Приключайся! Всегда!

      Долго ли коротко тянулись последние дни лета, но первого сентября, ровно в десять часов утра, я шел по перрону в сторону прохода к волшебному поезду. Родители шли рядом со мной, мама с утра собрала мне большую корзинку с едой, поэтому тележка, которую я толкал в сторону колонны между платформами 9 и 10, была нагружена школьным сундуком, корзинкой с едой и небольшим саквояжем с моим аккордеоном. Надо же будет как-то отдыхать в школе, почему бы не игрой на данном инструменте.       И вот мы остановились перед колонной.       — Надеюсь, ты будешь учиться хорошо, а также будешь дисциплинированным учеником и нам не придется краснеть за тебя, как тогда, когда ты в третьем классе подстрекал одноклассников на совершение всяких шалостей. До сих пор не могу поверить, что ты дал им петарды, где только достал-то, – папа, как всегда, был серьезен и, протянув руку к моей голове, взлохматил мне волосы. Я же на его слова как-то весь покраснел, стало стыдно за свои поступки, но что я мог с собой поделать, если школа представлялась мне тогда самым грустным и ненужным занятием на свете.       — Все будет хорошо, я уже взрослый и отлично контролирую себя...       — Как недавно в лесу?       — Ладно, я уже лучше контролирую себя, – почесав себе затылок, я располагающе улыбнулся. — Ну... До встречи?       Отец присел на одно колено и обнял меня.       — Всегда помни кто ты, не опускайся до подлости и будь хорошим другом, – он говорил это крайне серьезно, отчего на меня напало странное меланхоличное чувство, как будто бы мы прощаемся навсегда. — А также учись хорошо, чтобы мы могли гордиться тобой, сынок, – после чего он обнял меня и, встав, отошел чуть в сторону, освобождая место матери.       — Ох, как же неохота отпускать тебя, сынок, но папа прав, там ты научишься общаться с другими детьми. Пиши почаще, а также выполняй все задания, что мы будем присылать тебе с Совуньей, – Совунья – это, если что, сова, что я купил в Косом Переулке, надо же было как-то её назвать...       Мама обняла меня, крепко прижав к груди, на несколько секунд я, забыв как дышать, обнял её в ответ.       — Ну ладно, мам, задушишь ведь, я же не навсегда уезжаю, приеду зимой, отпразднуем Новый год.       — Ладно, ты прав, мой маленький медвежонок, – мама, так же как и отец, взлохматила мне волосы, после чего поцеловала и тяжело выпрямилась, всё-таки шестой месяц беременности уже, скоро у меня будет младшая сестрёнка... Это так круто, увижу её зимой!       — Я пошел!       — Удачи, сынок, мы любим тебя!       — Я тоже люблю вас, – после чего влетел в скрытый проход между платформами.       Та сторона встретила меня яркими красками, перрон был вымощен резным мрамором, стены сделаны из ярко красного кирпича, а возле платформы уже дымил большой красный паровоз, как будто бы сошедший с картин начала века. Он был яркий и красивый, а также немного таинственно смотрелся в большом облаке белого пара, что стелился по платформе. Вид был, как ни странно и вправду волшебный, ради него одного уже стоило съездить в Хогвартс.       Осмотревшись по сторонам, я увидел толпу народа, что провожала своих детей на поезд. Волшебников было и вправду очень много, и они смущали меня своей вырвиглазной одеждой, да и самой манерой одеваться. Если на Косой Аллее волшебники одевались более-менее стандартно и отлично смотрелись в старомодных костюмах и мантиях, то здесь же они не придерживались какого-то дресс-кода, одевались каждый на свой манер и по большей части в одежду обычных людей, но максимально без стиля и хоть какого-то логичного соблюдения цветов; меня не покидало ощущение, что я попал на сходку фриков. Нет, попадались люди и в обычной одежде, но по большей части старомодной. Их было исчезающе мало, на фоне остального безобразия. Вот, например, мимо меня прошла женщина в возрасте, со своим, видимо, внуком, держащим в руках жабу. Одета она была в длинное платье в пол, что, вроде бы, не так плохо, если бы не леопардовая расцветка и шляпа, на которой находилось чучело хищной птицы. Это было нечто, меня даже чуть не пробило на хихиканье, но всё же я удержал в себе столь низменный позыв и покатил тележку к поезду.       