— 4.
13 июня 2020 г., 22:43
— Таким образом, в замкнутой системе векторная сумма импульсов всех тел, входящих в систему, остается постоянной. Другими словами, суммарный импульс замкнутой системы тел сохраняется, — монотонный голос — единственное, что можно было слышать в этом кабинете.
Я давным-давно потерял счёт времени. Не понятно, сколько мы, двадцать три человека, сидим в четырех стенах вместе с ходячей энциклопедией. Сам по себе я не люблю уроки, как и, наверное, большая часть учащихся, но уроки физики — это кошмар наяву. Нет, я совсем не преувеличиваю! Каждый чертов урок, а таких у нас целых два в неделю, одно и то же бормотание, один и тот же учебник, одна и та же женщина, держащая его, и темы, которые я по-прежнему не научился понимать, так что для меня они тоже были одна охуительнее другой. Лариса Анатольевна, наш преподаватель, вероятно, хорошо знала свой предмет, но нас ничему не могла научить. Быть может, мозговитые ребята с моего класса были в состоянии не только вдоль и поперек вызубрить данную им тему с учебника, но и понять её, я такими способностями, к сожалению, не обладал. Что насчёт того, чтобы нормально объяснить всё, ну мы ж не все умные в конце-то концов! Не-ет, эта женщина всегда твердит одно и то же: «У вас мозгов что ли нет? Учитель должен объяснять только самое главное, а ученики должны учиться сами и разбираться в предоставленной им информации самостоятельно!». Я эту фразу уже заучил, уж слишком часто слышу её. В общем, как можно было понять, я ненавижу этот урок, и оценки у меня тоже так себе. Под такие пламенные речи физички можно было только спать, но, к огромному сожалению, делать это на её занятии — самоубийство. Каждый божий урок я почти неотрывно смотрю на висящие на стенке часы, в надежде что сорок пять минут пролетят, не успею я и глазом моргнуть, но почему-то всё всегда получается наоборот.
Внезапно её монотонная негромкая речь оборвалась на очередном предложении. Мне пришлось открыть глаза, так как я, можно сказать, дремал, но делал вид, будто внимательно её слушаю.
— Здравствуйте! — послышался знакомый голос в сторонке. — Можно я это… Эльдара заберу в актовый зал? Это очень важно, классный руководитель в курсе!
— Павел, у нас тут вообще-то важная тема! — произнесла та с ноткой недовольства в голосе, неотрывно глядя на виновника прерывания на время урока — моего друга.
— Лариса Анатольевна, ну это о-о-очень важно! Нам рук рабочих не хватает, а времени в обрез, — Личадеев буквально взмолился, состроив такую невинную мордашку, будто он перед ней сейчас на колени встанет. — Это в первый и в последний раз, обещаю.
Не знаю, что там от меня в актовом зале понадобилось, но я всем сердцем надеялся, что эта непоколебимая женщина сжалится надо мной, и я смогу покинуть этот ад. Казалось, что между нами какая-то связь появилась: я смотрел на учительницу, она смотрела то на меня, то на Пашу, а со стороны за этим наблюдали мои одноклассники. Я буквально чувствовал их ненависть ко мне, ведь не каждый день появляется шанс ливнуть с физики, а сейчас он перепал именно мне, а не им.
— Ладно, — после этой фразы мне, кажется, легче дышать стало. — Только обязательно узнай домашнее задание. Если не будешь готов к следующему уроку отвечать по этой теме, я поставлю два неуда, как за твоё отсутствие на моём уроке!
Мне, откровенно говоря, было уже плевать, что она мне затирала, потому что я был занят более важным делом — сваливал лежащие на парте вещи в набитый учебниками рюкзак, чтобы поскорее покинуть это неприятное местечко.
Под осуждающие взгляды своих одноклассников я покинул кабинет, где за дверью меня ждал Пашка Личадеев.
— Боже, я думал, она тебя хуй выпустит, — сказал он вполголоса, немедля потащив меня в сторону лестницы. — Злюка такая, никогда она мне не нравилась. А тут ещё за тобой отправили, а я надеялся, что на этой неделе больше с ней не пересекусь.
— Спасибо тебе большое, — серьёзно, я будто камень с души сбросил, — Спас меня, вытащил, как принцессу из заточения! — я посмеялся, но громко не разговаривал, уроки всё-таки идут. — Так чего за дело-то такое срочное?
— Принц тебе тут не я, так что свой титул принцессы попридержи немного, — Личадеев усмехнулся. Я немного не понял, что он сейчас имел в виду, но переспросить не успел, потому что он перевел тему. Шли мы быстро, мне приходилось за ним поспевать, у Паши ноги подлиннее будут, чем мои. — Мы, Эльдар, идём делать вид, что работаем. А если точнее быть, то мы будем делать вид, что работаем, а ты будешь работать, — с самодовольной улыбкой произнес он.
— Это почему это? — я вздёрнул брови. Хотя, если так подумать, уж лучше работать во благо школы, чем сидеть и слушать бесконечное бормотание про импульсы.
