       Перед нами же, выстроившимися полукругом, величаво красовался внушительных размеров прозрачно-белый камень, левитирующий над своим подиумом. Будучи абсолютно круглым, камень был похож на кварц.       Собрались все учителя, которые привели ангелов и демонов с занятий. Напоминало какое-то затишье перед бурей. Словно все существование здесь после речи директора разделится на «до» и «после». Прошлое отрежет, а будущее накроет необъятной темной тканью без шанса на просвет.       Я даже чувствовала как обжигало мои лопатки от колючего ядовитого взгляда. И почему-то мое сердце предательски ёкало. Я чувствовала, как становилось горячее. То ли от погоды, то ли из-за того, что меня прожигали насквозь, не желая мириться с препятствием напротив. А можно было просто обойти и не стоять позади меня, довольствуясь владением ситуации. Несмотря на то, что между нами стояли как минимум три ученика.       Хотелось скинуть кофту, а затем и кожу, лишь бы избавиться от этого выводящего из себя зуда. Странно, но либо я начала его ощущать, либо просто теряла рассудок.       — Я думаю, все уже в курсе о случившемся, — досадно начал Кроули. — Это произошло впервые за многие-многие столетия, и, конечно, мы не могли оставить это без внимания.       Директор словно боялся произнести это ужасное слово — убийство, стараясь сглаживать все выпирающие углы. Его можно понять, никто не хочет суматохи, паники и повсеместных помешательств.       — Ни в чем не повинный парень. Непризнанный, которому даровал жизнь великий Шепфа… — Кроули обвёл руками зал. — Мы все скорбим.       Среди тяжелого молчания я услышала одинокий всхлип. Это была Лора, которую заботливо обнимала соседка по комнате. Ей было уже значительно легче, а меня не было не рядом. Хорошая ты подруга, Вики.       — Но мы не могли просто закрыть на произошедшее глаза. Мы пригласили лучшего специалиста — Серафима Лектио.       Ангел вышел вперёд. Это был довольно зрелый, местами седовласый шатен с огромными крыльями. Он не спеша принялся спускаться по лестнице вниз, волоча по ступенями ниспадающие перья.       — Я считаю, что ученики имеют право знать, кого стоит опасаться, — словно решившись, твёрдо сказал Кроули.       Мгновенно послышались перешептывания, переходящие в тревожные восклицания. Обстановка накалялась, такого поворота точно никто не ожидал. Лора встревоженно подняла заплаканные глаза, с какой-то мнимой надеждой смотря на директора. Значит, убийца вычислен? Может ли он находиться среди нас сейчас, прямо в этом зале?       Ученики начинают оглядываться и вертеться по сторонам. Разногласия между ангелами и демонами чувствовались все острей. Кажется, кто-то даже стал показывать пальцем на противоположную сторону. И только непризнанные растерянно бросали взгляды, ощущая себя третьими лишними меж этого льда и пламени.       — Тихо, мы не хотим беспорядков, — директор Кроули поднял руку в успокаивающем жесте. — Серафим Лектио способен проникать в сознание и перенимать на себя воспоминания посредством прикосновений. Учитывая факт того, что ему удалось это проделать с Энди… Думаю, не стоит объяснять, почему он лучший в этом деле.       Лектио, наконец, спустился к подножью лестницы и встал перед камнем. Слегка опустил голову в знак приветствия и, закрыв глаза, положил руки на камень. Тот мгновенно задребезжал, реагируя на прикосновения Серафима. Казалось, что вот-вот кварц разлетится на мелкие кусочки, которые потом долго придётся собирать по наполированным до блеска полам, но нет, он терпеливо впитывал в себя огромную силу ангела.       Когда камень почти перестал дрожать в воздухе, Лектио открыл глаза и отстранился. Бессмертные с удивлением смотрели на Серафима, ожидая, пока тот, наконец, начнёт говорить.       — Это камень силы. Он впитал мою энергию и последнее воспоминание непризнанного перед смертью, которые я ему передал. Подойдите и коснитесь камня, чтобы увидеть то, что видел Энди.       Все ученики замешкались, растерявшись буквально на мгновение, а затем понеслись напролом к камню. Лектио наладил порядок, а затем подошла и моя очередь.       Я дотронулась до кварца. Сначала была только темнота, но после она начала рассеиваться. Казалось, словно я смотрю свой сон, который не могу контролировать, и все это происходит со мной. Мне было слишком больно, хотя это просто чужие воспоминания, которые не должны нести за собой ощущения.       Я увидела силуэт, слишком расплывчатый, чтобы понять, кто это. Но ещё мгновение, и меня словно окатило тонной ледяной воды. Мои руки безжизненными канатами упали вниз. Осколки льда жестко пронзали голову, которая отказывалась воспринимать происходящее.       Я узнала его.       Узнала в нем того парня из сада. Когда мне пришло анонимное письмо без указания таинственного адресата. Пепельный блондин, которого я ещё тогда не смогла полностью разглядеть. Но эти чувства, ощущения, когда он на тебя смотрит…       Не помню, как отошла от камня обратно в толпу, как скрылась в глубине, неосознанно пятившись лишь назад. Серафим продолжал что-то говорить о том, что воспоминания почти стёрты, что никто не узнал этого бессмертного, и если есть хоть какая-то информация, подойти. Но я уже была не здесь, точнее ещё: я до сих пор оставалась в воспоминании. Встреча в саду и смерть Энди будто смешались воедино, лишая меня последнего шанса на трезвое мышление и дифференциацию обстоятельств.       Я обернулась назад и столкнулась лбом с ещё одним обстоятельством, все никак не дающим мне покоя. Этот проклятый красный омут, который пытался прочесть меня, въедаясь в зрачки. Но я лишь оттолкнула его в сторону, пытаясь как можно скорее выбраться на воздух.       Я не знала, куда сбежать, стараясь отделаться от воспоминаний. Если бы я только могла по щелчку пальцев очутиться в любом месте на земле, жизнь была бы куда проще. Но приходилось довольствоваться тем, что есть, и ноги привели меня в оранжерею Азалии.       Так намного лучше. Здесь действительно больше кислорода, и дело совсем не в растениях. Не сказала бы, что когда-то я увлекалась флорой, но в детстве у меня был один друг. Я насмотрелась на соседок, которые с утра до ночи ухаживали за своим садом, и захотела тоже растение. Отец купил мне орхидею.       Цветок в нашей с Мими комнате напоминает мне о доме. Это словно некий позитивный фактор, отключающий меня от стресса.       — Вики.       Мужской голос резко выдернул меня из воспоминаний. Это был голос того единственного человека, которому я могла довериться. С ним мне всегда спокойно, рядом с ним я никогда не чувствовала страха. Словно мой ангел-хранитель.       — В порядке?       — В порядке.       Я почти повторила его интонацию вопроса. Потому что я сама не знала, в порядке ли я. И я безумно себя корила за то, что все равно не могу до конца ему открыться и все рассказать. Мне было страшно. И я не хотела подставлять его. И, может быть, я поступаю неправильно, но я не могу давать себе отчёт в разумности действий из-за сумбура в своей голове.       — Ты так быстро ушла.       — Дино, все нормально, — я повернулась к нему, попытавшись состроить лёгкую непринуждённую улыбку.       Я знала, что он ей не поверит. Но я была благодарна ему за то, что он понимал.       Ангел подошёл ближе, стараясь поддержать меня своим пронзительным взглядом холодных голубых льдин. И этот неловкий момент полный тишины, когда я не знала, куда деть глаза, мог продолжаться бесконечно, пока глухой стук, послышавшийся со стороны входа вместе с шорохом, не нарушил отчаянную идиллию.       