Приключайся! Всегда!

      — Ронни, вставай! — Рыжий долговязый мальчик лишь посильнее закутался в своё лоскутное одеяло, которое мама своими руками сшила ему на день рождения, тогда ещё совсем маленькому мальчику было всего лишь восемь лет. Одеяло было большое, ведь делалось Молли — мамой парня — явно на вырост. Оно было тяжёлым и тёплым, Рон даже сейчас мог полностью завернуться в него чуть ли не два раза, что говорить об эмоциях малыша, которым он тогда был, получившего столь большущий подарок. За годы Рон сильно привязался к этому одеялу и даже в Хогвартсе постоянно сожалел, что не взял его с собой в школу, уж больно родным, тёплым и удобным оно было.       Только расслабившись и снова провалившись в полудрёму, даже почти уснув, мальчик слегка поморщился от того, что услышал достаточно тихий скрип ступенек винтовой лестницы, а после и половиц в небольшом коридоре-закутке, в котором находилась его комната.       Отвернувшись к стенке поплотнее и укутавшись в своё одеяло, Рон попытался сделать вид, что он ничего не слышал, и поспать подольше, как он всегда любил, но у того, кто пришёл его будить, явно были другие планы. Ожидаемо почти сразу, как шаги за пределами комнаты затихли, раздался достаточно громкий стук в дверь, после чего в комнату вошла рыжая женщина, мама Рона.       Немного полноватая, в по-домашнему затёртых, не сильно старых вещах, женщина, несмотря на свой возраст, была крайне обаятельной. То ли из-за добрых, счастливых глаз и характера, то ли сама по себе, но она обладала некой харизматичной притягательностью, никто бы не мог назвать её внешность страшной или же негармонично отталкивающей. Она чуть улыбнулась самым краешком губ, смотря на большой свёрток, что лежал на кровати.       — Рон, просыпайся, мой хороший, если ты не забыл, сегодня ты отправляешься в гости, а значит, тебе нужно успеть привести себя в порядок. — Осмотрев комнату подростка, что был всегда достаточно неопрятен в быту и со своими вещами, Молли Уизли с малость разочарованным вздохом взмахнула своей волшебной палочкой, заставив скинутые перед сном вещи своего самого младшего сына аккуратно сложиться на стуле, после чего подошла к завернувшемуся в одеяло мальчику. — Вставай, Ронни.       Тяжело вздохнув, мальчик всё же разлепил свои глаза и повернулся к матери, когда она аккуратно раскачала его за плечо. Женщина тепло улыбнулась своему мальчику и, ущипнув его за нос, пошла к выходу, уже не слушая чертыханья её непослушного сыночка.       — Ну мам.       — Я жду тебя внизу, надеюсь, ты уже собрал свои вещи?       — Да, мам. — Ещё достаточно сонным, но уже явно идущим на поправку голосом ответил Рон.       — Я проверю, Ронни, а теперь давай вставай, ты сам захотел поехать в гости, так что и не думай возникать. — Женщина вышла за дверь и аккуратно прикрыла её за собой. Было видно, что вся эта ситуация приподняла ей и так хорошее настроение, уж больно сильно она любила своих детей, ей всегда было радостно наблюдать за ними.       Ещё с трудом понимая, что вообще происходит, мальчик широко зевнул, запрокинув руки вверх и потягиваясь. Понимание того, что ему уже точно не дадут нормально поспать, расстраивало и вгоняло в уныние, но делать было нечего, матушка хоть и была всегда доброй и ласковой, но порой могла навести такого шухера за непослушание, что даже профессор Снейп легко бы померк перед её гневом. Сев на кровать, Рон посмотрел в сторону своего шкафа, рядом с которым стоял большущий коричневый чемодан, и насупленно кивнул.       Растерянно смотря на большой и, в общем-то, единственный в его распоряжении чемодан, куда недавно сам покидал свои вещи, Рон чуть скривился и, сонно пробурчав что-то, чего даже сам не смог бы сейчас разобрать, снова зевнув, повалился на кровать, уткнувшись в большущую пуховую подушку, что ещё сохраняла лёгкое тепло его тела после столь замечательного сна.       Рон по приезде домой не хотел сразу же заниматься делами, а потому не сильно-то и волновался о взятом на себя обязательстве подумать о правилах их нового ордена. Честно говоря, мальчик просто забыл на время о делах и просто отдыхал, играясь с братьями и младшей сестрёнкой. Кто же мог подумать, что время так быстро пролетит.       