Приключайся! Всегда!

      Время шло вперёд, дни тянулись за днями. Я ходил на уроки, учился самостоятельно и проводил некоторые эксперименты в зельеварении; мутации растений под действием магии и пересоздание с перерасчётом своих заклинаний. Сегодня уже тридцатое октября, и как раз именно сегодня я закончил рассчитывать свое заклинание – магический воздушный клинок, что имел довольно элегантную словесную формулу на эльфийском языке. Я научился просчитывать письменный вариант заклинания и усложнять его магический конструкт – не сказать, что это было легко, но то, что интересно, – это точно. Составить слово заклинания было сложно; для обычных заклинаний используется некоторое рунное гадание, как я понял, просто при срабатывании магических конструктов определённые запитываемые руны в малом ритуале опознания проявляют активность, так маг узнает, какие именно руны нужны, и составляет подходящую смысловую форму, из неё то и получается название заклинания. Но рунная вязь и латынь, на которой в большинстве случаев создаются заклинания, разнятся, вот тут-то и начинаются танцы с бубном по подгонке латыни к рунам, довольно сложное занятие, да и латынь знатно видоизменяется при этом. Мне же было в чём-то проще – передо мной не стояло цели подгонять руны к иному языку, мне надо было описывающие действия слова объединить общим смыслом.       Эльфийский язык, квенья, мне пришлось составлять полный алфавит языка и выделять буквы, составляя слова, поэтому и говорю, что ничего простого в этом не было, рутинно, но интересно. Для чего же это делалось? Во-первых, для снижения потребления магической энергии, а во-вторых для увеличения скорости срабатывания заклинания. Дальше я пошёл путем увеличения силы заклинания, ведь обычные плетения рвались от слишком сильной подачи магической энергии, и решить эту проблему смогла одна моя ещё домашняя наработка, к которой я не знал как подступиться до первого урока трансфигурации. Книги, посоветованные профессором Флитвиком, помогали, но только на концептуальном поле; я просто составлял совершенно другие плетения, они были чуть сложнее обычных, из-за сложности конструкции, но все-таки более мощные и долговечные – не жёсткая, а расширяющаяся структура конструктов помогала в этом. Если раньше я строил их по индивидуальному варианту воздействия, то сев за систематизацию того, что наворотил, просто пришёл в ужас.       Это было сложно, но сегодня закончился величайший расчёт в истории моей практики в магии – просто я составил магическое уравнение, что идёт как бы настройкой ко всем моим заклинаниям, увеличивая и усложняя их архитектуру. Если раньше мои заклинания были трёхмерными, то теперь же, под влиянием энергии, они могли расширяться в четырёхмерные и далее. Конечно, описать это все в арифмантичечком уравнение было сложно, но математический аппарат Пуанкаре из специальной теории относительности и знание о старших размерностях из академического курса физики, а также присланные отцом книги по физике и небольшая помощь профессора Вектор, преподавателя по арифмантике, помогли мне в составлении огромного системного уравнения с магическим обоснованием. Естественно, я занимаюсь арифмантикой недолго и просто не мог грамотно сократить это гигантское нагромождение чисел, ну, это пока не мог, но в будущем… Ещё не придумал, как привязать ко всему этому палочковые жесты, эмоциональный окрас для увеличения канала энергии, да и энергию где-то нужно было брать, ведь даже от моих обычных трёхмерных заклинаний, что создаются по четыре-пять минут, у меня порой бывают кровотечения из носа и боли по всему телу. Как я понял, моё тело не может проводить такие большие объёмы энергии, и как увеличить эту проводимость не было написано ни в одном учебнике, что давал мне профессор, но, как начал замечать, постоянное колдовство и работа с собственным телом как-то увеличивает эту проводимость; значит, нужно больше колдовать, так сказать, прокачивать через своё тело большие объёмы энергии. Однако колдовать постоянно не выйдет, сделать бы какой-нибудь артефакт, что всегда будет нагружать магическое ядро… Хотя, цветочек, наверное, сможет, он ведь как-то взаимодействовал с моей силой. От волшебной палочки пришла лёгкая подтверждающая волна энергии. Ну и хорошо. Только, Цветочек, надо действовать на постоянной основе, значит свою палочку я не должен выпускать из рук никогда; во сне можно приматывать к ноге, думаю, справлюсь.       