(не)безвозвратно

      — Слышь, каланча, — внезапно раздается справа от меня. — Там тебя босс желает видеть.              — Срочно? — Сверяюсь с часами на запястье. Из отпущенного мне на отдых времени в запасе не менее получаса.              — Нет, Яку-сану же делать больше нефиг, кроме как тебя, пиздюка, ждать, — гаденько прыскает Шинобу. — Шуруй давай, а то и мне под раздачу влетит, если телиться будешь. Нахер надо.              Едва сдерживаюсь, чтобы не послать его и не вписать вдогонку за «каланчу» и «пиздюка». Вместо этого покрепче затягиваюсь в последний раз и мысленно считаю до десяти и обратно. Шинобу ждет, пока я тушу брошенный под ноги бычок, и следует за мной, едва не упираясь брюхом мне в спину. Напрягает. И предчувствие какое-то поганое. Присел мне на хвост, чувствую себя как под конвоем.              — Тебе заняться нечем? Или думаешь, заблужусь без тебя? — раздражаюсь на полпути, понимая, что Шинобу не намерен свалить куда-нибудь по своим делам.              — Не быкуй. Велено сопроводить тебя прямиком до личных покоев босса, — гордо сообщает Шинобу, а я машинально закатываю глаза. Теперь ясно, отчего Шинобу скалится как гиена.              — Кто же тебе такое поручил? Сам себе, что ли? — Сарказм в моем случае лучшая защита, хотя так и зудит почесать кулаки о его туповатую морду.              Нельзя сказать, что я так уж люто не перевариваю Шинобу. В общем-то, мне на него глубоко насрать, как практически и на всю шайку Яку. Впрочем, наши отношения крайне взаимны: взялся мальчик из ниоткуда и сразу с комфортом расположился под теплым крылышком босса. В том, что мы с Яку спим, нас подозревали еще до того, как злая сплетня стала банальной правдой.              — Не ссы, пацан, — хмыкает Шинобу, когда мы тормозим перед дверью, и панибратски хлопает где-то ниже лопатки. Выше бы и не дотянулся. Блядский карлик. — Все в курсе, что у Яку-сана к тебе интерес особый. Отшлепает чуток, делов-то. Или вы подобное не практикуете?              Дергает бровями, сально лыбясь, видимо, в надежде выбесить меня прямо под носом у босса. Терплю. Не ведусь. Бьет-то, конечно, в цель, только вот за подобные разговоры, если Яку-сан услышит, яйца Шинобу будут висеть вместо колокольчиков над входной дверью.              Пристрастия свои босс не то чтобы особо скрывал, только вот обсуждать и, не дай боже, критиковать его сексуальные предпочтения, как и рост, было себе дороже. Не зря говорят: чем мельше пес, тем говнистей у него характер. Может, Яку Мориске и смахивал на карманного чихуачуха, но глотки грыз, как осатаневшая борцовая псина.              Стучу и, получив разрешение, вхожу под прицелом гнусного прищура Шинобу. Впрочем, насрать. Даже если ненароком в чем-то и продолбался (хотя где бы?), то пуля в лоб мне и правда не грозит.              Впервые я встретил Яку Мориске два года назад, когда устроился официантом в один из баров со скользкой репутацией и низкими моральными качествами, позволявшими взять на работу несовершеннолетнего пацана-сироту. Как выяснилось позже, бар принадлежал самому Яку-сану. Мысль, что фактически я работаю на якудзу, мало меня беспокоила. Я имел веские резоны цепляться за место с вполне достойной в моем положении оплатой, а посему счел справедливым условие держать рот на замке и вообще притворяться глухим и слепым, если дело не касалось заказа от клиента.              