Багажного отделения в поезде не было, как просветил меня мужчина на входе в вагон при проверке билета, поэтому всё пришлось тащить с собой. Я только спросил его, можно ли использовать магию в поезде, на что получил удовлетворительный кивок и предупреждение, чтобы не пробовал использовать что-то опасное, ну это было и так понятно. Взяв свою палочку в руку, я поочередно дотронулся до моей ноши – это не было каким-то заклинанием, просто легкий телекинез, что я совершенствовал в своё время, с палочкой в руке выйдя на просто поразительный уровень взаимодействия с окружающим миром. Ну, во всяком случае по сравнению с тем, что было раньше.       Сундук, чехол с аккордеоном и корзинка с едой всплыли с тележки, что сама собой отъехала в сторону от прохода, и поплыли в глубину поезда. Я пошел следом, для использования телекинеза надо видеть объект на который ты воздействуешь, конечно, если ты не обладаешь чем-то вроде эхолокации или другим способом восприятия окружающего пространства. Вошел в первое же незанятое купе, которое было четвертым по пути моего следования, что не было таким уж странным, ведь большинство детей ещё прощались с родителями на перроне.       Купе было неплохим, два диванчика и маленький столик между ними. Каких-либо спальных мест не было предусмотрено, ну это и понятно, в Европе очень маленькие преодолеваемые расстояния, и поэтому спальных мест в поездах просто нет. Закинув свой большой чемодан, больше похожий на коричневый гроб, на полку, что располагалась прямо над сидячим местом, я поставил корзинку на стол и взял в руки чехол с аккордеоном. На меня напало старое-доброе чувство ностальгии, захотелось сыграть что-нибудь такое возвышенное из старых песен, про поезда. Улыбка расплылась по лицу – да, это будет интересно. Открыл верхнее окошко в купе и, сняв пиджак, достал аккордеон, жуть как хотелось играть.       Быстрая музыка заиграла из гармоники, и я, улыбнувшись, начал изливать свои ностальгические чувства. На Тихорецкую состав отправится. Вагончик тронется, перрон останется. Стена кирпичная, часы вокзальные, Платочки белые, платочки белые Платочки белые, глаза печальные. Музыка громко отражалась от стен купе и выплескивалась из вагона, разливаясь по перрону, перебивая гомон людей. Некоторые за окном начинали оглядываться, в поисках источника музыки, а многие же просто не обратили внимания на музыку и чуть слышные за стоящим вокруг гомоном слова. Я же был в некотором роде счастлив. Помню как в детстве, в прошлой жизни, часто ездил на поездах – мы с родителями переезжали из города в город, следуя нелегкой служебной необходимости отца. Но я не жалуюсь, это было по своему прекрасное время. Новые лица, новые впечатления, и вот я снова в поезде, который помчит меня вперед в неизвестность, на встречу приключениям и новым впечатлениям, хех.       Как только я доиграл музыку и уже собирался начинать играть следующую песню, в купе заглянули несколько ребят постарше и, увидев меня и не занятые места, гурьбой закатились внутрь.       — Привет, мелочь, хорошо играешь, правда я никогда не видел такой странный инструмент. Меня зовут Фред, – представился рыжий парень с многочисленными веснушками по всему лицу.       — Я Джордж... – второй, абсолютно идентичный ему мальчишка, энергично протянул руку для рукопожатия. Они быстро договаривали друг за другом слова, не давая мне заговорить.       — Но можешь звать его Дред...       — А его Фордж...       — Мы третьекурсники Гриффиндора! – одновременно закончили они, разведя руками по сторонам и похлопав друг-друга по плечам, как будто бы поощряя себя за маленькое представление.       — А это наш приятель Ли Джордан, – указал на третьего парня Фред-Фордж.       — Здорова, парень, – протянул мне руку смуглый парнишка лет двенадцати-тринадцати. — Неплохо играл, мне понравилось, хоть я и не знаю этой песни, – он обаятельно улыбнулся и полез раскладывать свои вещи на полки. Это же начали делать близнецы.       — Меня зовут Костя, а песня русская, поэтому я даже не представляю, где ты должен был её услышать, если, конечно, ни разу в жизни не ездил в Россию, – наверное, некоторая моя растерянность от стиля речи рыжей парочки до них дошла, и они решили меня подбодрить.       — Давай ещё...       — Играй и не останавливайся...       — Даже не думай останавливатся! – снова закончили они вместе. Я же, переводя взгляд с одного балагура на другого, пожал плечами и решил продолжить играть – от греха подальше, кто знает, что придет к ним в голову. Я уже понял, что это близнецы Уизли со своим приятелем, тогда и Гарри Поттер с их братом Роном должен быть где-то рядом, вроде бы они располагались довольно близко друг к другу. Я перехватил поудобней аккордеон, и как раз в это время поезд двинулся в путь, а в голове сама собой сложилась песня, которую я хотел бы сыграть.       Чуть тягучая, торжественная музыка заиграла из инструмента, было тяжело адаптировать песню прямо на ходу, но некоторый опыт я уже наработал и песня заиграла достаточно уверенно и чисто. Мы дети тех, кто наступал На белые отряды, Кто паровозы оставлял И шёл на баррикады. Наш паровоз, вперед лети! В Коммуне остановка, Иного нет у нас пути, В руках у нас винтовка. Пойдем на бой мы, сыновья, В рядах с отцами вместе, Мы бьем врага – одна семья, Горя единой местью. Наш паровоз, вперед лети! В Коммуне остановка, Иного нет у нас пути, В руках у нас винтовка. Мы в недрах наших мастерских Куем, строгаем, рубим Не покладая рук своих, Мы труд фабричный любим. Наш паровоз, вперед лети! В Коммуне остановка, Иного нет у нас пути, В руках у нас винтовка. Наш паровоз мы пустим в ход, Такой, какой нам нужно. Когда прикажет нам народ, Пойдем врага бить дружно.       Когда я закончил играть, близнецы и их друг радостно зааплодировали.       — Ничего не понятно, но звучит торжественно, о чём поется-то в песне? – спросил Ли и, оторвав взгляд от большого волосатого паука, что, оказывается, все время держал в руках, посмотрел на меня с явно видной заинтересованностью во взгляде. Я перевел слова песни парням, и они дружно подняли руки вверх, после чего начали на английском языке пытаться перепеть слова песни. Я же подыгрывал им на гармонике, пытаясь хоть как-то попасть в получившийся странный и чуть поломанный ритм песни.       Так мы, подхваченные своим энтузиазмом, выплеснулись из купе прямо в тамбур вагона, распевая песни что на английском, что я на русском языке, и только, наверное, через час, возбудив весь вагон, в котором оказались большинство легких на подъем гриффиндорцев, мы расселись по своим местам.       — А ты ничего! Наш человек, по любому попадешь на Гриффиндор, – Ли Джордан, смеясь, достал террариум с пауком и снова вытащил его, посадив на стол.       — А куда же...       — Ему ещё идти-то? – близнецы состроили крайне удивленные лица и посмотрели друг на друга.       — Что-то я не понял, братец Фред.       — Я тоже, братец Джордж, – они вдвоем перевели свои лица на меня и, с выражением полного несчастья, заговорили, умудряясь заканчивать предложения друг за другом, в своей неповторимой манере.       — На что же ты нас хочешь покинуть?       — Оставить весь Гриффиндор без музыканта...       — Это подло...       — Мерзко...       — Плохо...       — Очень нехорошо, – снова они это сделали, заговорили в унисон.       — Да все нормально ребят, вы мне пока нравитесь, а куда я попаду и сам не знаю, да и знать не хочу – всё равно программа обучения вроде никак не отличается, поэтому я вообще не вижу смысла в этих факультетах.       — Как же...       — Так-то?       — Да вот так, только порождает проблемы, лучше бы разбили всех на номерные классы и не парились.       — Ну как знаешь, мы сейчас отойдем, надо проверить несколько однокурсников.       — Ты идешь, Ли?       — Да, пойдемте, – и дружная компания ушла из купе. Я же ехал и наигрывал на аккордеоне; в купе заглядывала продавщица сладостей, но я как-то ничего не хотел, поэтому не стал что-либо покупать. Решил немного поработать над новым проектом, переложения заклинаний на свитки – не знаю, возможно ли это, но было бы прикольно достать бумажку и кастануть метеоритный дождь или ещё какое-то заклинание массового поражения, не прикладывая каких-либо усилий к этому. Тем более с моими проблемами к колдовству нескольких подряд заклинаний. Сначала я пробовал рисовать схемы заклинаний на бумаге, но ничего не происходило и рисунок никак не реагировал, как бы я ни вливал в него магию, ничего не получалось. Вот и сидел я над данной задачей уже несколько дней, и в поезде тоже продолжил думать над этой проблемой. Даже не знаю как её решить, не хватает знаний, или же просто я делаю что-то не то. Заклинания, они трёхмерны, во всяком случае мои, а в двухмерном виде составить их как-то не получается, я уже давно это пробовал. Рисование в трёхмерном виде тоже не помогает. Нужно думать дальше или брать магическую бумагу, или же по другому составлять заклинания, а возможно и то и другое, ничего не понятно, блин. Библиотека Хогвартса, я иду, кажется, это будет основным местом моего жительства в замке.       