Я сидел над расчётом и размышлял о том, не пойти ли с ним к профессору Вектор – не думаю, конечно, что самый умный и первый придумал увеличивать вместимость заклинаний, но увеличивать их мерность в пространстве, думаю, додумался первым, а профессор могла бы помочь упростить данную систему. Если честно, не считаю разумным делиться с кем-либо результатами моих расчётов, пусть эта сила принадлежит только мне; во всяком случае я точно не собираюсь поднимать армии мёртвых и устраивать масштабнейшие жертвенные ритуалы ради приобретения большего могущества. На самом деле, я примерно догадываюсь, как получить большую магическую проводимость в хоть какой-то адекватный срок, чем ждать лет десять, непрерывно нагружая сосредоточение своей силы, но это будет уже слишком, наверное, надо будет над этим подумать, но позже.       Профессор Снейп принял мои первые заметки и эссе по книгам, что он мне советовал, конечно я описал ему только одну книгу – за начальный курс зельеварения, включавшую в себя технику безопасности и теорию варки простых зелий. Там было не так уж и много объяснений, зачем нужны помешивания по часовой и против часовой стрелки, как обходить магическую несовместимость ингредиентов... Ну почти химия, только в чём-то мудреней, а в чём-то намного отстаёт от обычной науки. Ребята в гостиной, когда узнали, чем я занимаюсь дополнительно, впали в лёгкий ступор и начали поносить профессора на чём свет стоит за то, что он, видите ли, заставляет меня работать. Я как мог говорил, что сам напросился, но потом просто махнул рукой – иногда разубедить в чем-то убежденных гриффиндорцев просто невозможно, особенно наш курс, который каждое занятие по зельям, видит и чувствует на себе полное моральное уничтожение. Не скажу, что мне самому приятна данная манера преподавания, но в большинстве случаев она правильная, ведь нотка честолюбия присуща каждому человеку и многие просто из вредности учат зелья и сдают все экзамены; в случае с Гриффиндором это проходит реже, чем с остальными факультетами, даже непонятно почему… Хотя возможно, все дело в желании конфронтации и противостоянии. Но есть и положительные итоги деятельности Снейпа на гриффиндорцев, например близнецы Уизли точно продвинулись в зельях дальше того минимума, на который обычно выходят все к концу пятого курса Хогвартса. Вероятно, поэтому он тиранит их больше всех, даже больше Поттера.       Гермиона на всём протяжении этих светлых дней доставала меня. Ну как сказать доставала, просто выступала таким останавливающим триггером, что не давал мне сорваться в какие-нибудь зверские эксперименты, например моё желание бежать в запретный лес за магической живностью она всё-таки остановила, я ей за это благодарен... Вроде как, наверное, ну не уверен я в общем. Но в основном порядком раздражала своими нравоучениями, хоть и пользовалась благами моего пофигизма к правилам. Когда же я честно указал ей на это, она пожала плечами и загнула мне пятиминутную речь, что сводилась к её обязанности любыми средствами предотвращать мои самоубийственные порывы в области познания, а так, если просто сдаст меня профессорам, я прервусь в моих экспериментах максимум на месяц, после чего могу умереть мучительной смертью от очередного цветка-мутанта или подобной живности. Ну, в чём-то она была права, всё-таки эксперимент в создании подобия растения, присутствующего в моей палочке, оказался не столь успешным, как я ожидал. Просто однажды тварь, получившаяся из обычной веточки ели, чуть не сожрала мне руку; хорошо, что я был в некотором роде готов к этому, и плохо, что Гермиона присутствовала при этом фиаско. С большим трудом тогда уговорил её не сдавать меня Макгонагалл, даже пригрозил страшно отомстить, ну, в шутку конечно. Нет, отрицательный результат эксперимента – тоже результат, например я теперь точно знаю, что мои странные познания в зельях, которые Снейп назвал высшими зельями, действительно запускают процесс магических мутаций, а ещё ими можно в некотором роде манипулировать с помощью определённого набора свойств самого зелья, ну и ещё, наверное, не надо было выливать целое ведро высокоактивной жижи в горшок с елью. В своё оправдание могу сказать, что пытался увеличить скорость воздействия, и это мне удалось полностью, но разум данного растения, наверное, от резкой смены формы восприятия мира, несколько помутился, вплоть до летальных последствий для окружающей среды. Хорошо, что я не додумался создать его на открытой местности, могла бы получиться какая-то катастрофа, разрастись это растение на приличную территорию или зарази лес. А могло ли оно вообще заражать или как-то воспроизводить себе подобных? Надо будет когда-нибудь проверить...       