Приключайся! Всегда!

      Проснулся я рано, очень рано – на механических часах, что я всегда таскал с собой, было всего лишь шесть часов утра. Ноги от вчерашних переходов по лестницам немного побаливали. Делать нечего, пошел в душевую кабинку. Вчерашний день закончился по-своему интересно. Когда директор разогнал всех по общежитиям, весь Гриффиндор поднялся полным составом и разбежался кто куда; с нами остался лишь староста, что повел всех первокурсников в башню долгим путем по передвижным лестницам. Да, лестницы сами передвигались, да, у них исчезали ступеньки, но самое противное было в полтергейсте, встреченном нами на последнем отрезке пути. Этот мерзкий сгусток эктоплазмы кинул на нас костыли, и, к своему стыду, один костыль попал в меня. Развоплощу тварь, жизнь положу, но уничтожу этого выродка бездны… Кхм, ладно, я спокоен. Сегодня у нас начинаются занятия по магии, и я жду от них ответов на свои вопросы. Конечно, к Снейпу с вопросами подходить не стоит, это я понял по его виду на вчерашнем пиру, но всё-таки попробовать мне никто не мешал, главное, чтобы никто этого не видел.       Выйдя из душа, я поплелся к своей кровати, стоило застелить её и одеться. Думаю, посижу внизу, почитаю книжку. Всё равно смысла идти куда-то я не вижу, замок пока не знаю, да и рано ещё куда-то спешить, спортом, что ли, заняться? Думаю, всё же стоит, вдруг в здоровом теле и вправду здоровый дух, хотя бы полегче станет ходить по этим бесчисленным лестницам, ведь общежития Гриффиндора находится в не самой маленькой башне замка.       Взяв учебник по зельям и таблицу совместимости ингредиентов, я сидел за столом и прямо в учебнике, на примере зелья от фурункулов, выписывал способы нивелирования совместимости некоторых ингредиентов: например, в описываемом зелье используется настаивание воды на порошке одной очень распространенной магической змеи. Если же не настаивать воду, а сразу перемешать и добавить следующий, конфликтующий с зубами ингредиент – иглы дикобраза, то получится взрывная реакция. Нет, это не было описано в сносках к зелью – сносок просто не было, был рецепт и все, следуй ему и тебе воздастся блин. Просто зубы синекурки, магического ужа, хоть и не сильно конфликтный ингредиент, но вкупе с иглами дикобраза, тоже являющегося каким-то магическим зверем, как-либо не подписанным, что странно, ведь, как я понял, имеющим какую-то агрессивную энергию, потому что конфликтует с многими ингредиентами, может дать непредсказуемый результат. А я помню, что по книжке в аудитории зельеварения постоянно что-то взрывалось. Думаю, спрошу профессора Снейпа о способах нивелирования конфликта ингредиентов в зельях; ответит — хорошо, можно спрашивать дальше, не ответит — буду изучать зелья самостоятельно, интересная наука.       В общую гостиную спустился Перси Уизли и, странно посмотрев на меня, почесал свой затылок.       — Эм… парень, ты вообще ложился?       — Ну да, ты не парься, если не смог с первого раза запомнить моё имя, – откладываю книгу на небольшой столик и, встав, протягиваю руку старосте. — Меня Костей звать, а сам можешь не представляться, я запомнил.       — Ну да, – он чуть виновато улыбнулся и, пожав мне руку, стал серьезным, даже каким-то напыщенным, кхм… Забавно, он что, пытается выглядеть круто, или что-то вроде того? — Можешь поднять остальных ребят в своей комнате?.. Я же начну побудку с соседней. Надо выдать вам расписание и сообщить правила передвижения по замку, ну, на первое время... – он посмотрел на мою понимающую улыбку и под конец, наверное сам не понял от чего, сник.       — Да нет, всё нормально, сейчас разбужу, ты, главное, воодушевляющее давление распространяй побольше, шибай пафосом их всех и…       — Да понял я, всё, завали, – махнул он рукой в мою сторону и, рассмеявшись, пошел в блок общежития мальчишек, что-то бурча на ходу.       Я пошёл следом за ним и, когда он скрылся в соседней с нашей комнатой, пинком открыл дверь моей.       — Полундра, парни! Свистать всех на верх! Пора на занятия по боевой и политической подготовке! – парни заворочались и загудели, но пора вставать, уже семь часов, пока оденутся да помоются, уже и время завтрака.       — Да заткните его кто-нибудь, спать мешает, – проговорил Дин со своей кровати и перевернулся на другой бок.       Ну это уже наглость, подхожу к кровати и вытряхиваю его из-под одеяла.       — Давай вставай, если, конечно, не хочешь пропустить завтрак, после чего заблудиться в замке и умереть самой страшной смертью – от гнева профессора Макгонагалл!       — Да встаю я уже, задрал, блин.       — То-то же, маленький крот, то-то же.       — Почему крот-то?       — Потому что закапываешься, конечно в одеяло, но не суть важно, – тыкаю ему пальцем прямо в лицо. — Быстро, блин, поднялся, у меня что, других дел нету, как вас здесь расписывать? Куда катится мир, я, социопат-затворник, вынужден общаться с людьми. Всё, я пошел, короче говоря, расталкиваем друг друга по цепочке, сходишь в душ, разбудишь следующего. Если они опоздают, виноват ты! Адьес, амиго, – махнул я рукой и резко закрыл за собой дверь; в неё что-то ударилось с той стороны двери, как я понял, это была подушка.       Через сорок минут вся честная компания была в сборе, то есть все первокурсники стояли перед Перси Уизли и внимали его мудрости. Я же стоял чуть отдельно и записывал в черную тетрадь вопросы по зельям.       — Так, первачки, вот ваше расписание на неделю вперед, оно меняться, вроде как, не должно, но могут быть всякие форс-мажоры, о которых я вам буду стараться сообщать заранее. Передвигаемся, первые две недели, по замку только со мной, и запомните – никогда не верьте близнецам. Что бы они вам ни давали, никогда не берите, ну, если, конечно, не хотите превратиться в гротескную пародию на самих себя, или того хуже – какую-то склизкую гадость. Если вам куда-нибудь будет нужно сходить, обращайтесь ко мне, стесняться не надо, мы на Гриффиндоре больше всего ценим личную храбрость, вы должны закалять свой характер, чтобы…       Я отвлекся от книжки и, вскинув руку, закричал: Слабоумие и отвага, вперёд на пулеметы! Короче, есть охота, а осталось пятнадцать минут до завтрака, или мы закругляемся и идём есть, или ты лишишься своего помощника старосты на факультете, – кидаю книгу в школьную сумку, что взял из дому, и вопросительно смотрю на него.       — Ладно, мелкий, ты прав, все, постройтесь в колонну по три и…       — К торжественному маршу, равнение на старосту! – с чувством полного удовлетворения, я промаршировал мимо Перси, отдавая ему воинское приветствие, после чего получил от Гермионы книгой по голове. — Эй, ты чего?       — Не надо паясничать, нужные вещи говорят, а ты ведёшь себя вызывающе.       — Ну что я могу с собой поделать, Гермиона, это мой первый день в волшебном замке, с сегодняшнего дня начнется изучение настоящего магического искусства, и только от нас зависит, станем мы великими волшебниками, вписавшими свои имена в историю, или же останемся обычными ничем не примечательными магами, вот поэтому я так и перевозбужден в это прекрасное утро, – гордо произнес я почти на одном дыхании. — И кажется, я всех загрузил, ладно, идёмте реально кушать, уже прям невтерпёж же.       — Идем, Костя, – задумчиво кивнула девочка и пошла на выход, позабыв про существование своих однокурсников. Хорошо, что Перси вовремя среагировал и всё-таки смог доставить нашу группу в большой зал.

***

      Сидя на уроке трансфигурации рядом с Гермионой и слушая речь профессора Макгонагалл, я был очень сосредоточен. Да, возможно, трансфигурация может быть чем-то и похожа на одно придуманное мной заклинание, но всё же не очень. Изменение формы объекта воздействия, это я уже делал, а вот изменить его суть, хоть и на короткое время, уже совершенно другой уровень.       — Сегодня у вас будет только первый вводный урок, мы пройдёмся по истории трансфигурации, а также разберём одно из самых простых заклинаний превращения неживого в неживое. Трансфигурация — сложная и ёмкая наука, поэтому я попрошу на моих уроках соблюдать строгую дисциплину, иначе вы больше никогда не сможете войти в этот кабинет. Ну что же, думаю, начнём. Трансфигурация существовала с давних, очень давних пор, как один из подвидов трансмутации в алхимии, но в конце шестнадцатого века, на съезде практиков в изучении алхимии, проходившем во Франции, было решено больше не включать трансфигурацию в один ряд с трансмутацией и выделить её в отдельную науку, так как она не поддаётся основным правилам алхимии: равноценному обмену, и сохранению массы в преобразованиях. Так, теперь записываем, трансфигурация — это наука, изучающая изменение сути, внешнего вида, а также поведения в пространстве и времени изменяемого объекта посредством магии. Записали? Продолжим. В отличие от алхимии, все эффекты в трансфигурации действуют строго отведённое время, зависимо от вложения силы в образ преобразования; алхимия же изменяет раз и навсегда…       Мы записывали за профессором весь первый урок. Второй же, после небольшого десятиминутного отдыха, начался ознакомлением с первым заклинанием из трансфигурации, изменение неживого.       — Рассмотрим заклинание larafin evectus, превращение спички в иголку, оно довольно стандартно для простой трансфигурации, которую мы будем изучать до четвёртого курса. Заклинание делится на два слова, ключа. Первое обозначает объект изменения, второе же его конечную форму. Из этого выходит, что если повторить заклинание, переставив слова местами, то вы получите обратный результат – превратите иголку в спичку. Для сотворения заклинания вам понадобится обычный жест из начальной трансфигурации неживого в неживое, взмах палочкой. Формулу заклинания вы видите на доске. Данная функция охарактеризовывает всё заклинание полностью, и именно от понимания формул и успеха в изучении арифмантики зависит ваш успех в трансфигурации. Приступим к разбору этой формулы.       Это было интересно, никаких ритуалов, как я думал раньше, голый контроль и знание эффекта применения – вот что, оказывается, бывает, когда думаешь, что ты умнее всех вокруг. Формула была, если честно, ни о чём, но мне теперь самому стало интересно разобраться в возможностях арифмантики, магической математики, так сказать. Это как же надо было постараться, чтобы числами описывать изменение объекта, вот и первая ласточка, требующая детального изучения. Достаю свою черную тетрадку и записываю туда арифмантику, дважды подчёркивая её. Как только все более-менее усвоили формулу, на что понадобилось примерно полчаса времени, профессор раздала по коробку спичек на парту и попросила попробовать применить заклинание. Я честно приступил к заданию и, детально представив формулу, поставив на место двух неизвестных спичку и иголку, взмахнул палочкой, полностью забыв про слова заклинания. Ядро магии, чуть мигнув, провело небольшое количество силы в изменяемый объект.       — Larafin evectus, – с первого раза у меня ничего не получилось. На второй же раз, чуть подумав, я понял свою ошибку – надо более детально представлять получаемый объект, откуда-то магии ведь надо было брать образ, по которому изменять объект. Снова представив формулу и поставив изменяемые объекты на места неизвестных, я более детально описал в своих мыслях иголку, добавив на неё узоры и посеребрение – интересно же посмотреть на конечный результат. — Larafin evectus.       