Компания весёлых ребят вернулась только часа через два пути, я как раз проголодался и, отложив в сторону тетрадь и писчие принадлежности, потрошил свою корзинку с едой.       — Присоединяйтесь, парни, один я это всё точно не съем, – предложение не отклонил никто из гриффиндорцев, и они, сами достав съестные припасы, выложили их на стол. Еды на нас четверых было достаточно, близнецы выложили сандвичи со свининой, а Ли достал целую запеченную курицу. Мама собрала мне своих пирожков в дорогу, много пирожков, с совершенно разными начинками, начиная от капустной и заканчивая пирожками с творогом, что мама делала сама, так как не верила, что англичане способны на производство нормального творога.       Как только мы наелись, я снова сел за бумаги. Близнецы крутились возле меня, посматривая на мои работы, а Ли что-то читал.       — И чем же ты занимаешься?       — Рисунки очень интересны, да, братец Фордж?       — И не говори, братец Дред!       Я снова закончил рисование заклинания света, что было составлено специально для данного эксперимента за несколько летних вечеров. Работало оно отлично, но требовало большой концентрации при использовании – всё-таки удерживаю небольшой слабо-стабильный источник фотонов, что существует только благодаря моим усилиям на его поддержание, – такое маленькое солнышко, без радиации и прочих неожиданностей, оно даже не греет, только светит.       — Ну, я пытаюсь перенести заклинание на бумагу, чтобы использовать его, развернув лист или как-то подобно, быстро и со вкусом, так сказать.       — Эмм, и что же это за заклинание? Можешь показать – глаза одного из близнецов подозрительно загорелись.       — Ну, ничего сложного, по правде, просто светляк, но требует большой концентрации на свое создание и поддержку. Сейчас покажу, – я достал свою палочку и, сконцентрировавшись, начал собирать заклинание из магических конструктов – шар, и эльфийская вязь по всему его объему. Не могу нарадоваться на язык, придуманный Профессором – не знаю почему, но заклинания на нем работают отлично, а вот на русском или же английском уже не очень. Хотя всё же я догадываюсь в чем же здесь дело, но эти мысли я лучше спрячу глубоко себе в голову и забуду совсем, кто знает этих Сауронов и Саруманов, которые, возможно, и вправду существуют где-то на просторах мироздания.       Небольшая вспышка, и купе озаряется источником света, появившимся на конце моей волшебной палочки. Удерживать его было и вправду нелегко, а вот менять свет в широком диапазоне было возможно, что я и проделал, полностью пройдясь по всем цветам и оттенкам радуги, после чего перестал концентрироваться на светляке, отчего магический конструкт распался и шар света исчез.       — Ну, как то так.       — Здорово! Но это не люмос!       — Совершенно не люмос!       — Люмос я еще не пробовал создавать, пусть и выучил движение палочкой и нужные слова, сейчас, кстати, и попробую, – я выставил палочку чуть вперед и совершил круговое движение. — Lumos, – небольшое ощущение движения силы через палочку, и заклинание успешно разгорается на кончике концентратора, от которого пришла легкая волна неверия и непонимания. Я, если честно, тоже ничего не понял. Ни как-то поддерживать, ни концентрироваться на образе было не нужно. Заклинание просто затратило маленькую долю магических сил, к слову, даже не потревожив моё магическое сердце, а лишь краем зацепив источник палочки, сразу заработало. — Это феноменально!       — А твоё...       — Твое заклинание!       — Какие нужны движения...       — И слова? – близнецы приобняли меня за плечи, когда я усилием воли смог потушить источник света на своей палочке. Дам-с, все таки воля волшебника позволяет работать с магией без слов и конструктов.       — Ну... – я почесал свою голову левой рукой и чуть растерянно посмотрел на парней. — По правде говоря, у этого заклинания нет слов, да и каких либо движений палочкой тоже... Я его как бы сам придумал.       — Да ну!       — Ну да.       — Расскажешь?       — Конечно, в чем проблема, сейчас все будет, – и я, взяв в руки свою тетрадь, раскрыл её на основной зарисовке заклинания магического светляка. — Вот смотрите, это...