Цветочек, кстати, долго грустил по поводу неудачи эксперимента и посылал мне эти эманации грусти на протяжении пары дней после уничтожения тварюшки, странная у меня волшебная палочка. Когда я расспросил Гермиону, как она ощущает волшебную палочку и волшебство, то хоть какую-то пародию на разум она не описывала, что заставляло меня немного гордиться своей работой в общем, и цветочком в частности, всё-таки он уже не единожды меня выручал. Магию же Гермиона не ощущала никак, что было несколько странно, я думал, её могут ощущать все, но потом вспомнил о своих многочисленных тренировках в детстве и немного прозрел. После того как я сказал девочке, что могу ощутить магию не только в себе, но и в своей палочке и в мире вокруг, она насела на меня как банный лист на… Кхм… Причинное место и принялась выпытывать информацию. Что-то определённое посоветовать я не мог; подозреваю, что все мои ощущения субъективны, но всё же как мог просвещал гриффиндорку, наверное именно поэтому она до сих пор не сдала меня профессорам и даже в чём-то, после многочасовых диалогов направленных на переобучение данной особы, начала принимать мою точку зрения по некоторым вопросам; во всяком случае поучать весь факультет она прекратила, сконцентрировавшись только на мне, замучила меня уже знатно... Чувствую себя святым, аж противно, блин, спасаю весь Гриффиндор от правильной девочки-отличницы.       Также я в свободное от занятий, что своих, что обязательных, время рыскал по Хогвартсу в поисках разных интересностей: тайные кабинеты и классы, в которые нельзя войти, не выполнив какое-то, не всегда простое, условие; комнаты, что перемещаются сами собой; рунные залы, залы для фехтования с рапирами и другим колюще-режущим оружием, в котором порой занимались некоторые ученики; и я уверен, что это не все секреты данного замка, их намного больше. Например, я несколько раз подряд попадал в какую-то пространственную аномалию, что возвращала меня из подземелий, где в воздухе была разлита странно пугающая, застоялая, как гнилая вода, магия. Меня оттуда просто как будто аппарировало, но как-то плавно, что ли. Я даже не ощущал самого переноса, а он был, постоянно выходил туда, откуда начинал, к кабинету профессора Снейпа, словно бы там стоял стационарный сквозной портал перехода, как в фэнтези – жуть да и только, когда-нибудь я попытаюсь разгадать тот секрет, ну, когда поднаберусь силенок и опыта.       С книгой деда я решил больше не взаимодействовать, так-то она мне и ничего кроме истории не показала, все заклинания, что учил или творил дед были как бы размыты, не ощущались в общем; да, я получил некоторую подсказку на почве познания магического искусства, но и заработал сильную ненависть ко всем проявлениям фашизма, нацизма и другим формам дискриминации. Если раньше мне было просто неприятно, когда людей делили на сорта, низший и высший, то теперь готов был рвать глотки таким нехорошим личностям. Хорошо, что я могу это сдерживать, во всяком случае пока эти нападки направлены на меня или на того, кто может за себя постоять, в обратном же… Я сломал нос Малфою, за что помогал Хагриду, местному добродушному леснику, выращивать тыквы. А уж когда рассказал ему, что вступился за девочку с моего курса, то он даже возрадовался столь гриффиндорскому поступку, которому сам я был уже не рад, пусть и стал для Хагрида всегда желаемым гостем. Гермиона, после защиты её доброго имени, выедала мне мозг чайной ложкой, до сих пор не понимаю, почему держу её рядом с собой, наверное я скрытый мазохист, но с ней хотя бы есть о чем поговорить, помимо квиддича и плюй-камней.       Первый урок полётов, прошедший на нашем курсе, тоже был сдвоенный со Слизерином – это было ужасно. Утром в субботу, в свободное от уроков время, наши два курса собрались на достаточно большом открытом пространстве внутри территории замка и заняли свои места слева от метел, как посоветовала нам наша желтоглазая учительница.       — А теперь вытяните правую руку над метлой и скажите: «Вверх!», – приказы, что она отдавала во время всего урока, выполнялись довольно споро, никто не хотел злить и так злобного тренера, даже слизеринцы, однако дальше все пошло наперекосяк. Невилл, этот чудный пухлый парнишка, что занимал со мной соседнюю кровать, улетел, но, в отличии от одного известного шведа, всё-таки вернулся, хоть и плюхнулся об землю, сломав себе руку в трех местах. Выглядело это жутко, хоть я и начал относится к этому более спокойно, просмотрев память деда. После же фееричного полёта гриффиндорца, мадам Хуч, преподавательница факультатива полёта на метлах, повела паренька в больничное крыло, оставив толпу детей без присмотра; хорошо что все закончилось довольно-таки не плохо, если, конечно, не считать попытки Поттера убить мелкого Малфоя, всё-таки белобрысик мог и упасть, когда Гарри перевернул его в воздухе. Потом был книжный бросок напоминалки, выпендрёж Поттера и приход Макгонагалл – в итоге Гарри стал ловцом команды Гриффиндора по квиддичу за попытку убить ученика, но это всё большой секрет. Благо хоть баллов начислять не стали.