Спичка буквально мгновенно превратилась в точно такую же иголку, как и у меня в голове; она была узорчатой, с посеребрёнными линиями, исходящими от ушка иглы до её острия.       — Прекрасно, мистер Мещерский, вот, смотрите на работу мистера Мещерского, довольно детально сделано. Как я поняла, вы решили подойти к использованию заклинания творчески, что я считаю правильным. Помните, ваша фантазия и понимание формул, в этом сила трансфигурации. Пять очков Гриффиндору за прекрасную первую трансфигурацию.       К концу урока чуть заострить спичку получилось только у Гермионы, за что она получила один балл в копилку факультета. После того как прозвенел большой колокол, мы получили, так сказать, домашнюю работу: отработку заклинания Макгонагалл дала всем, включая меня, также она сказала взять в библиотеке книгу по истории трансфигурации и выписать все отличия данной науки от трансмутации. После урока я остался в кабинете, задать несколько вопросов.       — Да, мистер Мещерский, вы что-то хотели?       — Профессор, я бы хотел попросить вас посоветовать мне несколько книг для более углублённого изучения трансфигурации. Я уже понял, что придётся изучать арифмантику, но хотелось бы иметь более полное представление о данной науке, если вам, конечно, не трудно.       — Ну что вы, для меня в радость, что ученики тянутся к знаниям, но я хотела бы вас предупредить, чтобы вы не рассчитывали на какое-либо исключительное отношение к вам. Вы, мистер Мещерский, должны понимать, что дисциплина поддерживается на равном отношении ко всем обучающимся.       — Я понимаю и, если честно, даже не задумывался об этом, – вышло даже как-то растерянно, ведь и вправду даже не давал намёка на такую возможность. Кхм, и не думал об этом.       — Это хорошо, что вы понимаете меня, а насчёт книг, можете взять основы трансфигурации Гампа, он очень хорошо разъясняет по теме превращения неживого в живое, а также самую малость цепляет принципы построения арифмантических формул в трансфигурации.       — Ясно, – я прилежно записал название книги в свою тетрадь и выписал несколько вопросов, на которые, по идее, должна ответить книга. Смысл формул в трансфигурации, построение формул, визуализация колдовства и типы трансфигурации. Конечно, можно было задать все эти вопросы профессору, но искать самому намного интересней. Да, можно прийти к неверным выводам, но сам процесс познания того стоит. — Благодарю, профессор.       Дверь класса приоткрылась, и в него заглянул Перси.       — Профессор Макгонагалл, простите за вторжение, но мне стоит повести первокурсников на следующие занятие.       — Да, конечно, мистер Уизли, мы уже закончили. Вы можете идти, мистер Мещерский.       — Ещё раз спасибо, профессор.       За дверью стояли все наши одногруппники и выжидательно смотрели на меня, особенно странным взглядом смотрела Гермиона, что это с ней, интересно.       — Эм… Что? Я просто попросил подсказать книжку по трансфигурации.       Рон закатил глаза и, покачав головой, сказал, наверное, обидные слова, ну, для детей – что-то там про заучек. Я не слушал, а просто посмеялся над ним и пошёл за старостой на следующую пару, у нас была гербология. Ничего хорошего я от неё не ждал, потому как прекрасно себя знал: хоть и зарекался лезть к растениям со своими экспериментами, но, кажется, мир решил пошутить надо мной, просто не оставив мне выбора; копаться в земле по четыре часа в неделю просто так я точно не буду.       Гербология была… Интересной, нет, правда, я сам от себя такого не ожидал, но гербология для меня оказалась достаточно интересной, с лёгким привкусом ностальгии по своей другой жизни.       Сидели мы, как и на трансфигурации, по двое. Снова я с Гермионой, хотя и не стремлюсь сходиться с ней рядом, занимаю абсолютно любое место, но она каким-то непостижимым образом всегда оказывалась рядом со мной. Ну, так как она не доставляла мне особых проблем, то я и не парился на этот счёт. На гербологии мы узнали про виды магических растений, их классовую характеристику опасности для волшебника и нам показали некоторые виды распространённых магических растений, опасных для волшебника. После пары я подошёл к профессору гербологии, а по совместительству декану Хаффлпаффа. Эта средних лет, чуть полноватая женщина с добродушным, ухоженным лицом спросила, что же могло понадобится первокурснику Гриффиндора от неё, тем более на первом занятии.       — Простите, профессор, но мне просто стало интересно, пока я ещё не знал про магический мир, где-то в восемь лет, произошёл один случай; как я понял, с моим домашним растением произошла странная магическая мутация, или что-то наподобие этого, оно ожило и буквально чуть ли не выпрыгивало из горшка при виде меня, – от палочки пришёл чуть обиженный импульс, отчего я успокаивающе погладил её. — Я бы хотел узнать про такие случаи, отчего они происходят?       — Ну, возможно, произошёл магический выброс и создалась некоторая аномальная зона магии, такое происходит чрезвычайно редко, но всё-таки возможно. Мутации же растений под воздействием магии идут постоянно, но из-за аномалии они могли многократно ускориться, как, в общем, и замедлиться... Я бы, если честно, хотела взглянуть на экземпляр.       — Простите, но он был несколько уничтожен, – я развёл руками. — Что же, спасибо, профессор, я вам очень благодарен.       Она кивнула и отвернулась обратно к бумагам на своём столике.       Значит, если эксперимент подтвердится, то мои зелья создают в некотором роде магическую аномалию, надо будет больше о них узнать.