***

      Поезд остановился у какого-то перрона в лесу, был уже поздний вечер, и мои попутчики, уже переодевшиеся в школьные вещи, в общем-то, как и я, вышли из своего купе. Сотворить заклинание света, моего собственного изготовления, ни близнецы, ни их друг не смогли, хоть и заработали чесотку в голове, о чём сразу и сообщили мне на третий час попыток. Я честно признался им, что это какой-то побочный эффект, наверное, моего несовершенного колдовства, всё-таки я сам составлял заклинания, и что чесотка должна скоро пройти. Но душу мне грело выражение лиц близнецов, когда они додумались спросить мою фамилию и узнали, что я из семьи обычных людей, это было незабываемо. Они до сих пор думают, что я смеюсь над ними, а сам из какого-то древнего магического рода, что, в общем-то правда, но только наполовину, ну и родители мои самые обычные люди... Хех, странная, наверное, для них ситуация.       Выйдя на перрон, я услышал раскатистый бас здоровенного мужика, что зазывал первокурсников к себе. Это был и вправду очень здоровый мужик, трёх метров в росте. И вот, когда он собрал нас всех вместе, мы всей гурьбой пошли по неосвещённой тропинке в лес; Хагрид, как я догадался, шел впереди, играя свою роль ориентира для нашей маленькой толпы. Мы вышли на широкую поляну, что находилась на берегу чернющего озера и дружно вздохнули от охватившего нас восхищения. Это было прекрасно! Большой замок на отвесной скале возвеличивался над черным озером, по которому луна пустила свою широкую дорожку. Сам же замок в цвете звезд представлял собой монументальное сооружение, что светом, пробивающимся из своих многочисленных бойниц, мог, пожалуй, впечатлить и самого черствого в мире человека.       — Рассаживаемся в лодки по четверо и смотрите не лезьте в озеро, водичка нынче холодная, да, – мы расселись по лодкам, мне в компанию досталась моя дальняя знакомая и ещё две какие-то девочки. Как-то даже было неожиданно увидеть здесь Гермиону, я даже успел позабыть о ней. Хагрид же залез в отдельную лодку, и вся наша флотилия одновременно отчалила в сторону замка.       — Привет, Гермиона, – я взмахнул рукой в интернациональном жесте приветствия.       — О, привет, Костя, а я тебя пыталась найти, но так и не смогла! Как у тебя дела?       — Отлично. Я был в третьем вагоне, если что. И, по правде говоря, даже забыл тебя разыскать, хотя вроде как и хотел этим заняться.       — Да? – чуть недоверчиво, она приподняла на меня взгляд и, что-то пробурчав, начала рассказывать про её злоключения в поезде, впечатления от разных людей и тому прочее. Поток информации был велик, очень могуч и смыл все мои мысли, я просто сидел и слушал, смотря на приближающийся большущий замок.       — Вот так-то, Гарри даже не прочитал книжки, что писали о нём, и это очень неправильно, я бы на его месте уже давно прочла всё-всё о себе.       Когда мы уже подплывали к пристани, после дружного поклона замку по велению полувеликана, я наконец услышал хоть что-то для себя интересное.       — А зачем, понапишут всякую мерзость, а ты читай потом о себе.       — Но там не писали каких-либо мерзостей, книги вправду очень интересные, вот, например, «Взлёт и падение тёмных сил», в ней Гарри Поттер описан очень героическим...       — Годовалым младенцем... Ты это сейчас серьезно? – я чуть улыбнулся на её речь, вот вроде умный ребенок, но стал жертвой веры в написанное, хотя я когда-то был точно таким же – безоговорочно верил всему что пишут, наверное, лет до пятнадцати, или даже больше, не помню.       — Но... Я как-то об этом не подумала, – растерянно произнесла Гермиона.       — Бывает, не парься, вон, смотри лучше, какой здоровый мужик. Как бы он ворота своими ударами не высадил.       Но Хагрид постучался только три раза, а потом ворота приоткрылись.       — Здравствуйте, профессор Макгонагалл, я привел первочков*.       — Спасибо, Хагрид, я их забираю, – и профессор позвала всю нашу группу детей с собой в замок. Мы прошли по длинному коридору, увешанному факелами, что не чадили дымом, потому что были заколдованы магическим огнем, и полотнами каких-то гербов. То тут то там встречались рыцарские доспехи, начищенные до блеска; они пускали зайчики в свете яркого огня магических факелов. Вот мы поднялись по крутой лестнице и остановились в ещё большем коридоре, что имел три выхода и одну большущую дверь, перед которой и остановилась профессор.       — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде, чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. Всего факультетов четыре: Гриффиндор, Хаффалпафф, Равенкло и Слизерин. Каждый факультет обладает своей древней историей, и я надеюсь, что вы будете достойными членами своих домов. А сейчас ожидайте, распределение скоро начнется, – после чего она приоткрыла дверь и вошла в, как я заметил, большущий ярко освященный зал.       — В мире волшебников, Поттер, существуют некоторые семьи, которые намного лучше других, я предлагаю тебе свою дружбу, – какой-то блондинистый паренёк, наверное, на голову ниже чем я, докапывался до ещё более мелкого очкарика, протягивая ему руку. Сам же парень в очках и очень, просто феноменально дико растрёпанной головой, смерил своего оппонента серьезным недетским взглядом и, кивнув чему-то, проговорил:       — Знаешь, Малфой, меня тоже можно назвать хуже других, – после этих слов он отошел к рыжему пареньку и о чём-то с ним тихо заговорил. По лицу же блондинистого Малфоя я понял, что это далеко не последний их конфликт. Вот так и рождается вражда из-за детской сорры, надеюсь они со временем перерастут это.       — Ох уж эти мальчишки, вечно им надо с кем-нибудь конфликтовать, – почти себе под нос проговорила Гермиона, стоящая рядом со мной.       — Ну, это естественно для нас, только в конфликте можно полностью понять человека. Ты можешь дружить с человеком пять лет, но не узнать его настолько хорошо, как если бы был его врагом всего лишь пять дней, в конфликтах раскрывается характер людей, и закаляется тоже в них.       — Это ты сейчас привел логическую базу под все свои будущие прегрешения?       — Ну, я постарался это сделать, но теперь я раскрыт и раскаиваюсь за столь низкий поступок, – чуть рассмеялся я, как вдруг из стен вылетели призраки. Я был морально к этому готов и поэтому не залепил в них какой-нибудь пакостью, пусть и не знаю, чем можно развеять призрака. Они переговаривались о ком-то и, заметив большую детскую группу, начали доставать вопросами о том, кто мы и как здесь оказались. Гермиона побледнела и от страха схватила меня за руку, ну, я бы тоже струхнул, если бы не был знаком с одним мерзким полтергейстом, что почти не говорил и охранял мой кабинет от продажи какому-нибудь левому человеку. Поражаюсь себе, узурпировал дом и попросил призрака охранять его, только сейчас понял, насколько же стрёмно это звучит, прям как некромант из героев третьих какой-то.       — Так это же первогодки, надеюсь, вы попадете на мой факультет, – улыбнулся всем нам толстый призрак в костюме католического священника. — Я учился на Хаффалпаффе, добро пожаловать в Хогвартс, мои юные друзья.       — Брысь отсюда, – жёсткий голос профессора трансфигурации прогнал призраков из коридора, и все дети смогли чуточку расслабиться, перед тем как последовать за Макгонагалл. — Все за мной, держитесь по двое и не отставайте.       И мы пошли. Огромный, величественный зал, украшенный большими гобеленами с гербами факультетов, под которыми расставлены столы с расположенными за ними детьми. Пол был выполнен из темноватого от времени мрамора, а стены восходили своей позолотой к высокому, украшенному движущейся картиной звездного неба, потолку; весь зал освещался наверное миллионами свечей, что совершенно не создавали какого-либо дискомфорта своим существованием, не капали воском и не требовали своей замены со временем. За четырьмя столами факультетов сидели весёлые, переговаривающиеся дети, а за большим столом, расположенным перпендикулярно входу в зал, сидели профессора и директор. Прямо же на небольшой возвышенности, на которой и стоял стол преподавателей была поставлена низкая табуретка с потёртого вида старой шляпой на ней, к ней мы и подошли.       — Выстройтесь в две линии, – подождав, пока мы сообразим подобие строя, Макгонагалл снова заговорила. — Я буду вызывать вас по одному, вы же садитесь на этот табурет и надеваете на себя распределяющую шляпу. После того как она назовет ваш факультет, вы должны проследовать к своему столу и занять за ним место. Начнём.       — Боунс, Сьюзен. Вперед вышла чуть полноватая девочка и, сев на табурет, натянула на себя шляпу, почти с головой скрывшись в ней.       — Хафлапафф, – прокричала на весь зал шляпа, и резко повеселевшая девочка убежала к столам, расположенным под золотым с чёрным гербом, на котором был изображен оглядывающийся барсук. Так и пошло, нас вызывали по очереди и мы занимали места за столами своих факультетов.       — Бут, Терри.       — Равенкло!       — Грейнджер, Гермиона.       — Гриффиндор!       — Малфой, Драко.       — Слизерин!       — Мещерский, Константин.       Я вышел вперед и проследовал к трехногому табурету, на который и умостился. Сверху, закрывая обозрение на весь зал, приземлилась шляпа.       — Кхм... Кхм... Да, вижу трудолюбие и недюжий ум, желание познавать и исследовать, но мы-то с тобой знаем, чего тебе хочется на самом деле, а потому ГРИФФИНДОР!       Как-либо поговорить со шляпой я не успел и, встав с сидячего места, прошел в сторону своего стола с красным гербом. Расположился я рядом с Гермионой и начал осматривать большущий зал на всякие интересности. Вот, например, потолок, смог бы ли я заколдовать такой. Нужно или создавать конструкт наблюдения за реальным небом, либо же как-то преломлять свет для создания иллюзии, но можно и совместить... Хм... Ладно, не суть важно пока что.       — Я так рада, что мы попали на один факультет, теперь будем вместе учиться, – вскинув кулачок вверх пропищала Гермиона и, посмотрев на меня, снова уткнулась в тарелку. Странная она. Порой ведет себя, как взрослая, а порой проскакивают вот такие вот детские порывы, прям как у меня... Тоже не отсюда, что ли? Спросить?.. Да не, бред, подумает еще, что сумасшедший, а мне это надо? Правильно, нет.       — Ну да, будем.       Распределение продолжалось своим чередом, и вот у нас за столом оказались Рон Уизли, Гарри Поттер, Невил Лонгоботом, Симус Финиган и Дин Томас. Мы со всеми перезнакомились прямо за столом, вытянув руки через всю пока пустующую поверхность.       — Здравствуйте, прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! – и на столах перед нами появилась куча еды, здесь было буквально всё, праздник живота. Я улыбнулся и потянулся за печённой картошечкой.       Когда все полностью наелись, со своего места снова поднялся Дамблдор.       — Перед тем как вы все пойдете спать, я хотел бы сказать вам про ряд правил, действующих в школе. Во-первых – Запретный Лес является запретным, ничего с прошлого года не поменялось и меняться, вроде как, не собирается, хотя некоторые ученики очень сильно этим разочарованы. Во-вторых. Наш школьный смотритель мистер Филч попросил напомнить меня о том, что колдовство в коридорах запрещено, ну и, конечно же, коридор, ведущий к галерее замка на третьем этаже, является запретным для всех, кто не хочет умереть самой мучительной смертью, а теперь давайте споём наш школьный гимн. Каждый поет на свой лад и мотив, – после чего он взмахнул своей волшебной палочкой, и перед ним появился текст гимна Хогвартса.       И они запели, а у меня чуть кровь из ушей не полилась, настолько эта какофония была ужасной и просто противной моему слуху. Жесть как плохо, думаю, такой хор в наушниках может и убить. Когда же все наконец замолкли, даже близнецы, что продолжали тянуть гимн школы до последнего, под мотив похоронного марша, заговорил директор.       — Ах, музыка, она волшебней всего, чем мы здесь занимаемся, а теперь все по кроватям, рысью, марш!