(не)безвозвратно

      Почти весь путь Кенма молча сидит и привычно утыкается носом в телефон. Иногда его тонкие пальцы шустро перемещаются по экрану, набирая кому-то сообщение. Вероятно, Хинате. Насколько я знаю, кроме меня и Бокуто-сана, «десятый» из Карасуно единственный, с кем Кенма продолжает общаться после окончания школы.              — Кенма, хочешь пить?              Оглядываюсь на заднее сиденье, протягивая ему бутылку воды.              — Неа.              Коротко мотает все такой же, как и всегда, патлатой головой, даже не подняв взгляд. Я не настаиваю.              — Хэй, скоро уже прибудем на место, — в привычно радостной манере сообщает Бокуто-сан и искоса смотрит на меня с немым вопросом в глазах. Я, конечно, понимаю все без слов и едва качаю головой. Бокуто тихо вздыхает.              Растормошить Кенму было необходимо, но еще до начала путешествия мы оба сразу сошлись в том, что действовать следует осторожно и аккуратно, не нарушая хрупких границ. За почти десяток лет, что мы с Бокуто-саном знаем Кенму Козуме, распознавать эти границы стало гораздо проще, однако события последних дней многое поставили с ног на голову.              — Почему ты просишь об этом меня, а не Бокуто?              Куроо хмыкает, щурясь как кот, смотрящий на солнце.              — Бо в курсе, у него своя роль, куда без него, — улыбается и тут же серьезно продолжает: — Но что касается Кенмы, то здесь ты справишься лучше. Кроме тебя, он вряд ли послушает и доверится кому-то другому.              — Хорошо, Куроо-сан, обещаю.              — Спасибо, Кейджи. И еще, — он достает из кармана и протягивает мне неподписанный конверт, — передай его Кенме сразу после церемонии прощания.              Корзина с заранее приготовленной едой в руках Бокуто-сана. Он морщится, подставляя и без того загорелое лицо мягким предвечерним лучам.              — Я, наверное, лучше останусь в машине, — тихо произносит Кенма и мнется, спрятав руки в карманы шортов.              — Ну уж нет, — возражает Бокуто, передавая корзину мне, и хватает Кенму за плечи. Его крепкая рука выглядит еще более темной в контрасте с белой кожей Козуме. — Ты обязан попробовать все, что приготовил Акааши. Лично я мечтал об этом с момента, как сел за руль.              Бокуто смеется, потирает ладонью живот и подталкивает Кенму вперед. Тот, к моей радости, не сопротивляется и, как на буксире, плетется, чуть сгибаясь под весом обнимающего его Бокуто.              Кенма вообще на удивление сговорчив. Я не волнуюсь. Почти. Его смартфон без боя отправляется в мой карман (помню, как Куроо-сан делал подобное, чтобы заставить Кенму поесть, ещё во времена наших школьных дней), а взамен я пихаю в руки Кенмы контейнер с онигири. Когда после двух съеденных порций он тянется к коробке с мясными шариками, я непроизвольно улыбаюсь. Резко отвлекаюсь, когда Бокуто-сан, уплетая вот уже второй сэндвич, давится крошкой в попытке рассказать какую-то шутку. Под мой укоризненный взгляд Кенма шлепает его по спине, пока Бокуто-сан не перестает кашлять.              Крохотный коттедж, где мы ночуем, пахнет морем и лимонами. Внутри одна общая комната, а из мебели лишь плетеные кресла и старый диван, поэтому стелим спальники прямо на полу, благо что ночи сейчас очень теплые. Это лишь остановка на карте с нашим маршрутом, задерживаться мы не планируем.              Скрип двери заставляет меня проснуться. Бокуто-сан крепко спит, посапывая с открытым ртом. Очень хочется понаблюдать за ним, полюбоваться забавным лицом, которое вновь выглядит так по-детски, стоит ему расслабиться, погладить по растрепанным без укладки волосам. Но спальник Кенмы пуст, и я, едва касаясь губами лба Бокуто, встаю.              — Почему не спишь?              Козуме едва заметно вздрагивает: я подошел слишком тихо, песок глушит шаги моих босых ног. Пусть и не холодно, но накидываю на спину Кенмы рубашку.              — Не хочется.              Пожимает плечами, сутулится, будто желает спрятаться от меня.              — А таблетки?              — Мне не нравится их принимать.              — Тебе нужно отдохнуть, Кенма. Куроо-сан очень бы расстроился…              — Но Куро здесь нет! — резко обрывает меня, а я как будто не удивлен. Будто каждый день слышу, как Кенма Козуме повышает голос, дает волю эмоциям. — Больше нет…              Кенма опускается и плюхается на песок, утыкаясь лбом в острые, ну совсем мальчишеские коленки: он заметно похудел. Сажусь рядом. Сердце неприятно сжимается, когда вижу, как хрупкую фигуру Козуме мелко потряхивает.              — Я читал, что риск самоубийства после потери любимого человека наиболее велик в первые три дня, — слишком спокойно говорит Куроо. — Нет, я знаю, что с Кенмой подобного не случится. Он — мозг. Рассудительный, не идущий на поводу у эмоций. Это я бы зачах без него, с катушек бы слетел. Хах. А Кенма… Он у меня сильный. Он вытянет. Мы оба знаем, что мне осталось недолго. Он должен быть готов. Но все равно я хочу, чтобы вы с Бокуто были рядом, когда сам я уже не смогу. Вот.              Сложенную в несколько раз, Куроо передает мне свежую автомобильную карту.              — Здесь я отметил маршрут. Я обещал Кенме летнее дорожное приключение, как в тех фильмах, что мы смотрели в школе и мечтали, что однажды, когда станем взрослыми, залезем в тачку с открытым верхом и поедем вдоль всего побережья. Думал, успею сам, но…              Куроо замолкает на несколько мгновений.              — Вытащите его из дома, даже если будет шипеть как котенок и упираться. Не оставляйте одного.              Мы возвращаемся в дом ближе к рассвету. Кажется, Кенма слегка смущается, но выглядит явно бодрее, хотя глаза опухли от слез. Оба зеваем, пока Бокуто-сан видит сто первый сон, и желаем друг другу доброй ночи.              — Спасибо, Акааши, — тихо доносится до меня, когда я закрываю глаза, едва коснувшись подушки. Голос чуть с хрипотцой. Неудивительно. Стольких слов я не слышал от Кенмы, наверное, никогда. Вся та боль утраты, что скопилась внутри его хрупкого тела с момента ухода Куроо, выплеснулась наружу волной цунами.              — Просто не забывай, что мы с Бокуто всегда будем рядом и готовы выслушать.              После завтрака мы загружаемся и выезжаем обратно на трассу. Я сверяюсь с полученной от Куроо картой, хотя Бокуто-сан отмахивается и уверяет, что помнит весь маршрут наизусть (и я едва держусь, чтобы не упрекнуть его, когда он без колебаний сворачивает не туда на первой же развилке). Кенма вновь строчит сообщение, а через пятнадцать минут тишины я замечаю, как он мирно сопит, натянув на пол-лица капюшон не по размеру большой толстовки, ранее принадлежавшей Куроо. Бокуто-сан убавляет звук радио, а я жестом молча объясняю, что расскажу ему обо всем позже.