— А потому что свою работу мы с Юрой уже выполнили, а тебя запрячь решили, потому что другие тоже хуи пинают, а если эта работа не выполнится, нам вставят пиздюлей, — парень пожал плечами. Мы уже подходили к дверям актового зала. — Всё просто: я получить не хочу, а ты не прочь прогулять уроки, а тем более физику. Не ссы, там работы много, но сделать её можно на отъебись.
Не успел я даже спросить, чего это за работа такая тяжелая, как Паша пихнул меня за дверь. Помещение было почти пустым, я увидел только Юру и Пашину бандуру — аккордеон.
Видимо, люди в этом месте были редкими посетителями, потому что из-за занавеса тут же выглянула голова Саши. Бог знает, что он там делал в тайне ото всех, но вид у него почему-то был растерянный. Так, а вот это меня настораживало: если вся эта компания собралась в одном месте, значит, что до добра это точно не доведет, если рядом нет лишних глаз. А в помещении, как я понял, не было больше никого, только мы с Пашей вторглись на эту вечеринку.
— О-о-о, я уж хотел желать здоровья погибшим, — тишину нарушил Юра. Такое чувство, будто до нашего прихода здесь никто не разговаривал. — С возвращением, Паша! Я уж думал, ты живым не вернешься, а ты вот, с гостями, — Музыченко что-то перебирал у сцены, какие-то блестяшки, которые отложил, чтобы свободными руками взъерошить мои волосы. — Ну, добро пожаловать, Эльдарка, в мир чудес и сказок! Вот только пока что это никакой не мир чудес, но ты тут, чтобы это серое помещение превратить в него!
— Чего…? — мало того, что я совсем не понял, что тут за дед Юра загадки загадывает, так ещё и Личадеев уверенно поддакивал. — Какое ещё сказочное место? Обдолбались тут что ли или да?
Конечно же, чтобы времени я зря не тратил и лишних вопросов не задавал, Музыченко объяснил мне всё в мельчайших подробностях, после чего и Кикир подключился, договаривая то, что Музыченко со своим старческим беспамятством забыл. Всё просто: скучный, как Юрка сказал, серый актовый зал нужно было превратить в место, похожее на зимнюю сказку, а именно украсить его, да так, чтобы маленькие дети с младших классов в восторге были. Я был удивлен, что для такого сложного и ответственного дела взяли именно меня, потому что навыков в украшении чего-либо я совсем не имел, а тут надо было хорошенько постараться. Конечно же, почти вся работа по какой-то причине возложилась именно на мои хрупкие плечи. Как объяснил Саша, они здесь только уроки прогуливают, потому что Юра с Пашей, как самые настоящие музыканты, готовятся к выступлению на новогоднем концерте уже для классов постарше, для нас, поэтому тратить свои драгоценные силы на то, чтобы обвешивать стены мишурой, они не хотели. А ведь Юрка — настоящий хитрец и лентяй! Свой классный музыкальный номер они о-очень давно закончили и успели сто раз отрепетировать, а тут они просто так ошиваются, чтобы на уроках не сидеть. Как я понял, горе-музыканты запрягли меня работать, но помогать мне не собираются. Только Сашка пробормотал там что-то про помощь, но что-то я не заметил, что он желанием горит распутывать новогодний дождик, которому, как я узнал, уже очень много лет.
* * *
— Слушайте, — пока я, не поверите, вырезал снежинки из бумаги, остальные, мягко говоря, пинали хуи и доставали меня тем, что я работаю как самый настоящий конвейер, потому что эти глупые объемные снежинки, которые за пол часа успели у меня поперек горла встать, я делать умел, — а какого хуя я один это делать должен из всех классов? — А ты сильно заморачиваешься насчёт этого? — удивился Юра. — Ну-у… Чисто теоретически ты как бы не один этим занимаешься. Мы тут тоже до тебя батрачили, девочки, например, заняты сценкой для мелких пиздюков, поэтому у них нет на это времени, а уроки они редко прогуливают, тебе только Анечка помочь может, но только если ты хорошо попросишь, потому что она тоже в другой авантюре участвует. А ты ничего не делаешь, ничего не устраиваешь, нигде не участвуешь, но при этом не прочь отсидеть здесь, нежели на физике или алгебре, правильно? Правильно! По идее, здесь ещё три человека должны быть, но один где-то шляется целый день, а другие два сегодня не смогли отпроситься – уроки такие, учителя просто не пускают. Так что собери яйца в кулак, ты же сильный! И снежинки у тебя красиво получаются, сразу видно, руки не из жопы растут, а значит и зал украсишь на раз-два, — Юра похлопал меня по плечу, будто подбодрить хотел, но это не помогло особо. — Ты не расстраивайся, времени ещё много, до завтрашнего последнего урока всё нужно закончить, так что подтянутся ещё к тебе те трое, ну и мы поможем, если надо будет. — Мне, блин, сейчас надо! Я эти снежинки клеить до послезавтра буду! — У-у-у, прости, я в оригами не силён, здесь вообще помочь не смогу, я только всё испорчу, — Юрец снисходительно улыбнулся мне. Зная