Синхронно обернулись на шум, но сразу поняли, что за скрывающими оранжерею витражными дверьми никого нет. Уже.       Волнение с новой силой накрыло меня с головой своей навязчивой зыбью. Стало вновь не по себе, и я обхватила себя руками. Будто и правда холодно, и, казалось, даже появился ветер, шевеливший оконные ставни с постаревшими стёклами. Мое нервозное состояние не прошло мимо Дино. Отметив всю эту картину, он подошёл вплотную и положил свои ладони мне на плечи. Сегодня кожа ангела была на удивление теплее, чем обычно.       — Слушай… Все будет хорошо, — тяжело начал парень.       Я не могла прочитать ни мысли в его глазах. Каким бы открытым парень ко мне ни был, мне сложно его разгадать. Всегда кажется, что это только оболочка, созданный образ в виде некого барьера перед людьми. Но о чем он думал, что было в его голове, мне никогда не было понятно.       — О чем ты?       Дино шумно выдохнул остатки недостающего воздуха через плотно сомкнутые губы. Будто раздумывая, какими словами выразить то, что он хочет мне сказать, и стоит ли вообще говорить это. Несколько раз покосившись на дверь, ангел спустя минуту выдал.       — Тебя есть, кому защитить.       Что он имеет в виду? Неужели, он знает что-то большее? Если меня надо защищать, значит, я в опасности. А если я в опасности, то разве не было бы более рационально рассказать мне все, что он знает? Но Дино продолжал играть в прятки и тщательно подбирать слова.       — От кого?       У меня были догадки, но с ними и ощущение, что я что-то упускаю. Или что кто-то намеренно огорожает меня пеленой незнания от всего, что творится в школе.       Над самым куполом оранжереей Азалии пролетел морской дракон, издавая какой-то сказочный звук наподобие рева. Я машинально подняла взгляд, а когда вернула свою голову на положенное место, заметила, что все это время Дино, не отрываясь, смотрел мне прямо в глаза. Он чуть сильнее сжал мои плечи и опустил руки. На дне его глаз как никогда прежде плескалась твёрдая, но так тяжело дающаяся ему уверенность.       — Директор бы не стал нам показывать убийцу, если бы они знали, кто это. Значит, это не ученик школы, и в небесном ведомстве среди высших бессмертных его тоже нет. Но и взяться непонятно откуда, обойдя всю защиту, он не мог. — Его откровенность застала меня врасплох, я приоткрыла рот, чтобы вставить своё слово, но ангел жестом заставил меня замолчать. — Возможно, кто-то скрывается за этим обликом. Тогда дело обретает ещё более серьёзный оборот. Боюсь представить, насколько он силён, если может делать такое.       Дино быстро вычеканивал слова, словно боясь передумать. У меня не нашлось ответа, я могла только открывать рот в попытке высказаться, но понимая, что слова не хотят здесь появляться, закрывала обратно.       Ангел проводил меня до комнаты, наотрез отказавшись слушать мои намерения пройтись одной. Увидевшая его на пороге Мими хитро улыбнулась, но увидев мой настрой, быстро приняла безразличное выражение лица.       Перекинувшись парой дежурных фраз перед сном, каждый лёг под своё одеяло. Сон не захотел иметь со мной ничего общего, и я битый час ворочалась в кровати, борясь с приступами жары. Я проваливалась буквально на каких-то пару минут и снова просыпалась.       Вдруг, после очередной попытки заснуть, до моего разума дошли опоздавшие слова Дино. Я вскочила с кровати, накинула первое попавшееся простое чёрное платье и выскочила в коридор. Я надеялась, что в ночное время никто не дежурит в школе, и по счастливому стечению обстоятельств, я оказалась права.       