***

      И вот сейчас, закончив объединять своё первое заклинание с арифмантической формулой, я пошел прочь из замка на опушку запретного леса, надо проверить переделанные чары. Стою на краю леса, рядом стоит Хагрид, что пытался меня не впустить в этот самый лес, но когда я объяснил ему чего хочу, он не стал препятствовать, только решил потом срубить дерево, что я изувечу своей магией. Хороший всё-таки мужик Хагрид, даже на чай пригласил.       Палочка наставлена на чуть выпирающее вперед, по отношению к остальным, дерево. Энергия заструилась вокруг, ощутимо похолодало, как будто бы всё тепло из воздуха выбрали, поднялся сильный ветер. И это произошло буквально за минуту, что я концентрировался на заклинании, чтобы запустить его, дальше его поддержку возьмет на себя арифмантическое уравнение. Сила, которую я сейчас концентрировал на кончике своей палочки, уже давно начала разрастаться сама собой, конструкт выполнял свою работу, а мне становилось всё хуже и хуже; чтобы не приводить себя к магическому откату, я использовал заклинание.       — Mánë ecet, – слова заклинания на эльфийском языке сорвались с губ и разлетелись по округе тихим шепотом. Огромная искажающая волна воздуха сорвалась в сторону деревьев и, просто подрубив первое, углубилась в лес метров на десять. Я стоял как громом поражённый и смотрел на стоящие, как будто ничего не было, деревья. Снова подул чуть тёплый, по осеннему, ветерок, и деревья, захрустев стволами, начали валиться друг за другом. Я повернулся в сторону Хагрида, что, сняв шапку, смотрел на лес и чесал свою макушку.       — Дааам… А ты на мелочи не размениваешься, парень, не видел ещё, чтобы первокурсники так сильно колдовали.       — Хагрид… Что-то мне нехорошо… Присесть бы, а? – ноги и вправду подкосились, да и резко хлынувшая сама собой носом кровь на добродушный лад не настраивала. Руки тряслись, а голова разрывалась от чесотки… Да что же это такое, когда уже кончится эта немощь, только одно заклинание использовал, и всё, блин, сух до донышка, тело просто не выдерживает такого издевательства; всё-таки надо браться за проведение экспериментов по увеличению магической проводимости и устойчивости, осталось только подобрать подходящих подопытных и составить нужные заклинания для... Кхм… Подумаю об этом позже…       — Ты обещал чаю, да, Хагрид? – я выпрямился и, стерев кровь белым платочком, силой воли заставил не дрожать свои руки, сжав кулаки.       — Ну дык… Да пошли, Костя, дам тебе хорошего чая, а ты пока расскажешь, что это было, теперь дров придется запасать много больше, целых пяток деревьев своим заклинанием свалил, во даешь-то, парень.       Сидели мы не долго, я распрашивал Хагрида о столь любимых ему зверюшках. Он не скупился и рассказывал обо всем что знал. Я даже узнал, что он всегда хотел иметь дракона. Точно, на первом курсе Поттера, Хагрид же где-то получил настоящее яйцо дракона и потом маленького дракончика отправили в Румынию, где он, наверное, стал набором ингредиентов для зелий. А что если задействовать дракона в эксперименте по увеличению магической проводимости, взять маленько магической краски, составить небольшой ритуал, несколько заклинаний, в забытых мирах, да и во многих других, описывались некоторые возможные пути развития, но… Подумаю об этом завтра.       Конечно, проводить столь опасные эксперименты на себе это верх безрассудства, но на ком мне ещё экспериментировать-то? На Гермионе? Она действительно раздражает, однако не настолько, чтобы подвергать её смертельной опасности, тем более я к ней уже привык. Да и вообще, просто сначала стоит всё предусмотреть, хорошо продумать и правильно просчитать, а потом несколько раз перепроверить получившееся, и тогда навряд ли что-то может пойти не так.       А Хагрид же, пока я думал на отвлечённые темы, как-то даже разгорячился, рассказывая про своих любимых драконов.       — Знаешь, Хагрид, а ты, я смотрю, много ходишь по лесу?       — А? А, ну да, много хожу, собираю некоторые травки для профессора Снейпа, да присматриваю за отведённой территорией, а что? – ответил он, несколько озадаченный от столь внезапной смены темы.       — Ну, я просто заметил у тебя некоторые магические травы вон в том углу сушатся, да и я слышал в лесу водятся единороги, оборотни, кентавры и прочая живность... Ты не мог бы дать мне их волос или ещё что-нибудь, единороги же, вроде, рога откидывают? Нет, ты не думай, я даже заплатить готов, у меня есть некоторая сумма галлеонов, осталось после похода в Косой Переулок, ну так как?       — Знаешь, по правде, мне это и не нужно, я сам, конечно, иногда продаю то, что найду в лесу, чтобы немного... Да, тебе это пока рано знать, но так-то я почти всё профессору Снейпу отдаю, если что надо для дела, почему бы не дать, – Хагрид встал со стула и, пройдя к большим корзинка возле входа, по очереди открыл их. Это были пять корзин, в которые я мог поместиться полностью, и чего только не было в этих корзинах, кажется это рай. — Если хошь, то возьми, что нужно, конечно, а что делать-то собираешься?       — Да я решил зельями заняться, профессор Снейп кучу книг для повышения квалификации дал на изучение, а вот практики маловато, вот и практикуюсь помаленьку.       — А, ну это хорошее дело... Только аккуратно там, у меня в детстве часто котлы взрывались, один раз даже со светящиеся рукой несколько суток ходил, пока вся жидкость не выветрилась, потом кожа была очень чистая и быстро на солнце обгорала. Да, вот помню ещё...       От Хагрида я ушел в прекрасном расположении духа, был уже вечер, поднимался сильный ветер, на улице ощутимо похолодало и я шёл в Хогвартс по небольшой тропинке, что была протоптана к замку; в моей сумке, что спешно собирал в своём классе-кабинете, лежало два рога белых лошадок и небольшое количество их волос, всего лишь пучок, хотя, если подумать, целый пучок... Также я унёс от лесника некоторое количество трав, чешуек змей, какие-то когти зломорда, как его называл Хагрид, несколько клыков оставшихся от волков и хвосты ящериц... В общем, прибарахлился на славу. Завтра уже праздник, но это, на самом деле, не повод расслабляться, надо попробовать привязать жесты к заклинанию – они помогут в формировании магического конструкта, да и сбор энергии можно будет этим увеличить, поможет ещё больше сократить текущее время создания заклинания. Я, кстати, только сейчас об этом подумал, все волшебники упрощают свои заклинания, делая их в дальнейшем без жеста и слов, я же как бы действую совершенно наоборот, потому что просто не хватает силы на большее. Получается в будущем мне нужно будет снова отбрасывать всё то, что я придумываю сейчас... Смысл тогда так заморачиваться? Хотя кого я обманываю, мне это просто интересно.       В свой класс я заскочил уже под вечер и, разложив по партам ингредиенты, начал их систематизировать, держа под рукой таблицу совместимости и книгу тысячу растений и грибов по травологии. Что сказать? Многие ингредиенты бесконфликтны, как написано в одном учебнике по зельеварении, несут похожие волшебные свойства только несколько травок, таких как Эвглинина и Процерия, а также рога и волосы единорога, обладая ярко выраженными лечебными свойствами, вследствие чего шли на конфликт с остальными ингридиентами, которые, можно сказать, обладали более агрессивной магией. Попробовать сварить сильный мутаген на увеличение магических свойств? Но с елью не вышло, почему я решил, что может выйти со мной? А если использовать кого-нибудь другого, перед этим связать с кем-нибудь для стабилизации сознания, да и излишки силы будут уходить...       — Связать... Точно, – я сильно ударил себя по лбу, фамильяр, привязка животного. Если привязать сильное магическое животное к себе, то это и так по идее будет раскачивать магические возможности, потому что животное будет постоянно взаимодействовать со мной, а если ещё и усилить его магически... Нужно сильное магическое животное, очень сильное. У Слизерина, вроде, был Василиск, а мне тогда нужен дракон. Эта мысль заставила горько усмехнуться, где бы ещё найти дракона, распространение их на территории Англии запрещено... Стоять... У Хагрида же будет дракон, если попробовать убедить его... Да нет, не согласится... Но это возможность для Хагрида присматривать за ним и оставить у себя, может и согласится. Решено, попробую убедить Хагрида, как только у него появится дракон, а пока стоит создать нужные заклинания, да и поискать в библиотеке не мешало бы, там же должно быть что-то подобное.