Вчера Рон честно сел за свой уже порядком покорябанный старый стол и попытался придумать хоть что-то. Ведь это было так интересно и необычно. Ему нужно было составить правила полноценного магического ордена. Но была проблема: он просто не знал, чем их орден будет заниматься, понятно, что магией и учёбой, но само название, Орден Экскалибура, толкало рыжего мальчика на слишком уж сильные мысли о рыцарях и славе, которую он мог бы получить.       Всю свою жизнь Рон пытался хоть как-то выделиться среди своих многочисленных братьев. Билл, Чарли и Перси хорошо учились, и мальчик не думал, что заслужит больше внимания родителей, если вдруг каким-то чудом сможет учиться лучше них в Хогвартсе. Близнецы были балагурами и затейниками, про таких всегда говорят: душа компании. И как-то стать точно таким же Рон просто не мог, так как не понимал, откуда они берут свои шутки.       Он не был дураком. Отлично играл в шахматы, да, не хватал звёзд с неба в учёбе, но только потому, что не думал, что ему это поможет произвести впечатление на всех своих многочисленных родственников, а главное, конечно, на родителей. Так или иначе, Рон всё же смог отличиться, мальчик стал другом героя магического мира и сам хотел стать таким же, как и Гарри, самым настоящим героем. Это был его шанс выделиться, показать, что он не всего лишь шестой сын многочисленного семейства, а Рональд Билиус Уизли, единственный и неповторимый.       Время в школе шло день за днём, и мальчик, наблюдая за своим новым другом, не замечал в нём ничего героического, особенного, того, что выделило бы его из всех. Нет, Гарри был хорошим другом, добрым человеком и с ним было весело, но отсутствие тех самых черт настоящего героя, которыми, по представлению самого мальчика, должен был обладать последний Поттер, сильно расстраивало Рональда. Но как бы сильно он ни был разочарован отсутствием бесстрашия, великой магической силы, знаний и опыта, Рон всё же был верен своему новому другу и, когда пришло время действовать, не отвернулся от него, хоть ему и было очень страшно идти, считай, на смерть, прямо церберу в пасть. Они — Рон, Гарри и Гермиона — пошли спасать философский камень и даже справились с этой очень уж непростой задачей. Директор наградил их очками факультета, и Гриффиндор за много лет впервые занял первое место в соревновании факультетов, забрав себе кубок школы, разве это не был героический поступок?       Рон думал, что это его звёздный шанс, что теперь уж родители точно увидят, какой он герой, и что он отличается от своих братьев в лучшую сторону. Он думал, что они будут выделять его хоть немножко, может быть, даже купят новую волшебную палочку, потому что старая, что принадлежала ещё его брату, совсем поистрепалась... Но мама и папа всё так же любили всех детей одинаково, единственное что, уделяя больше времени Джинни, младшей сестрёнке Рона.       Он сдержался, не стал выступать, постарался не расстроиться. Даже не обиделся, когда мама сильно поругала его, использовав в ходе воспитательной беседы жалящие заклинания, это всегда было неприятно, но на этот раз мальчик видел, что мама действительно расстроена и напугана. Это было даже как-то стыдно, осознавать, что именно он стал причиной столь сильных, ранее видимых лишь один раз в жизни, эмоций женщины, она очень сильно боялась за его жизнь. Но как бы Рональд ни хотел расстраивать маму, для себя мальчик всё уже решил. Рон помнил разговоры со своими друзьями о магическом рыцарском ордене и теперь точно хотел стать настоящим героем, непогрешимым борцом со злом, даже если мама не примет его выбор и снова накажет его, он не отступит.       Сидя вчера за столом и думая о правилах ордена, Рон вспоминал свой собственный подвиг, он пожертвовал собой, чтобы Гарри и Гермиона прошли дальше... В тот раз он не мог поступить по-другому, хоть и видел несколько возможностей победить, но тогда точно пострадала бы Гермиона. И, как он узнал позже, без этой умной девчонки дальше они бы не прошли, а потому это был правильный выбор. Успех всего их похода тогда зависел от Рона, и это чувство победы, внесённого в общее дело вклада, так сильно понравилось мальчику, что отпускать он его не хотел. Опираясь на собственные ощущения, Рон смог вчера записать первую придуманную им строчку:       — Быть готовым рискнуть всем ради своих товарищей по ордену.       