Напольный камень нещадно обжигал ступни своим холодом, и тут я поняла, что выбежала абсолютно босиком. Зайдя в библиотеку, я принялась с бешеной скоростью искать нужную мне книгу. На соответствующей полке ее не оказалось, и, пробежав рукой по бумажным корешкам, мне пришла неожиданная мысль: я знаю то единственное место, где она может быть.       Дверь открыта, из кабинета ни звука. Дерево легко поддаётся вперёд с характерным звуком визгливого скрипа. Лунный диск тускло освещает поверхность рабочего стола, на котором аккуратно лежит непредусмотрительно забытая книга. С трепетом поднимаю ее пальцами и рассматриваю в руках, поворачивая названием к серебряному свету.       Легенда о Мальбонте.       Выхожу на носочках из аудитории и немедленно возвращаюсь в свою комнату. Мими за это время не проснулась, так и продолжала тихо сопеть укрытая с головой под одеялом.       Когда я читала книгу первый раз, я никакого внимания не обращала на мелочи. Что там говорить, после реферата я забыла все напрочь. Теперь же каждое высказывание кажется ключевым. Бесшумно листаю страницы, полагаясь на свою интуицию.       «Противостоять Мальбонте может лишь одно особенное существо»       Кто? Как найти, а главное, как понять, кто это особенное существо? Наполовину ангел и наполовину демон, такой же, как и Мальбонте. В прошлом человек. Судя по информации, Дино был прав: Мальбонте очень силён, если победить его может лишь один единственный человек. Знает ли уже чудовище, кто его брат? С другой стороны, можно предположить, что это был Энди, если он убил именно его. Но непризнанный ничем не выделялся и силён не был. Что, если он начнёт убивать всех непризнанных в попытке убить врага до того, как тот поймёт свою настоящую сущность и обретёт силу?       «Мальбонте может принимать облик других людей»       Все складывается в единый пазл. Мальбонте принял облик другого существа и сейчас ходит по школе как ни в чем не бывало. И никто не способен его распознать. Возможно, я даже встречалась с ним в коридоре или на занятиях…       Брр… Мурашки бегут от этой мысли. Ночью совершенно не думается и мне срочно нужно проветриться.       Думала, где оставить книгу. Будто это ценная улика, спрятала учебник под подушкой, и все также босиком вышла на улицу.       Уже светало, и ноги привели меня на летающие скалы. Это уже становится моим вторым любимым местом для размышлений после оранжереи Азалии. Свежий воздух ласково окутывал меня своими объятиями, пахнув свободой. Мокрая трава заботливо щекотала ноги. Все мысли в моей голове растворились, оставляя место для успокоения.       Я взлетела ввысь, приземлившись на самой высокой скале, которую смогла найти. Наверху было ещё прохладнее. Острые камни впивались в ступни, что я начала переминаться на месте. Подошла к краю, приметив, что внизу от утреннего тумана видна лишь густая пустота без единого признака жизни. Перья привольно трепетали на воздухе, радуясь глотку независимости.       Мелкая крошка посыпалась со скалы, и, задержавшись над обрывом, я сделала шаг вперёд, поджав крылья.       Я летела бездушным телом в пространстве, подобно крошечным камням, чудом не задевая другие скалы. Волосы путались и лезли в лицо, закрывая и так ничтожный обзор, слёзы вырывались из глаз, навсегда застывая в воздухе. Поток сильного ветра зверски обжигал спину. Я не видела земли, но чувствовала всем телом. Ещё немного, и я раскрою крылья. Дыхание схватило, адреналин разрывал вены, подбираясь к сердцу.       Я боялась не успеть, и паника обхватила горло. Руками я начала безуспешно цепляться за воздух. Мысли беспорядочной лентой мелькали перед глазами, и я зажмурилась. Умирать второй раз уже не страшно? Да бросьте, я же бессмертная, вроде как. Но будет больно.       