***

      На следующий день был праздник, однако уроки никто не отменял. Я, поражённый вчерашней идеей, сидел на уроках как на иголках и просчитывал в своей тетрадке чары привязки фамильяра. Пока что получалась очень длинная конструкция, тянущая на целый ритуал, потому что запихать всё в одни чары навряд ли получится, тем более я хотел увеличить свою силу и силу привязываемого существа за счёт магической мутации от нового состава краски, что уже начал прорабатывать и думаю начать варить завтра же, на выходных, этого времени должно хватить. Надо найти книги по составлению ритуалов, хотя если использовать собственную кровь для создания рисунка на двухмерном пространстве и использовать моё уравнение, то ритуал развернётся на любую мерность, впитывая столько энергии, сколько будет нужно мне. Остановлюсь на седьмом измерении, число в арифмантике довольно счастливое и легко просчитываемое. Осталось только найти такую прорву магической силы, думаю, стоит обратиться к тем же ритуалам и выписать сбор энергии вокруг основного блока... Ритуал должен идти автоматически, хотя, думаю, цветочек сможет удержать контроль срабатывания даже без меня, всё-таки он разумен и обладает своей силой, а дальше место для волшебника и привязываемого животного, вот и грубый план готов. Осталось лишь составить список изменений, возможности привязки, обмен энергий между волшебником и животным, ментальная связь... Думаю до Нового года справиться, пусть ритуальный рисунок и займёт всё помещение моего нового кабинета.       — Вы, наверное, очень заняты, мистер Мещерский, или вы уже знаете всё о трансфигурации, тогда вам не будет сложно рассказать нам про три исключения из запретов трансфигурации Гампа, – профессор Макгонагалл смотрела на меня довольно сердито, всё-таки впал я в магический экстаз от большого количества идей, опять.       — Простите, профессор Макгонагалл, – я поднялся, закрывая свою тетрадь и отодвигая её от любопытного взгляда Гермионы, ещё не хватало, чтобы она читала мне нотации; честно говоря я к этому спокойно отношусь, но порой жутко раздражает. — Правила исключения состоят из алхимических возможностей магии и, так сказать, трансмутационого прошлого трансфигурации: превращение в золото возможно, но с очень большими затратами магических сил и при должной искусности волшебника, также стоит использовать тяжёлые металлы, лучше всего подойдёт, наверное, уран; трансфигурировать еду можно из воды, она не повредит человеку при обратном своём превращении, но и какой-либо пользы от неё не будет, ну и невозможность превратить животное в человека... По правде можно, но он не будет работать, на этом вроде все профессор.       — Информативно, но могли бы и лучше излагать свои мысли, мистер Мещерский, один балл Гриффиндору за правильный ответ.       Я сел на место и сразу же убрал тетрадь в портфель, погрозив пальцем Гермионе, на что она смешно надулась... Во даёт, я-то ей ничем не обязан, хотя она порой просто отличный собеседник и компаньон, пока не начинает нудеть о правилах и запретах, как будто бы не на Гриффиндоре учится... Дам-с, когда я начал оправдывать все свои попытки извращённого самоубийства гриффиндорством, надо отучаться от этого, пусть и очень удобно, и вопросы ко мне сразу отпадают, блин, а это шикарная же идея, буду пользоваться.       Урок закончился довольно быстро, последней парой были чары, и я сразу же пошёл в кабинет профессора Флитвика, но моим планам не суждено было сбыться – Гермиона схватила меня за руку, когда я уже отошёл от кабинета трансфигурации на десяток метров.       — И что ты опять задумал? Только не пытайся увиливать, я краем глаза увидела тот большой, на всю страницу твоей проклятой тетрадки... – её взгляд был тяжёл, как для двенадцатилетней девочки, ну и строгий голос на мотив Макгонагалл явно придавал ей уверенности в успехе вытягивания информации, только вот не на того напала...       — Это не важно, Гермиона... Я ещё не закончил расчёты, возможно ничего не получится, а просто так языком болтать я не приучен, тем более это не так интересно, как тебе кажется, просто очередное заклинание, что я составляю для себя, наконец-то сошлись некоторые примеры... Ну, не суть важно.       — Как я понимаю, ты ничего не расскажешь, да? – я только утвердительно кивнул, что-то говорить не хотелось – не люблю, когда она так себя ведёт, может, стоит обидеться, как раз можно строить из себя оскорблённую невинность и не подпускать её к своим работам, пока я не закончу.       — Ну хорошо... Только знай, Константин Мещерский, ты безответственный тип и твои эксперименты когда-нибудь выйдут кому-нибудь боком, возможно даже тебе, ну, или мне; ты бы знал, как я в прошлый раз за тебя перепугалась, когда то дерево начало опутывать твою руку... Может, я смогу помочь тебе в этих твоих изысканиях? – я тяжело посмотрел на девочку, что уже не напоминала строгую учительницу, а выглядела несколько растерянно и как будто бы виновато. Тяжело вздохнув, я кивнул, соглашаясь на участь быть дальше спасителем гриффиндорцев в своём собственном гриффиндорстве.       — Только не пилить! – поднимаю указательный палец перед лицом. — Не раздражать! Глупых вопросов не задавать, да и вообще о темах экспериментов не распространяться и даже не думать за пределами рабочего кабинета. Как, кстати, у тебя дела с чувствительностью?       — Ну, вроде бы, я что-то такое ощущаю, но слишком смутно... А так да, я согласна на такие условия, только давай без летальных последствий на рабочем месте, хорошо?       — Ну, это как получится...       — Костя! Сглазишь же, а я не хочу умирать с тобой в один день... Это слишком неприлично! – её лицо чуть покраснело, и девочка оглянулась, думая, что её кто-то мог услышать, но все были слишком заняты, доставая и проверяя свои самостоятельные работы.       — Не парься об этом, потом поговорим о том, что я задумал... А сегодня я хотел заняться приготовлением очередной краски для...       — Опять? Нет, ты серьёзно? Одного мутанта было мало, что ли?       — Я и не хотел экспериментировать на растениях, мне она понадобится намного позже, когда я закончу основной проект, её приготовление один из этапов... Ладно, пошли садиться, сейчас уже начнётся занятие.       — Поговорим об этом после занятия.       Урок проходил спокойно, профессор Флитвик преподавал нам левитацию: очень простое заклинание, что позволяет делать то, что я могу делать без палочки, хоть и в меньших объёмах, – левитировать предметы. Заклинание было давно выучено, что мной, что Грейнджер, поэтому мы сидели и просто слушали вставки профессора о чарах, а он знал о них достаточно много, даром, что ли, Мастер Чар и Заклинаний. Урок кончился феноменальным успехом Гермионы и порванным в клочья чувством гордости рыжего пацана, из-за чего он оскорбил Гермиону; девочка расплакалась и убежала, я же стоял, как идиот, с её сумкой в руках... Подойдя к Рону, без лишних слов вдарил ему в челюсть и, встряхнув рукой, пошёл на поиски Грейнджер. Пойти плакать она могла и в туалет, и в свою комнату, а может забилась в каком-нибудь укромном местечке и тихо себе рыдает. Да, маленьких девочек я ещё не успокаивал, стоит попробовать, всё-таки боевой товарищ, лаборант и прочая, и прочая. Все ушли на пир в честь праздника, а я уже второй час слоняюсь по Хогвартсу, остался только последний женский туалет на втором этаже замка. Пока шёл туда, по пути открывал двери и заглядывал в комнаты; ничего интересного на пути следования не находилось, да и некоторые классы были закрыты чарами явно похлеще Коллопортуса, раз не открывались обычной Алохоморой.       Когда же я встал перед дверью в туалет и, прислушавшись, услышал тихие всхлипы, то постучался.       — Гермиона, это я, Костя, ты там как?       — Уходи... – донеслось мне в ответ искажённым от слёз тоном.       — Я вхожу, что бы ты там ни делала, я сейчас войду, поэтому лучше приготовься к этому... Раз... Два... Три, – я открыл дверь и увидел девочку, что стояла над раковиной и умывала свое лицо.       — Ну и с чего ты решила поплакать из-за слов какого-то придурка, что, живя в волшебном мире с детства, даже колдовать до сих пор не может?       — Я... Понимаешь, в школе, ну обычной, меня всегда дразнили за то, что я старалась всем помочь, они же не знают, что будет, если я подскажу, почему нельзя умерить свою гордость, а?       — Ясно... Тяжёлый случай, Гермиона. Всегда будут люди, что будут завидовать твоим успехам, а зависть это не самое хорошее чувство, если, конечно, она не белая, так вот, зависть толкает к гневу, гнев толкает к ненависти, ненависть залог страданий... Ну, в общем, он разозлился на тебя, что он ничего не может, просто забей на него, а лучше на всех – не поучай сама, пока тебя кто-нибудь сам об этом не попросит, тогда таких казусов не будет... Ну и, если тебе будет от этого легче, хотя я в этом сомневаюсь, я выбил ему зуб за твоё оскорбление.       — Костя... И почему я не удивлена, – девочка прикрыла лицо рукой и покачала головой.       — Эй, я, вообще-то, за тебя заступился, нормальная девчонка уже бы улыбалась и весело осыпала меня благодарностями.       — Ты побил ученика, как за это вообще можно благодарить?       — Ты чувствуешь? Какой-то странный гнилостный запах, как будто бы кто-то совершенно рядом сдох...       — Это точно не я, – девочка покачала головой, а потом посмотрела за меня, отвернувшись от зеркала, и оцепенела от ужаса, во всяком случае широко расширенный зрачок и открытый в немом крике рот явно указывали на это.       — Аааааааа! – Ультразвук, выданный Гермионой, чуть не оглушил меня, но я тоже не сплоховал, когда обернувшись увидел долбанного горного тролля; выхватил палочку и начал готовить свое, пока, единственное мощное заклинание. Сильная эмоция страха подстегнула энергию устремившуюся на кончик волшебной палочки, а словесная компонента слетела раньше, чем тролль успел поднять дубину для моего устранения. — Mánë ecet! – крик, сорвавшийся с моих губ, выморозил весь туалет, на зеркалах появилась маленькая корка льда, а воздух стал ощутимо прохладнее, градусов так на сорок. Большое искажение воздуха врубилось в поднявшего надо мной дубину тролля и, перерубив его пополам, вынесло дверь за его спиной; повсюду разлетелись ошметки внутренних органов животного, что просто взорвались от силы удара, сам же он почти моментально издох. Весь забрызганый кровью с ног до головы, как, в общем, и весь туалет вместе с Гермионой в придачу, я с каменным лицом подошёл к животному и, достав склянки для зелий, начал наполнять их. Воздух, хоть и маленько вернул свое тепло, смешавшись с щедро поступающим воздухом из коридора, пропах стальным запахом крови и внутренностей тролля, да ещё и он сам вонял просто ужасно, что, вкупе, создавало довольно таки непереносимое амбре. Наполнив восемь свободных склянок и примеряясь к голове тролля, чтобы вырвать ему один не лопнувший глаз, я заметил новых действующих лиц, появившихся в туалете.       — Здарова, парни... А мы тут так, троллями балуемся.       Мне почему-то не ответили, а только повываливали содержимое своих желудков на пол туалета. Гарри и Рон прибежали спасать Гермиону, как я вообще мог забыть про тролля в школе? Как я мог забыть про такую угрозу? Феноменальный дебилизм, нужно будет вспомнить всё о книгах и куда-нибудь запи... Нет, записывать нельзя, остаётся только надеяться на собственную память, и, как я помню, сейчас прибегут профессора, поэтому лучше валить отсюда. Срочно валить.       Я, взяв Гермиону за руку, пошёл на выход из туалета, и как только мы обошли скрюченных Уизли и Поттера, нам на встречу выскочил профессор Снейп, за спиной которого маячил остальной преподавательский состав Хогвартса. Голова уже начала болеть, и я стопроцентно был уверен, что магический отходняк от колдовства ударит по мне намного жёстче, чем до этого на опушке.       — Что здесь происх... – профессор Снейп остановился прямо на входе и осмотрел меня и Грейнджер внимательным взглядом, после перевёл свой взор на парней, что с трудом, но взяли себя в руки. — Что здесь произошло... Я надеюсь, вы потрудитесь объяснить, молодые люди, как порвало на части тролля, вернее, кто это сделал? – мужчина по очереди посмотрел в глаза парней, а после перевёл взгляд на Гермиону и его брови чуть приподнялись, теперь Снейп смотрел только на меня.       — Интересное заклинание, мистер Мещерский.       Но как-то отреагировать на его слова я попросту не успел, сознание заволокла бешеная боль и чесотка в темечке, ноги подкосились, а голова вообще отказывалась хоть как-то мыслить – я потерял сознание.