Когда управляющий попросил меня обслужить особого гостя в одной из вип-комнат, подсознательно я уже догадывался, кто ждал меня внутри. Странно, но мысль о том, с какой целью я, вероятно, был направлен в лапы к боссу якудзы, не заставила меня мерзко содрогнуться или покрыться липкой испариной. Я никогда не видел Яку Мориске в сопровождении девушек, зато неоднократно замечал того в компании парней, и те безусловно не принадлежали к выдрессированному кортежу бодигардов. Впрочем, стоило признать: Яку Мориске обладал изрядной долей обаяния и внешней привлекательности, а хруст купюр и платиновый статус банковской карты добавляли образу бонусные баллы в глазах потенциальных партнеров.              К счастью, Яку-сан откинул излишние прелюдии и сразу огласил мне свое деловое предложение, едва я оказался с ним наедине. На официальную должность его ручного коллектора я подписался раньше, чем на роль долгосрочного любовника. На содержание Яку-сан не скупился, да и относился ко мне с искренней теплотой, будто мы и правда были среднестатистической сладкой гей-парочкой. Грех жаловаться. Долги я тряс лишь с мелких барыг, а секс с Яку, если быть откровенным, даже приносил удовольствие: не считая дрочки, в делах постельных я был профаном, так что Мориске, считай, прокачал мои навыки с нуля. Думаю, если бы однажды он прямо спросил, что я к нему чувствую, я бы честно ответил — благодарность, хотя за два года под одной крышей и ночи в общей постели я незаметно для себя оброс чем-то напоминающим глубокую привязанность.              — Если захотелось потрахаться, мог напрямую позвонить мне, а не посылать Шинобу, чтобы я всю дорогу выслушивал его скабрезные подъебы, — бросаюсь с места в карьер, едва позади захлопывается дверь.              — Неужто боишься прослыть моей шлюхой? А? — смеется он, сидя на краю огромной кровати, где даже парню с моим ростом можно улечься с вытянутыми руками. — Не поздновато ли спохватился, Лёвушка?              Продолжая улыбаться, хлопает по покрывалу возле себя.              — Садись. Знаешь же, что ненавижу, когда нависаешь, как чертова Токийская телебашня.              Игнорирую приказ и вместо этого опускаюсь перед ним на колени, чтобы оказаться лицом к лицу.              — Так сразу? — наигранно удивляется.              — Вообще-то, я планировал тебя поцеловать. Так удобнее, а то нагибаться слишком низко, — отвечаю и получаю ощутимый тычок под ребра. Даже любовнику с привилегиями не дозволяется шутить про рост Яку Мориске.              — Иногда я забываю, какой же ты еще сопляк, Хайба. Где твое уважение?              Резко хватает меня за волосы, оттягивает голову назад, но тут же проводит вдоль шеи языком, оставляя влажный след.              — Я хотел кое-что обсудить с тобой, — шепчет прямо в ухо, обдавая кожу горячим дыханием. — Но с этим можно и повременить.              Целоваться начинаем медленно и со вкусом. Мориске задает темп и диктует правила, на которых сегодня играем. Почти не отрываясь, раздеваемся и перемещаемся к центру постели. Яку толкает меня в грудь и нависает сверху, крепко зажимая ногами мои бедра. Снова целует, а когда я тянусь к его заднице, шлепает по руке.              — Лежи, я сам, — выдыхает в губы.              Я едва участвую в процессе, когда Мориске с глухим стоном насаживается и после короткой паузы начинает покачиваться, задавая нужный ему ритм. Найдя идеальный угол входа, Яку ускоряется. От наступающего кайфа жмурит глаза, а рот замирает в полунемом «О», когда я ощутимо сжимаю его член и дрочу до тех пор, пока Яку не изливается, измазав нас обоих в собственной сперме. Сам же кончаю вскоре после него. Прежде чем успеваю вытереться, Яку падает мне на грудь, утыкаясь носом куда-то в шею, и сопит.              — Так о чем ты хотел со мной поговорить? — через минут пять безмолвного обжимания первым нарушаю тишину, обводя пальцами змеящиеся по спине Мориске чернильные линии татуировки.              