За первой строчкой, чуть побледневшего мальчика, что ещё помнил боль от падения о каменную поверхность с достаточно большой высоты, пошла вторая:       — Всегда стремиться стать лучше во всех отношениях, чтобы быть готовым помочь членам ордена, когда это будет нужно.       Рон был горд, что смог хоть что-то придумать, две неровные строчки, написанные на листе пергамента, наполняли его жизнь новым смыслом, полноценной особенностью. Это было то, чего не было у его братьев, собственное дело, ради которого он мог бы рискнуть жизнью, как сделал это уже один раз. И с чувством достоинства мальчик вчера разделся и лёг спать, только сегодня, взглянув на свой чемодан, осознав, что меняться ему самому надо в первую очередь, чтобы соответствовать тому, что он написал. Чтобы ему не было стыдно за себя...       Снова встав с кровати, мальчик снова потянулся до хруста в позвоночнике и, посмотрев на ровно сложенные вещи, лежащие на стуле, Рон сразу же покраснел, осознавая, что уже так сразу не справился со взятыми обязательствами. «Становиться лучше» — просто это написать, а тяжело делать, ведь следить за собой, учиться и совершенствоваться магически... Рон в этой простой надписи подразумевал всё и сразу, оттого сам должен был первым стараться быть лучше, во всяком случае в том, в чём видел свои недостатки, потому что он придумал эту строку, и ему отвечать за неё.       Тяжело вздохнув и пересилив собственную лень, Рон заправил свою кровать и, посмотрев на собственный чемодан, куда он просто покидал вещи, ощутил явные признаки тоски от предстоящей ему работы. Со злостью взяв себя в руки, мальчик откинул лень в сторону и, схватив чемодан за ручку, потащил его к кровати.       Мама всегда складывала вещи одним лишь движением палочки. Это было просто и привычно, Рон не любил прибирать за собой и тем более следить за постелью и комнатой, в этом, как он считал раньше, не было никакого логического смысла. Зачем стараться что-то делать руками, если мама может движением палочки сделать это всё быстрее и намного лучше, чем он бы смог сделать, даже занимаясь этим всю жизнь на протяжении ста лет. Жалко, что ему пока что нельзя колдовать дома... Хотя, к своему стыду, Рон и не знал нужных заклинаний, чтобы наводить порядок в комнате.       Покачав головой и взгромоздив чемодан на кровать, рыжий мальчик стал аккуратно перекладывать свои вещи, чтобы всё теперь лежало в порядке и правильности. Он правда решил стараться стать лучшей версией себя, чтобы, когда потребуется, все члены его нового ордена могли сказать, что Рон — самый лучший и выдающийся представитель Ордена Экскалибура.       Улыбнувшись своим мыслям, подросток двенадцати лет даже не заметил свою мать, что снова пришла будить его. Молли Уизли стояла в дверном проёме и с удивлением наблюдала за своим сыном, что, наверное, впервые в жизни заправил собственную кровать и теперь аккуратно складывал вещи в чемодан.       Чуть улыбнувшись, женщина прикрыла дверь и, движением палочки наложив заклинание заглушения на собственные ноги, чтобы не скрипеть половицами, спустилась на первый этаж дома. Всё её многочисленное и любимое семейство уже просыпалось, а значит, им надо было накрыть поесть, а, как известно, все Уизли никогда не были против того, чтобы плотно покушать.       Утро для Рона пролетело невероятно быстро. Он собрал свои вещи, прибрал небольшое количество мусора в комнате, после чего почистил свои зубы и спустился на завтрак. Как всегда, его братья уже сидели за столом на своих местах. Джордж и Фред перешёптывались друг с другом и весело подмигнули Рону, каждый разными глазами, когда он сел слева от их балагурящей компании. Поведение близнецов даже заставило парня чуток насторожиться и насупиться, уж больно сильно они любили поприкалываться над ним. Однажды они даже чуть не заставили его принести Непреложный обет, что, конечно, с негодованием прервала мама, выпоров всех троих. Именно тогда Рон в первый раз и увидел явный страх в глазах этой добродушной женщины.       