***

      Перси отвёл нас в большой зал на очередной приём пищи. Кушать давали много, хоть и не так обильно, как на праздник, но всё же еда была очень калорийная, отчего, думаю, со временем меня всё-таки разопрет, поэтому спортом заниматься придётся, а не хотелось. Однако красивое и сильное тело – это, как показывает опыт прошлой жизни, нужное начинание, да и по лестницам будет намного легче передвигаться, а то они меня рано или поздно убьют.       После того как все наелись, Перси показал, где находится библиотека и короткий путь от неё в нашу гостиную. После чего сказал готовиться к занятиям и был таков. На сегодня занятий больше не было, а завтра должны быть только два предмета – чары и зельеварение. Как только за Перси закрылась дверь, по совместительству являющаяся картиной, я оглядел всех, малость обалдевших, первокурсников и, не сказав им ни слова, пошёл в сторону выхода из гостиной.       — Постой, Костя, – Гермиона посмотрела на меня и всё ещё висящую на моем плече сумку. — Ты же сейчас в библиотеку, да?       — Да, хотел взять книгу, посоветованную профессором Макгонагалл, ну и ещё несколько книг, так сказать, для лёгкого чтения.       — Можно мне с тобой?       — Почему нет? Пошли, – пожимаю плечами. Всё-таки дети склонны все излишне драматизировать, пусть и я тоже склонен к драматизму, накалению ситуации, но всегда делаю это в шутку, да и просто чтобы отстали. Так-то я, наверное, очень спокойный человек, особенно, если занят каким-нибудь интересным для меня делом.       Шли мы не долго, минут десять – всё-таки замок большой, а ещё эти лестницы, но мы пришли точно ко входу в святая святых Хогвартса, его библиотеке.       — Здравствуйте, – поздоровался я с молодой женщиной, наверное лет тридцати на вид, брюнетка… Кхм, хватит оценивать её, хватит. — Не могли бы вы подсказать мне как найти нужную книгу… Просто у вас их здесь очень много, и навряд ли я смогу её найти.       — О, ничего, мальчик. Какая книга тебе нужна? – нацепив очки на нос, достаточно серьёзно сказала женщина. Хоть убей, но не помню из книг её имени, может её там и вовсе не было.       — Основы трансфигурации Гампа. Можно брать книги с собой, или читать в зале?       — Сейчас, – она посмотрела на странный список, что лежал перед ней на столе, и, взмахнув палочкой чуть на себя, приманила толстую, страниц так в шестьсот книжку, ну ничего себе книженция. — Эту книгу выносить из библиотеки нельзя, во всяком случае пока я не смогу убедиться, что вы относитесь к книгам достаточно серьёзно.       — Ясно, спасибо большое, – я взял книжку и пошёл к ближайшему столику, через минуту, как я сел, ко мне присоединилась и Гермиона. Я как раз начинал читать авторское введение, язык был чуть сложен для меня, но читать было можно. Меня тронули за руку, заставив отвлечься от текста.       — Да? – отрываюсь от книжки и смотрю на Гермиону, что, чуть зардевшись, решительно кивнула чему-то и достаточно ровно произнесла:       — Это единственный экземпляр в библиотеке, профессор Макгонагалл подсказала достаточно редкую книгу… Можно я почитаю с тобой? – кхм, а когда она успела спросить профессора о дополнительной литературе, впрочем, я не следил за классом и была уйма времени в конце урока, когда я дождался, пока все выйдут из помещения. Было видно, как у неё покраснели уши, с серьёзным лицом это выглядело мило и чуть комично. Не знаю, с чем это связано, но, похоже, у Грейнджер просто никогда не было друзей и она не знает, как общаться с другими детьми. По книжке она вообще рвалась всех поучать и чуть ли не наказывать, пока что я за ней этого не видел, но дальше посмотрим… Кхм… Настоящая правильная девочка. Я не смог сдержать улыбки от последней мысли и, сам не знаю чему, кивнул. Да, старые привычки проснулись, помню, я всегда кивал невпопад, а ещё постоянно щёлкал костяшками пальцев на левой руке. — Конечно, Гермиона, почему нет-то? – я пожал плечами и пододвинул книгу чуть ближе к девочке. Та, вернув своему лицу нормальные краски, кивнула и уткнулась в текст.       Читали мы долго, часа полтора или два, после чего я достал свою чёрную тетрадку и начал выписывать обычной авторучкой, которой и писал на постоянной основе, книги по отсылкам автора, этого Гампа. Он ссылался на пять книг и утверждал, что каждая из них достаточно хорошо может углубленно описать то, основу к чему он приводит в тексте. Я, конечно, за полтора часа не смог прочитать всю книгу, хотя страниц сто пятьдесят осилил, может даже больше, никогда не засекал. Но Гермиона маленько тормозила прогресс, в этом не было ничего странного или неприятного; в моменты, когда Гермиона дочитывала страницы, я делал небольшие пометки в тетрадку. Сейчас же я решил покончить с домашней работой, в трансфигурации не было чего-то сложного. Взяв книгу у мадам Пинс, я всё же узнал, как её зовут, сидел и выписывал отличия трансфигурации от трансмутации. Их было не много, но они были ключевыми в алхимии. Принцип равноценного обмена, закон сохранения материи, постоянство изменяемой формы и, конечно же, закон необратимости алхимических преобразований. Трансфигурация же полностью противоречила алхимии – теперь понятно, почему её выкинули из разделов трансмутации.       