Хочу раскрыть крылья, но сильный поток не даёт этого сделать. Надо было развернуться лицом, но времени не хватает, а земля уже близко. Предпринимаю последнюю попытку подключить пернатых, как какая-то преграда снова не даёт им этого сделать. И тут я замечаю, что становится резко теплее, а волосы спокойно откинуты назад. Меня кто-то держит. С неохотой открываю глаза, из которых льются слёзы, и замечаю недовольное лицо.       Сильные мужские руки крепко прижимают меня к телу. Густые темные пряди сбиваются от невесомого ветра, а лоб покрыт испариной. Смотрю в глаза, полные жгучей ярости в кроваво-красном океане, волны которого заставляют меня содрогаться в испуге.       — Ты совсем рехнулась?! — демон выплевывает эти слова, оголяя белоснежные клыки.       — Пусти меня! — пищу в жалкой попытке дернуть плечами.       Эти усилия были бесполезны, потому что в следующую же секунду мужчина отпихивает меня от себя, раскрывая руки, и бросает подобно мешку с песком. От удивительной послушности, я не успеваю среагировать и приземляюсь пятой точкой на траву, а затем резко вскакиваю и пытаюсь отряхнуться от невидимой пыли.       — Обувь в полёте потеряла?       Снова этот грубый до отвратительности пренебрежительный тон. Ещё какую-то минуту назад я наслаждалась спокойствием в забвении, а теперь должна терпеть эту манеру голоса и высокомерную физиономию.       — Не твоё дело!       Готова поспорить, что между нашими жесткими взглядами била бешеная молния, которую было просто не видно. Люцифер будто плюнул воздухом в сторону и спрятал руки в карманы. Мои же заразились приступом дрожи. Заламывая непослушные пальцы, я подняла голову ввысь.       — Если хотела покончить собой, могу подсказать более действенный способ. Правда, будет немного больно, — брюнет прищурился.       — Я никогда этого не сделаю, не дождёшься.       Люцифер быстрым шагом направился ко мне и схватил меня за подбородок, заставив приоткрыть рот от боли. Притянул мое лицо к себе и прямо в губы начал вкалывать режущие точно лезвие слова.       — Вы, непризнанные, такие слабые, что даже сами себе в этом признаться не можете. Такие жалкие, что аж противно, — он сморщился, отвернув лицо.       Я чувствовала, как неприятно его слова падают в мое горло, как обжигают все на своём пути, как заставляют сжаться все органы. Добивая меня беспомощным положением зажатого, как в тиски острыми пальцами, подбородка.       — Тогда зачем поймал, если я тебе настолько противна?!       Мои слова застают демона врасплох, и на волне внезапно появившейся твердости я бью его по руке, заставляя отпустить мое лицо.       Люцифер отшатывается назад, делает глубокий вдох и опускает голову. Снова забирает руки в карманы и после недолгого копошения достаёт сигарету. Я застыла на месте, не зная, как действовать дальше. Брюнет прикуривает и выпускает на воздух первый затяжный клубок густого дыма.       Все также не поднимает на меня глаза, рассматривая табачное изделие с земли. А я в это время борюсь с внутренним дискомфортом, ещё и ноги, кажется, об траву порезала.       Мужчина отступает на пару шагов и вальяжно садится на край обрыва, свесив ноги над пропастью. Развернувшись в пол оборота, выжидающе смотрит на меня. Посмотрев на рассветное светило на горизонте, я осторожно приближаюсь к нему, повторяя все те же действия.       Повисло неловкое молчание, но вскоре кровь в жилах утихла, а разум вновь посветлел. И почему-то это стало таким обыкновенным: вот так вот просто сидеть с ним молча на рассвете, будто мы старые знакомые или даже друзья. Будто нет всей этой разрывающей меня изнутри ненависти между нами. Будто он не такой уж и самовлюблённый дьявол. И даже вселенская несправедливость не кажется уже такой отвратительной.       — Моя мать тоже была человеком.       Голос Люцифера разорвал тишину. Он сделал последнюю глубокую затяжку, затушил сигарету и выбросил окурок.