Перси чинно восседал на своём месте и посматривал на близнецов с лёгким неодобрением во взгляде, а Рону же показал большой палец, что насторожило мальчика ещё больше. Всё сегодня было как-то странно. Обычно Перси не любил обращать на него внимание, только ругал. Этот зануда вообще никогда не знал толка в развлечениях, углубившись в учёбу, а уж когда стал старостой, вообще загордился.       — Я рад, что ты наконец-то взялся за ум, Рон. — Обронив эти слова, глупый и занудный старший брат принял тарелку с утренней овсянкой из рук мамы и чинно положил первую ложку с кашей себе в рот.       Близнецы тут же переглянулись и резко повернулись в сторону младшего брата, внимательно смотря за его поведением и глазами. Мама с утра уже успела нахвалить Рона за то, что он прибрался в своей комнате, и попеняла им за их некоторую неряшливость, хотя, конечно, до Рональда ещё вчерашнего дня им было очень и очень далеко.       — Может, его подменили?       — Или опоили?       — Не, никакое зелье бы не взяло его лень...       — Это точно Империус!       Покивав друг другу, близнецы, также не сговариваясь, повернулись к Молли, принимая от неё свои порции каши в руки, они заговорили одновременно, что всегда поднимало настроение и веселило всех в многочисленной семье Уизли:       — Спасибо, матушка, но, кажется, наш брат находится под страшным-страшным непростительным заклятьем.       Выдав близнецам подзатыльники, Молли только с улыбкой покачала головой, поставив тарелку с кашей перед младшим сыном.       — Не слушай этих озорников и кушай, Рон.       Буркнув слова благодарности, парень уловил взгляд младшей сестры, что с интересом поглядывала на него, но молча жевала свою кашу. Не став ничего спрашивать и самую малость покраснев, Рон продолжил жевать, почти не чувствуя вкуса ягодного, брусничного джема, что его мама добавила всем в кашу.       — Всем доброе утро. — Отец семейства появился чуть позже обычного, одетый по-домашнему, он поцеловал свою жену в щёку и сел во главе стола, сразу же приступив к трапезе.       Уже позже, когда все братья и сестрёнка разбежались по своим комнатам или же на улицу, Рон остался вместе с родителями. Сегодня он отправляется в гости к своему знакомому с факультета, где так же должен был встретиться с Гарри и Гермионой.       Если признаваться себе честно, Константина Мещерского, в гости к которому мальчик собирался, Рон недолюбливал. Парень хорошо учился, бегал по утрам, выполнял все заклинания с первого раза, ладил со всеми, с кем бы ни общался, и раздражал своей непрошибаемой уверенностью в собственных силах. А ещё порой сильно пугал.       Мало кто замечал, но Рон, вынужденный вместе с Гарри следить за мальчиком, когда тот чем-то обидел Гермиону, видел, каким взглядом он смотрел на свой родной факультет. Это были не детские глаза и эмоции, тогда Мещерский снова уселся в углу факультетской гостиной и с какой-то даже магической отстранённостью рисовал какой-то пейзаж. И именно тогда Рон понял, что что-то с ним не так. Никаких улыбок, ни движений лица, он даже не моргал. Каменное лицо и скупые движения рук, а также невероятно тяжёлый взгляд. Рон не мог выразить, чем же так страшен был Константин, но он просто как будто бы был другим, не таким, как обычно. Как будто бы из-под оболочки странного, но всё же порой весёлого парня выглядывал кто-то другой, тот, кто не понимал, зачем он здесь находится и как докатился до такой жизни, это было сложно объяснить даже самому себе.       Ну и даже если не брать во внимание странное, по мнению Рональда, поведение Мещерского, было и без того много странностей, связанных с этим первокурсником. Будучи маглорождённым, этот парень откуда-то получил самого настоящего дракона и, к большому удивлению мальчика, общался со слизеринцами. Ну, во всяком случае, с одной уж точно. Мерзких змей Рон терпеть не мог, уж слишком о многом он был наслышан о выходцах с зелёного факультета, а общаться с тёмными магами себе дороже, это знал каждый.       Так же тот, к кому Рон собрался отправиться домой, раздражал его тем, что он был и правда популярен, как будто бы никто не замечал его особенностей. На факультете к Косте абсолютно все относились хорошо, так как он не приносил проблем, всегда готов был поддержать какую-нибудь шутку близнецов и играл на своём странном инструменте, устраивая весёлые вечера под музыку в гостиной Гриффиндора.       