Сама алхимия была грамотно сложенной и очень сложной наукой. Для неё нужно было знать не только арифмантику, но и руны и какое-то построение магических структур, а также зельеварение, что странно. Впрочем, почему нет. Сложная, но всё же интересная наука, ведь возможность создать настоящий философский камень – просто бомба. В этом мире его даже создал один человек, некто Николас Фламель. Наверное, чрезвычайно интересная личность. По гербологии же надо было просто выучить виды опасных растений, о которых рассказывала на уроке мадам Стебель: нужно было знать их признаки, последствия встречи и что нужно делать при первой помощи. С этим я справился достаточно быстро, как, в общем-то, и Гермиона. Кажется, у неё, как и у меня, абсолютная память…       А ещё она как-то странно смотрит на меня, заметил я это только сейчас, скосив глаза на девочку. Та, поджав губы, смотрела на меня и что-то бурчала себе под нос, жаль, не умею читать по губам.

***

      Сегодня вечером решил всё-таки открыть книгу, что завещал мне дед, было интересно, что же он такого мог там написать. Осталось только придумать, как её открыть. Я сидел на своей кровати, укрывшись балдахином от посторонних взглядов, и люмосом подсвечивал себе абсолютно пустую первую страницу книги. Там, как и в прошлый раз, не было ничего. Я закрыл книгу и осмотрел её обложку, после чего прикоснулся к ней палочкой. Интересно, Цветочек хоть что-нибудь ощутит? Просто этот поразительный артефакт мог ощущать магию совершенно не так, как я, не знаю точно, как это объяснить, просто моя волшебная палочка видит мир вокруг совершенно иначе, и, думаю, именно это помогает ей распознавать магию чуть лучше, чем я. Надо будет у кого-нибудь поинтересоваться, как они ощущают свои палочки, возможно так же, как и я.       От волшебной палочки пришла волна магии, несущая чувство легкого удовлетворения, и палочка, взаимодействуя с моим источником, пропустила сквозь себя небольшое количество моей энергии, что впиталась в книгу без остатка. Я тут же раскрыл её на первой странице, и в самом начале появилась надпись на русском языке, только это был старый, ещё дореволюционный русский язык, с твердыми знаками в конце слов, фитями и ятями.       "Это книга памяти, каждый волшебник, что принадлежит роду Мальцевых, обязан быть внесен в неё, все заслуги перед отечеством и семьей должны быть запомнены и приумножены потомками. Помните, кто вы, блюдите честь и достоинство, не допускайте измены и служите Империи" – пронеслось в моей голове.       Зачем же дед завещал мне её, хотя, если я последний волшебник в роду, то помнить обязан... Может, он хотел, чтобы я прочитал про него? Перелистнув книгу в самый конец, а начиналась она с тысяча шестьсот пятидесятого года, мой взгляд зацепился за надпись «Святослав Петрович Мальцев, 1879 - 1981 год.» Ну ничего себе долгожитель был дедушка. И как же я оказался последним из Мальцевых-то? За сто с лишним лет и не заделать наследников, кажется бредом. Ну, думаю, я бы почитал про него, его история должна быть интересной.       Но какого бы то ни было текста под именем и датой жизни не было, абсолютно пустая страница. Повторив же прием с палочкой, я на секунду пропал, всё почернело, и вдруг, я уже стою в старом доме и смотрю на тренировки маленького мальчика лет 5-7; он занимался фехтованием, это был мой дед. Мальчик рос, учился, тренировался, ходил на пышные имперские балы вместе со своим отцом; он повстречал прекрасную девушку, после венчания в церкви были и дети. Гордость за сына, что рос крепким парнем.       Война с японцами, горящий Порт-Артур, японские маги, что наступают, применяя свои печати и просто невыносимо сильную магию заточенных в своих телах ёкаев. Позорное поражение, первая русская революция, смерть жены и сына от рук врагов, что встали на сторону восставших и так решили поквитаться за свое прошлое поражение на дуэлях. Великая война, немец страшный враг, дисциплинированный и обученный, маги гибнут сотнями на войне, настоящая мясорубка. Отречение Императора, революция, позорный мир с немцами и, как забытье, долгое скитание по стране, что любил и защищал всем сердцем. Не осталось никого, один. Но в сороковом встретил новую девушку, ещё юную, из обычных людей, но добрую, а главное – любящую.       Снова война, да ещё страшней всех прочих; на этот раз немцы не сдерживались, показали свою натуру, свою ненависть к России и Русскому народу: ритуалы с жертвоприношениями, эксперименты, что магические что обычные, страх. Бесконечные битвы с отступлениями. Битва под Москвой, остановка врага и начало контрнаступления. Кровавые годы, слезы на моих щеках уже высохли и я только с лютой ненавистью, такой же, как и у деда в глазах, смотрел на другую сторону Дуная, смотрел на врагов, зверей в человеческом обличье. Высадка и демоны, многочисленные прорывы пространства и выжигание собственной магической силы, только чтобы загнать этих безмозглых управляемых паразитов обратно в ад, пусть боятся Русского мага, всегда боятся. Победа! Величественная и воодушевляющая. Свадьба. Дочь. Отсутствие магии и понимание, что остается только ждать, внук последняя надежда. Смерть с счастливой улыбкой, они смогли, успели сбежать.       