его, у него и правда руки не с того места растут, разве что к скрипке приловчились. Но возразить я совсем ничего не успел, потому что скрипнула дверь где-то позади нас. Все трое, кроме меня, перепугались, потому что не делали ровным счётом ничего, а если б это был кто-нибудь из учебной части, обязательно обратили бы на это внимание. Ну а мне что? Я клею снежинки! К моему сожалению, но к счастью тех троих, навестить нас решил сам Данила Поперечный, а не какой-нибудь там учитель, желающий надавать по шапке ленивым музыкантам. — О-о-о!!! Вот и помощник пришел, будешь тут снежинки вырезать, а то носит тебя хуй знает где, а здесь, между прочим, эксплуатация детского труда! — А что у вас тут за детский садик-то, где детей работать заставляют? — с ходу усмехнулся Данила, который, как я понял, был одним из тех, кто должен был мне помогать. — Так я не ребенок, чтобы в детском саду работать! — Обходи систему, устройся воспитателем, — усмехнулся сидящий поодаль Личадеев, который Саше что-то в телефоне показывал на протяжении всего этого времени. — Хотя… Из Дани воспитатель, как из Юры балерина, честное слово! — Так, во-первых, нормальная из меня балерина! — возмутился Музыченко, оскорбленный таким резким высказыванием в его сторону от лучшего друга. — А во-вторых, ты его не оскорбляй! Даня мне как сын, так что я за него и в огонь, и в воду! — Так, я не понял, — я перевел взгляд с Паши на Юру. — Я успел что-то пропустить? Что за родословная образовалась? То внук, то сын! — Нет, внук тут ты, а сын Даня, а мужем мне Паша приходится, — задумчиво протянул Юрка, — ну а Кикир пусть будет твоим дядькой! — Внук? — с подозрительной ехидной улыбкой ко мне ближе подполз Поперечный, беспардонно использовав мою макушку, словно это его собственный подлокотник. — Ты Юре внук, а я его сын. Значит, можешь звать меня своим папочкой, Эльдарка, — его лукавая ухмылочка тут же сменилась виноватой, когда за подобный подъеб я, посмеявшись, ткнул его локтем в бок. — Ну че, папки, мамки, может, пойдём подудим, м-м-м? — Музыченко, подергав бровями, опёрся на стол, где я занимался изготовлением пышных снежинок. Конечно, последнюю фразу он произнёс тише, чтобы ненароком никто не услышал, что он тут предлагает бедным детям. На самом деле, дальше я не слушал разговор, потому что от «подудеть» мысленно отказался, хотя прекрасно понимал, что мне этого никто не предлагал. Чтобы не терять зря времени, я вернулся к куче белых листов и ножницам, ведь помогать мне никто не собирался. Единственное, что я слышал, так это что-то про сигареты, про звонок на перемену, и фразу «пидор во всех смыслах». Я по какой-то причине посмеялся, хоть и не участвовал в их дискуссии. — Теперь мы с тобой одни, — на этот раз я оторвался от своего дела, чтобы вновь лицезреть лукавую улыбку на лице Данилы, который оперся о стол так, будто всеми силами пытается уломать меня на секс. Остальные трое успели слинять. Я, конечно же, крепкий орешек, вместо того, чтобы поддаться на провокации, всучил Дане ещё одни ножницы, но он почему-то их не взял и от стола отошел. — Не-не, спасибо! Я тебе с радостью помогу, но не эти штуки делать. Я ж не умею. — Почему никто не умеет делать снежинки? — не выдержал я. — Это ж легко! Я ж знаю, что вы, пидоры, просто не хотите помогать, прикрываясь тем, что руки у вас из жопы растут. — Ну что ты, Эл, — Поперечный пожал плечами. — Руки из жопы и у тебя растут, я это прекрасно знаю, а вот насчёт снежинок… Ну, просто вот такой вот ты особенный, что умеешь их клепать на раз-два. Не хочешь же ты украшать зал слепленным оригами из говна и палок? Я только так и умею делать! У меня не было желания с ним спорить. Да, Даня был прав, руки у него точно не с того места растут, как и у меня, так что заставлять делать то, что он не может, ну или не хочет, я не стал. Мне хотя бы скучно не было вместе с ним. К тому же, Поперечный пообещал мне, что поможет мне с остальной работой. Делать нужно было не так уж и много: навешать мишуры и дождика куда попало, нацеплять этих снежинок и украсить елку. Сам список-то маленький, а вот времени на это, как я думаю, уйдет не так уж и мало, так что я заставил Даню разбрасываться мишурой, потому что с моим ростом этими блестяшками только пол украшать, но никак не стены. — Что-то долго их нет… — понятия не имею, сколько времени прошло, но со снежинками я покончил, а Даня справился со своей частью, причём неплохо. — Всё нормально, как думаешь? — Да не забивай ты этим голову, — отмахнулся Поперечный спустившись со сцены ко мне. — Всё у них хорошо, я уверен. Отжали у меня целую пачку, сидят там, наверное, выкуривают всё. Давай лучше эти твои звёздочки развешивать. Ей богу, на снежинки ж это не похоже, — он посмеялся и, пока я обдумывал, где же бродит несчастная компания после их «дуделок», