И вечности мало

Наши дни

Деймон недоуменно разглядывал каменные развалины на берегу. Они отъехали на несколько километров от города, к месту, указанному на карте. Прошли через густой лес к побережью и обнаружили каменные развалины какого-то строения. — Надежным местом, где можно спрятать то, что столетие ищет первородный гибрид, это не выглядит, — вслух произнес Аларик то, о чем подумал каждый. Энзо с видом знатока подошел и пнул ногой какую-то колонну, та не сдвинулась с места. — Крепкая, — сообщил он. — Ну давай, попробуй ещё разгромить тут всё, — Бонни типичным жестом подбоченилась. Карта — это, конечно, очень хорошо. И она привела их сюда. Да только вот, что дальше делать — непонятно. — Давайте рассуждать логически, — рассудительно начала Бонни. — Клаус сказал, что склеп под водой. Но мы не русалочки, чтобы проплыть в него через океан. Мы люди. Ну, по крайней мере, двое из нас. В общем, вы поняли. Значит, вход с суши. И нам надо его найти. Ее прервал звук двигающегося камня. Все тотчас отвлеклись на него. Это Деймон, по обыкновению, не желал тратить время на пустые рассуждения, а сразу переходил к делу. — Вот, собственно, вход и найден, — объявил он с торжествующей ухмылкой. Огромный валун отодвинут им от каменного куба, в котором зияла глубокая дыра, где, очевидно, что-то было. — Почему ты решил, что это вход? — Энзо не нравилось это вечное ощущение превосходства Сальваторе. Деймон жестом пригласил пройти его первым. — Вот ты и проверишь. Энзо сначала хотел послать его куда подальше, но потом он поймал скептический выжидающий взгляд Бонни, который так и говорит ему, какой он слабак, трус и недостойный представитель вампирского рода. И Энзо с напускным безразличием подошел к отверстию, смело делая шаг в темноту. Через некоторое время все услышали его голос: — Эй, а фонарик у кого-нибудь есть? В спортивной сумке Аларика, перекинутой через плечо, было все. Он среди них самый бывалый исследователь, поэтому очень разумно запасся необходимым, о чем никто другой из их компании даже не подумал. Включив фонарик, Рик зашел вслед за Энзо. И Деймону с Бонни не осталось ничего, кроме как последовать его примеру. Электрический свет падает на каменную лестницу, ведущую вниз. — То есть вот прямо так сразу? А где там, ну не знаю, дракон? — Деймон ожидал больших препятствий. — Ещё будет, — мрачно пообщал Энзо, неуверенно спускаясь вниз. Кто обещал, что это не окажется ловушкой? Вдруг внизу их сгрызет какое-нибудь жуткое чудовище? В конце концов, карту Клаусу дал его неуравновешенный папаша-убийца. Каков шанс, что это не обман? Хотя, с другой стороны, у Майкла не было резона убивать всех здесь присутствующих. Его цель — прикончить Клауса. С Клаусом из-за связи умрут все обращенные по его линии. Тем более, если не вернуть жену Клауса, тот так и не выйдет из укрытия, а Майкл никак не сможет его заполучить. В общем, все это означало, что бояться им, в общем-то, нечего. Ногой Энзо вдруг наступил в воду, тотчас становясь насквозь мокрым. — Черт! — вскрикнул он. — Надеюсь, тебя убили? — живо отозвалась сверху Бонни. — Нет, но здесь вода. — Какой ужас, мы все умрём! — откровенно издевалась она. Энзо лишь фыркнул в ответ и с плеском начинал осторожно продвигаться вперед. Аларик светил фонариком во все стороны, но они могли разглядеть лишь пустую каменную пещеру. Путь их продолжался достаточно долго. Пока процессия вдруг не уперлась в стену. Свет вырывал из мрака какие-то изображения на ней. — Это тупик? — Аларик явно нервничал. — Да не может бы… Реплику Энзо прервало то, чего никто не ожидал: свет гаснет. А вокруг было темно так, что хоть глаз выколи. — Батарейки, видимо, сдохли, — растерянно сообщил Зальцман. Некоторое время висела напряженная