Яку приподнимает голову и кусает мой подбородок, игнорируя вопрос. Тянется руками, переплетая наши пальцы в замок, елозит, опускается ниже и начинает лизать мой сосок.              — Мориске…              — Заткнись.              Догадываюсь, к чему он клонит, и покорно принимаю условия. Когда рот Яку накрывает мой член, я отдаюсь ощущениям. Сквозь полуприкрытые веки наблюдаю, как он сосет, вбирая меня почти полностью аж до назревающих в уголках глаз слез. Его ладонь дразняще скользит вдоль ствола, пока горячий язык обводит головку. Вновь заглатывает, а свободная рука тут же тянется к моей заднице. Дальше засовывания в меня пальцев желания Мориске не уходили, и я позволял играться с собственной дыркой по его усмотрению, постепенно ловя от процесса извращенное наслаждение.              Доведя меня до предела, Яку вытирает рот тыльной стороной ладони и тянется за сигаретами, а закурив, ложится рядом, поставив пепельницу себе на живот.              — Я не планирую часто, да и вообще это повторять, но я люблю тебя, Лев. Так что даже если ты трахаешься со мной, потому как тебе это выгодно, пусть оно так и остается. Главное, не делай этого с кем-либо еще. Лучше сразу уйди, держать не буду. Возможно, переломаю на прощание руки или попрошу Шинобу начистить твою красивую физиономию, но в итоге отпущу. Однако если узнаю, что спишь за моей спиной с другими… ты в курсе, как я поступаю с предателями.              — Я не уйду, — отвечаю без раздумий. Вряд ли Яку сразу ждет пылкое встречное признание, но и меня его слова застают врасплох. Этот аспект наших отношений никогда ранее не затрагивался, по крайней мере, вслух мы подобное не обсуждали, и на мгновение в воздухе вместе с сигаретным дымом зависает неловкость.              — Кстати, после сделки по слиянию с Нохеби я намерен передать свой пост и уехать из Японии. — Яку тушит окурок и поднимается, едва не рассыпав пепельницу прямо в постель. Копается пару секунд в ящике прикроватного столика и, выудив оттуда конверт, кидает мне на колени. — На, это тебе, а я в душ. Если желаешь присоединиться, не стесняйся.              Оставляя меня в легкой степени офигевания, Яку быстро исчезает в ванной. Гадать, что внутри конверта, даже и не пытаюсь, просто вытряхиваю содержимое на кровать. Первым, конечно, в глаза бросается свеженький паспорт, а уж потом выписанный на мое имя авиабилет до Нью-Йорка с отправлением через неделю.              Время до намеченной даты вылета проходит в обычном ритме. Правда, из-за возникших в последнюю минуту разногласий с главой Нохеби Яку зависает в офисе до поздней ночи и раздражается чаще обычного. Вся его шайка старается не нарываться и держаться ниже травы, даже Шинобу прикусил язык и не маячит перед глазами, а я перебираюсь спать в отдельную комнату, но на вторую же ночь Мориске пинками загоняет меня обратно в свою постель.              Вопреки опасениям сделка с Нохеби все же проходит успешно, о чем Яку, вымотанный и уставший, сообщает мне по телефону, едва покидает офис, где велись переговоры. Его голос чуть хрипит, и я улавливаю шипение пузырьков, когда он отвинчивает пробку на бутылке с водой. Жду, пока Яку промочит горло, слушая сквозь динамик, как на фоне играет дурацкая попсовая радио-волна, которую Шинобу постоянно включает в тачке.              — Лев, ты не представляешь, как же я мечтаю сейчас поскорее оказаться дома, забраться в горячую ванну, где уже будешь ждать ты, а потом про…              Речь Мориске вмиг обрывает резкий визг тормозов и пронзительный скрежет покореженного металла, впиваясь мне в уши сотнями острых иголок. Чувствую, как за секунду до тошноты скручивает желудок, и кричу в трубку, да только мерзкий гудок и следующий за ним механический голос оповещают, что абонент уже недоступен...