Рон понимал, что, возможно, он просто завидует этому мальчику, а потому злился ещё сильнее и на Костю, и, как бы это ни было странно, на себя, оттого, что это неправильное и злое чувство, так всегда говорила мама, а Рон не хотел быть злым. Изменилось же всё только под лето, когда сам Рональд получил минуту собственной славы и приглашение к основанию ордена... Тогда Рон понял, что Костя, возможно, и правда, как все вокруг говорили, станет великим волшебником. И такими же сильными волшебниками станут все, кто попадёт в Орден Экскалибура.       Слегка улыбнувшись, мальчик довольно отпил травяного чаю, что поставила перед ним мама. Многое поменяется в будущем году, уж Рон постарается и не оплошает. Он тоже станет великим волшебником и будет стараться изо всех сил, так как пообещал себе это, а обещания непременно следует исполнять.       Шумные сборы продлились недолго, уменьшив всё-таки проверенный матушкой чемодан, отец положил его в карман, в то время как переодевшийся в приличный, ещё не слишком старый, зелёный в клеточку костюм Рон подошёл к камину, что находился на первом этаже дома.       — Ты готов, Рон?       — Конечно, пап, а как мы будем добираться?       — Сначала в Лондон, в «Дырявый котёл», а потом на автобусе, хочу попробовать прокатиться на магловском транспорте, всё-таки мы едем к ним в гости, и я уверен, что такое погружение в среду обитания маглов будет интересно не только для меня, но и для тебя.       Почесав свой затылок, Рон лишь улыбнулся на как всегда пышущего энтузиазмом отца, когда речь заходит о маглах. Рон подозревал, что папа так просто дурачится, ну чего он может не знать о простецах, если работает в отделе Министерства, что занимается зачарованными вещами маглов. По идее, он уже давно знает об их обществе всё...       — Думаю, да, пап, было бы здорово.       Попадание в «Дырявый котёл» с помощью летучего пороха было привычным, но, когда Рон впервые вышел через входную дверь паба в сторону улиц Лондона, он сильно растерялся. Самодвигающиеся повозки, как в школе, что только называются машинами, но, в отличие от папиного фордика, работают совершенно без магии, сотни и даже тысячи людей. Такого столпотворения мальчик никогда не видел и, растерявшись, просто держался за руку своего отца, который вёл его по этому каменному лесу, пахнущему не свежеупавшей листвой, грибницами и травами, а терпкими и порой даже противными запахами.       Пришёл Рон в себя только в автобусе, когда он, сидя напротив своего отца, смотрел в проплывающие за окном пейзажи. Они уже свернули на выезд из Лондона, по которому ехали, наверное, целый час, и сейчас стремились в сторону пригородов, в одном из которых, как знал мальчик, и живёт его знакомый, и где его ждут друзья, один из которых так и не ответил ни на одно письмо из школы, что порой сильно раздражало, но было даже логично, если знать, кто такие Дурсли. По рассказам Гарри, самые настоящие чудовища, что ненавидят магию всем своим сердцем и готовые убить даже просто за слово «магия» или «волшебство».       Выйдя на остановке и идя вслед за папой, что с улыбкой вертел своей головой, посматривая на ровные, аккуратные дома небольшого городка, Рон мог только удивляться столь сильной похожести маглов друг на друга. «Нора», дом семейства Уизли, была полностью построена отцом и мамой с помощью магии и не была похожа ни на один из домов волшебников, что проживали в Оттери-Сент-Кэчпоуле, а потому мальчик не мог не удивиться столь сильной похожести зданий, пока они не пришли к единственному выделяющемуся на всю округу дому. Нет, он был построен и выглядел точно так же, как и все остальные. Но вот фиолетовый фасад здания заставил Рона улыбнуться и переглянуться с отцом, что так же отзеркалил его улыбку. Чуть расправив свои плечи, Рон сделал первый шаг в сторону этого интересно выглядевшего дома семьи Мещерских.       Когда Артур, отец Рона, нажал на дверной звонок, раздалась достаточно громкая свирель. Дверь открылась только через минуту. На пороге стояла ещё молодая и красиво выглядящая женщина, что, вежливо поздоровавшись и узнав, кто прибыл, пропустила Рона и его отца в дом.       