тишина. Присутствующие переосмысляли уровень критичности случившегося. И постепенно их одного за другим окутывала паника. В такой темноте ни назад, ни вперед не пойти. — Стоп! — послышался бодрый голос Деймона. — У нас же есть ведьма! Точно. Бонни на бесконечно долгую минуту сама забыла, что обладает магией. Сосредоточившись, она заставляет огонь вспыхнуть вокруг них. И именно в этот момент все стало видно. С пола до потолка стены пещеры покрывали древние руны, вырезанные на камне. Знаки эти совершенно непонятны. Должно быть, какой-то очень старый язык. Аларик с видом знатока принимается разглядывать символы. — Это древнескандинавский, — заключил он. Эксперт, как-никак. Да только вот, что дальше? — Стоило загипнотизировать переводчика, — растерянно почесал в затылке Деймон. — Можно отсюда выйти и постараться найти того, кто это переведет, — предлжил Энзо. — Ага, конечно, сгоняй, найди нам за часок во Флориде знатока древнескандинавских рун, — фыркает Бонни. Идея и впрямь провальная. А Деймон выжидающе смотрел на Зальцмана. — Я встречал этот язык, — неуверенно говорит тот. — Возможно, смогу прочитать что-то. Но перевести не смогу. Лучше попробовать хотя бы так. Вдруг там заклинание. Тогда Аларику нужно будет воспроизвести, как это должно звучать, а Бонни — повторить. Он долго-долго изучает бесконечные громады рун. И, наконец, находит что-то знакомое. С опаской Аларик произносит несколько слов на древнем языке. Бонни концентрируется и призывает всю свою энергию. Повторяет медленно, с чувством. Главное — поверить. Но ничего не происходит. — По-моему, ваш план, дорогие мои феечки, с треском провалился, — разочарованно протянул Деймон. И что теперь? Какие еще будут идеи? Настойчивое воспоминание буквально стучится в его сознание. Он сам не понимает, почему именно оно и именно сейчас. Это было слишком давно, да и к делу не относится. Деймон вдруг ловит себя на мысли, что Она покинула его не так уж давно, но теперь любое воспоминание о Ней кажется ему прошлой жизнью за толстым стеклом. Их с Еленой теперь разделяет очень многое. — Ты должен был заметить, — с нажимом и осуждением говорила она, смотря на него так, будто сама не хотела верить. — Что? — Что это была Кэтрин… что Кэтрин была мной. Это должен был заметить ты. Деймон отвел взгляд, не смотря в глаза любимой девушке, напряженно замершей посреди гостиной в доме Сальваторе. Что он теперь мог ей сказать? Да, должен был. И сам не понимал теперь, как не заметил очевидное. Просто… просто она выглядела и говорила так же. Просто рядом с ней так же часто билось его сердце. Что, черт подери, теперь он должен сказать? — Думаешь, я не знаю? — только и мог, что с омерзением к самому себе, произнести он. — Если бы ты раскусил ее, Деймон, не было бы вируса вампиров, Аарон был бы жив, — она продолжает сыпать обвинениями, будто бы Деймона одного можно во всём мире сделать виноватым. — Это сделала не Кэтрин, а я! Теперь он точно чувствует себя главным виновником. Боль в её темных глазах цвета потемневшего золота — смертный приговор для преступника.  — Я думал, что ты бросила меня и сломал Аарону шею! Вот какое влияние ты на меня имеешь! Он потерял себя рядом с ней. Он менялся из-за нее, а стоило ей исчезнуть из его жизни — он стал прежним. Значит, все впустую? Может, такова его истинная сущность? Елена давила и давила, пока он не стал совсем другим. Но разве она имела на это право? Разве кто-то может лепить из глины сущность другого? — И я все еще здесь! Вот, какое влияние у тебя на меня! На секунду она вдруг становится ему противна, хотя он сам в этом никогда не признается. Какую Елену он любит? Хорошую девочку или вампиршу, вечно мечущуюся между человечностью и новой сущностью, которую никак не