Как только я вынырнул из воспоминаний, что мне показала книга памяти, кулаки сжались сами собой, и только холодная ярость, направленная как будто бы в ткань красного балдахина. По правде, я думал, думал о тварях, что воспринимают обычных людей ни на что не годными тварями, о нацистах, что пустили корни в магическом мире. Дед был точно таким же, но тяжело так думать на войне, где простой солдат, не имеющий и капли силы, спасает тебя ценой своей жизни, только ради того, чтобы ты жил и мстил, мстил за него, за семью, за Русский народ, мстил захватчикам-поработителям. Скрип моих собственных зубов вывел меня из оцепенения. Я захлопнул книгу и, открыв балдахин, встал на холодный каменный пол. Книгу стоит убрать, она – это память... Память о подвиге... О великих людях.       Убрав книгу в свой сундук, я сидел на кровати и думал. Дед начал свое обучение с повышения физической силы, оказывается, как объяснял ему его отец, тело, душа и разум мага связаны, одно без другого ужасно слабо, и поговорка «В здоровом теле, здоровый дух» – это не просто слова, а истина, идущая с древних времен. В памяти деда не было какого бы то ни было обучения сильному волшебству, лишь основы магии и правило творения волшебства, что вбивал в него его отец: разум, дух, эмоции и тело. Создание конструкта, укрепление его своей силой, пробивание канала эмоциональным посылом, создание жеста и всё, ни каких-либо концентраторов, ничего – чистая, незамутненная ничем личная сила. Да, там не было обучения заклинаниям, да и сами заклинания виделись лишь в момент использования, но зато был принцип колдовства и способ накопления магической силы; физкультура, а я её так ненавижу...

***

      Следующий день начался с пробежки. Вставать, конечно, было лень, но старый механический будильник, что положила мне с собой мама, сработал на отлично, и я, перебудив всех в комнате, всё же поднялся с кровати и, быстро одевшись, сбежал, пока все остальные не прибили меня за столь раннюю побудку. Выйдя из уже в шесть часов утра открытого замка, я побежал вокруг озера. За час, думаю, что успею его обежать, а дальше можно будет идти в душ. Бежать было сложно: я стонал, ныл, но бежал. Магическое ядро стало перекачивать энергию чуть быстрее – это я понял не сразу, но всё же по чуть-чуть скорость повышалась, причём заметно повышалась. Неужели в здоровом теле и вправду здоровый дух… Феноменально, а почему тогда в Хогвартсе нет физкультуры? Надо будет узнать об этом более подробно, а пока что мне плохо. Чуть ли не помирая, я взобрался в гостиную Гриффиндора; все уже начали подниматься со своих кроватей, и я решил, что пора бы и мне сходить в душ и переодеться, много времени это не заняло.       Первый урок Чар был интригующим. Профессор Флитвик, маленький полугоблин, который вёл предмет, умел заставить себя слушать без всякой строгости или чего-то подобного, он просто очень красочно и красиво все описывал, на превосходном уровне владея языком, отчего его никогда не перебивали и очень внимательно слушали. Он сказал, что первое время у нас не будет колдовства на уроке, а вот учиться правильным движения с палочкой нам нужно; также он просил все эти движения подробно представлять в голове и мысленно соединять линиями точки фиксации палочки во время представления плетений, как он это называл, я же называл их магическими конструктами. После урока я снова остался в классе. Профессор внимательно на меня посмотрел, а потом, расплывшись в улыбке, разрешил задавать свои вопросы.       — Профессор, я хотел бы показать вам одно моё заклинание. Я вывел его сам, и мне бы хотелось узнать, что же я делаю не так, а лучше даже знать, что нужно изучить, чтобы я сам понял, что же делал не так. Вы разрешите показать вам? – я решил не придумывать каких-то обходных путей для того, чтобы узнать интересующую меня информацию, всё-таки гриффиндорец я, или как. Может, мне, конечно, это потом и аукнется в будущем, но, по правде сказать, я в это не верил.       — Вы, наверное, не знаете, но заниматься магией до одиннадцати лет крайне нежелательно… Это довольно-таки опасно для детей волшебников, и я бы хотел, чтобы вы впредь знали это, – я виновато опустил взгляд – да, дурак, но что с того, не помер ведь. А профессор изменил серьёзное выражение лица на добродушное и крайне заинтересованность мигнул глазами. — Ваше заклинание, мистер Мещерский, какого типа?       — Ну, я в этом пока не очень разбираюсь, но если брать классификацию разбора заклинаний из нашего учебника, то оно направленное, боевое. Это, своего рода, воздушный клинок.       — О, ну тогда прошу применить его в ту дальнюю от нас стеночку.       Я удивлённо посмотрел на профессора:       — А разве это не опасно?       — О, это нисколько не опасно, уж поверьте мне, я могу защитить нас от последствий вашего заклинания, – достаточно уверенно сказал Флитвик и, улыбнувшись, достал свою палочку, призвал странные очки со своего стола, после чего нацепил их на нос. — Можете начинать, мистер Мещерский.       Я выставил палочку в сторону стены и представил магический конструкт, запитал смыслом блоки с эльфийский языком и вытолкнул его в сторону стены. На всё про всё ушло уже чуть меньше пяти минут, с каждым разом колдовать получается лучше, но всё же это не так быстро, как в случае с заклинаниями волшебного мира. В стену напротив стола профессора как будто бы ударили огромной секирой, горстки щебня взметнулись, не хуже шрапнели, в разные стороны, а на стене осталась глубокая борозда. Ну да, это заклинание, всё же, металл смогло разрушить, что ему камень.       — Поразительно! – восхищённо прокричал профессор, взмахом палочки убирая какой-то купол вокруг нас и восстанавливая стену. — Просто поразительно. Вы говорите, что смогли составить данное заклятие самостоятельно, да? – я утвердительно кивнул.       — Совершенно незнакомый принцип построения, да, вы говорили про свои ошибки, юноша, советую почитать вам книгу «Построение заклинаний и чар» господина Сфиритаса за тысяча восьмисотый год, тогда вы точно поймёте и даже сможете исправить свою работу, возможно и улучшить её, есть несколько способов, все они описаны в той книге. Ну и конечно вам стоит заняться рунами и арифмантикой, походите на них в свободном посещении, обычно у первокурсников как раз заканчиваются занятия, когда начинаются эти занятия у третьего курса. Думаю, вы как раз попадёте туда вместе с моими воронятами. Ох, всё же как поразительно, редко увидишь такой талант, надеюсь, потом вы расскажете мне о своих выводах, – Флитвик выпроводил меня из кабинета, а сам побежал куда-то, нас же Перси повёл в подземелье.       Первый урок зельеварения вышел… Интересным. Профессор Снейп нагнетал атмосферу и всячески мешал гриффиндорцам варить свои зелья; слизеринцев же, что на всех парах были вместе с нами, он даже не думал как-то задевать. Поттер получил словесный ай-яй-яй, слава – это далеко не всё. А мне, если честно, было по барабану. Я снова сидел рядом с Гермионой и сосредоточенно следил за зельем, что тянуло из меня магическую энергию, заставляя работать магическое сердце. Вот те и раз, магические ингредиенты тоже требуют магии волшебника, наверное именно поэтому у нас с Гермионой зелья делались с разной скоростью. Отличия были небольшими секунд десять-двадцать, но заметными; даже если она раньше кидала в котёл ингредиенты, то всё равно зелье варилось у меня быстрее.       Урок прошёл как на одном дыхании, всё-таки завораживающее занятие, особенно чувство магии от получившегося варева. Когда мы сдали свои работы, профессор странно посмотрел на мою колбочку и, чему-то кивнув, выставил в табеле оценку превосходно, как, в общем-то, и Гермионе. Был бы гадом, поставил бы четвёрку или тройку, если, конечно, он не идейный гад или гад с принципами. Ладно, всё это фигня, у меня есть вопросы и я их…       — Задавайте, мистер Мещерский, – он что, мысли читает? Но я даже ничего не почувствовал… От цветочка пришла волна подтверждения, и я, если честно, чуть не впал в ступор.       — Я попрошу вас… Так! Больше не делать, профессор.       — Рефлекс, мистер Мещерский, легилимент читает поверхностные мысли рефлекторно, это не контролируемый процесс и считается, что его способен заметить только сильный окклюмент, поэтому я удивлён, что вы это заметили, прошу у вас прощения за данный инцидент. — Эм-ма… Хорошо, я не в обиде, просто это достаточно страшно… Кхм… Да, сильно страшно и неприятно. Так к чему я это веду? Ах да, профессор, я заметил несколько интересных вещей, когда занимался магией дома, например, если наделять предметы смысловой нагрузкой и варить в магически активной, ну, это я так называю данное свойство, основе, то возможно получить зелье буквально из всего, и я ужасно заинтересован в данном инциденте.       — Это… Феноменально, вы дошли до уровня составления высших зелий? Это начальная точка алхимии, и как же вы пришли к этому? Насколько я знаю, вы маглорожденный волшебник и просто не могли знать о волшебстве.       — Эм, ну мне просто было интересно, – я посмотрел ему в глаза и, если честно, растерялся. Нет, ну серьёзно, мне просто было интересно, я всегда обладал странными способностям, и понять, что это магия, было не так уж и трудно.       — Если вы хотите больше знать о высших зельях, тогда вам для начала нужно изучить основы зельеварения, принципы варки и составления рецептов, а также теории волшебника и зелий. Нужные книги и их авторов я вам запишу, – он достал листок и записал чуть ли не десяток книг, что мне нужно было прочитать. — Читать именно в такой последовательности, будете писать мне эссе по каждой книге, пятнадцатого числа каждого месяца. А теперь, пять очков с Гриффиндора за дерзость преподавателю, можете идти мистер Мещерский.       — Есть, сэр, – я развернулся и шагом вышел из кабинета, нужно приналечь на окклюменцию. Погладил свою волшебную палочку. Спасибо тебе, Цветочек.