Миссис Мещерски показалась мальчику красивой и доброй женщиной. Она напоила их чаем и попросила остаться отца Рона до того момента, пока её муж и Костя не приедут вместе с Гарри. Артур вежливо отказался, так как свой выходной он хотел провести в гараже, снова копаясь в старом фордике или же изучая ещё какое-нибудь интересное изобретение магловского мира.       — Простите меня, но мне правда пора, вы же присмотрите за Роном? Знаете, мальчик бывает озорничает, но тогда вам просто надо будет на него прикрикнуть. — Чуть хохотнув, Артур повернулся в сторону насупившегося Рона.       — Думаю, вам и правда не стоит переживать. — Улыбнувшись, женщина пошла провожать мужчину из дома, что не заняло много времени. Старший Уизли вышел за порог и, немного пройдясь по тротуару, ведущему к дороге, махнул своей палочкой, после чего крутанулся на месте и исчез с лёгким хлопком.       Вернувшись на кухню, женщина присела за стол и, посмотрев на пытающегося аккуратно пить чай Рональда и улыбнувшись ему уголками своих губ, спросила:       — Так значит, ты друг Костика? — Рону прекрасно было видно, что женщине было очень интересно расспросить его о школе и, по-видимому, о Косте, от чего он внутренне содрогнулся, другом Мещерского он, можно сказать, до последнего момента не был, даже приятелями их назвать было сложновато.       — Эммм… Да, миссис Мещерски, но мы стали друзьями недавно. — Готов ли был Рон назвать Костю своим другом? После той чудесной идеи с орденом — точно да.       — О, ну я подозреваю, ты всё равно знаешь многое, что происходило у вас в школе, тем более, как я слышала, ты учишься с Костей на одном факультете. — Улыбнувшись и долив мальчику чай, Светлана встала и выставила на стол печенье. — Думаю, не стоит сильно перебивать аппетит, скоро будем кушать, а пока что расскажи-ка мне о том, что случилось с Костей зимой и почему он не смог приехать домой.       Сглотнув тугой ком, вдруг резко образовавшийся в его горле, Рон тихо выдохнул воздух из своих лёгких и всё же поведал матери своего приятеля о том, что же с ним всё-таки произошло накануне Рождества. Отказать женщине мальчик просто не смог, потому что уж больно пугающий у неё сейчас был взгляд, а потому он заранее про себя извинился перед Костей и говорил, говорил, говорил…       Этот импровизированный допрос прервал только подъехавший к дому автомобиль. Увидев через окно, как из машины выбирается его друг Гарри вместе с ещё одним пухлым мальчиком и вылезшим с другой стороны автомобиля Константином, Рон радостно улыбнулся. Он был счастлив, наконец-то эта женщина отстанет от него, и, бросив взгляд на миссис Мещерскую, Уизли боязливо вздрогнул, инстинктивно потянувшись руками к своей пятой точке, уж слишком сильно мама Кости сейчас была похожа на его собственную, а жалящие заклинания всегда были крайне болезненными.       — Значит, небольшой эксперимент…       — Эммм, миссис Мещерски, но это и правда не было так опасно, как вам кажется, тем более Костя в тот момент был крайне крут.       — Так не опасно, что он провёл столь долгое время в этом вашем больничном крыле. — Тяжёлый взгляд потемневших глаз придавил Рона к его стулу, и тот снова тяжело сглотнув схватился за свою кружку с чаем. У него была только одна надежда, что эта женщина всё-таки не прибьёт Константина, а то мальчику станет ещё более стыдно за свой длинный язык, чем сейчас.       — Дорогая, мы дома!       — Иду, Алексей, к нам как раз прибыл ещё один гость, и тебе нужно послушать, что он рассказал про нашего дорогого сына.       Глубоко вздохнув и выдохнув, мальчик проводил женщину взглядом и сделал длинный глоток из кружки. Ну хотя бы он позже получит от Кости за дело, а то, что он получит, Рон не сомневался. Он сам бы не утерпел и треснул по голове любого, кто рассказал бы его матери подобное. Тяжело вздохнув и отставив пустую кружку в сторону, Рон увидел троицу, вошедшую на кухню. Гарри весело и озорно улыбнулся ему, а стоящий рядом с ним мальчик, что был даже больше Гойла из Слизерина, махнул ему рукой. Встретившись же с прищуренным взглядом третьего, Рон лишь виновато покачал головой и развёл плечами.       — Я испугался...