может нормально принять? Они не в дурацкой сказке, где противоположности притягиваются, а потом живут долго и счастливо. В реальной жизни они расходятся, проклиная и ненавидя друг друга. Деймон вдруг трезвеет. И видит все как есть. — Послушай нас! Это яд. У нас ядовитые отношения, Елена! Я убил твоего друга, а ты винишь кого-то другого. — Хочешь, чтобы я винила тебя?! Ладно! Ты… облажался, Деймон. Снова. — Спасибо! Облажался снова? Нет, в тысячный раз сделал то, что ему свойственно. То, что для него нормально, в конце концов. И, даже если поклянется себе стать святым с этого момента, в какой-то момент опять сделает. Потому что люди на корню не меняются. Меняется оболочка, но внутренность — какая есть, такая есть. — Ты заставляешь защищать тебя, снова! Ты заставляешь изменять моим принципам, снова! Ты заставляешь идти против всего, во что я верю, снова! Потому что я люблю тебя! А может хватит, Елена? Кого ты любишь? Человека, изменившегося во имя тебя. Но не монстра Деймона Сальваторе. Любовь — это о принятии. И любовании чужим и светом, и тьмой. Мы не стремимся переделывать любимого человека. Мы любим его целиком. — Так разлюби! — Не могу! — В этом проблема. У нас не получается! — Я знаю. — Решено: это должно закончиться. И Деймон не кидает слов на ветер. Потому что сейчас действительно хочет не видеть больше её перед собой. Потому что вместо нее перед глазами стоит очевидная правда. — Уже закончилось… все кончено, мы расстаемся. Он окинул её взглядом с ног до головы. Хочет действительно уйти. Только вдруг не может. Проклятье, это же Елена! Его родная Елена, доставшаяся с таким трудом, бесконечно любимая, та, перед кем он стоит на коленях. Она первая порывисто целует его, вкладывая в прикосновения губ всю безнадежность их положения. Сценарий типичен: крики, ненависть, клятвы, а потом страсть-страсть-страсть, решающая все, не отпускающая. Они как типичная супружеская пара. Только у них на выяснения отношений и бурные примирения целая вечность впереди. Деймон прижимает к себе Елену, полностью впитывая знакомый запах и буквально сливаясь с ней в единое целое, по замкнутому кругу перегибая друг друга, изменяясь, уходя и возвращаясь. — Деймон… — её шепот такой привычный… — Деймон! Голос Бонни, который вырывается его из странно занявшего все сознание воспоминания. Он не в гостиной родного дома. А перед ним не любовь всей его жизни, а перепуганная ведьма, шокированный лучший друг и нервно озирающийся Энзо. А еще черная расщелина в стене напротив. Стоп, её же здесь не было? Деймон вопросительно кивает в ту сторону. — Нас всех поразили какие-то воспоминания, на время заблокировавшие наше сознание и не позволяющие видеть, что происходит, — пояснила Беннет. Теперь все ясно. Эта лабуда сработала. Очень странно! — Значит, нам туда? — Деймон указывает на мрак в щели, в которую они, в принципе, по очереди смогут пройти. Все с опаской кивнули; на лицах у них было легкое одурение. Должно быть, воспоминания у всех были специфическими. Деймон встряхнул головой, изгоняя образы прошлого, решая не задумываться, почему он вспомнил и заново прочувствовал именно тот момент. Он первый шагнул в расщелину. И уверенно шаг за шагом шел вперед, слыша, что компания следует за ним. Шли по узкому проему они достаточно долго. Впереди начинал видеться голубоватый свет. Они выходят в огромную пещеру. И эхом по ней разнесся их синхронный пораженный возглас: с потолка свисали искрящиеся сталактиты, огромные, неистовые, удивительные создания природы. А вниз вела выбитая в камне импровизированная лестница, по которой они без промедления начинали спускаться. — Черт возьми… — только и смог выговорить изменившийся в лице Деймон, когда он первым увидел открывшуюся картину.