***

      Сегодня я решил найти себе какой-нибудь заброшенный класс для тренировок и проведения небольшого эксперимента. Как только я встал и пошёл на выход из общежития Гриффиндора, Гермиона последовала вместе со мной. Наверное, подумала, что я снова иду в библиотеку. Идя вдвоём по пустующим коридорам замка, я, как всегда, наслаждался атмосферой древности, что как будто пропитала весь Хогвартс.       По пути я открывал двери в пустующие помещения, за что удостоился от девочки вопросительного взгляда, как раз тогда, когда смог найти подходящий класс. Был он недалеко от башни Гриффиндора и выглядел пустующим уже достаточно долгое время.       — И что мы здесь забыли, я думала, что мы пойдём в библиотеку – профессор Снейп задал очень большой материал для самостоятельной работы, и я бы хотела побыстрей её выполнить.       — Ну, никто не говорил тебе следовать за мной, я же просто искал класс для тренировок в магии.       — Но... Так нельзя, профессор Дамблдор ещё на пиру сказал, что нельзя колдовать вне занятий, – она сначала растерялась, а потом её лицо приобрело чуть высокомерный вид, такие лица обычно делают взрослые, отчитывая детей. — Я так и знала, что ты нарушаешь правила, это безответственно с твоей стороны, и ради твоего же блага я буду вынуждена рассказать об этом профессору Макгонагалл.       Сказать, что я удивился, это не сказать ничего. Если честно, я испытал чувство лёгкого шока – вот так прямо заявить, что сейчас пойдёт и заложит своего товарища... Дети. Тяжёлый вздох вырвался из моего горла, и я покачал головой.       — Директор Дамблдор, вообще-то, сказал, что нельзя колдовать в коридорах... Я, как видишь, не в коридоре, тем более как мне тренироваться в магии и отрабатывать заклинания, если у меня не будет собственного места для тренировок, а как же самостоятельное изучение?       Она запнулась и её взгляд быстро пробежал по заброшенном кабинету, я тоже повернулся и осмотрел его: обычный кабинет, пыльные парты поставленные друг на друга у стены, старый преподавательский стол и дверь, что, наверное, вела в ныне пустующий кабинет учителя.       — Но это неправильно, так нарушать правила, использовав явную отговорку.       — А была ли это отговорка? Тебе не приходило в голову, что уж директор точно знает, к чему приведут его слова, тем более он достаточно эксцентричен для того, чтобы специально допускать такие лазейки в правилах.       — Ты просто не хочешь, чтобы я рассказала профессорам о том, что ты нарушаешь правила и ещё как-то умудряешься учиться лучше, чем я.       — Ну, я не стану скрывать, не хотелось бы быть выданным своим товарищем, но при чём здесь учёба... Ну знаю я несколько фокусов, но вроде бы в них нету ничего особенного.       — Ничего особенного, я видела, как ты смог создать заклинание со второй попытки, да и на зельеварении твоё зелье вышло почему-то лучше, хотя я все делала по рецепту; не знаю как, но я уверена, что ты жульничаешь.       — Эм, Гермиона... Как можно жульничать в магии, да и ещё ты же постоянно сидишь на уроках вместе со мной, ты серьёзно?       — Но тогда как? Как у тебя это получается? Я... Это не справедливо!       — Да что же это такое, – тяжело вздыхая, сажусь прямо на пыльную парту. — Ладно, ты думаешь, что я как-то жульничаю, хотя мы только начали обучение и в твоих словах нет какой-либо логики, может, тогда просто будешь колдовать здесь со мной, возможно и выведешь меня на чистую воду, ну и потренируемся как раз, а?       — Хорошо... Но я буду следить за тобой, – как-то она быстро согласилась. Надо было просто выпроводить её отсюда, или лучше найти другой класс. Хотя всё равно, если честно. Что будет, если она что-то расскажет профессорам? Просто где-нибудь помахаю тряпкой и больше не буду ей доверять. Ну ладно, я хотел провести небольшой эксперимент, этот класс подойдёт, завтра же и начну.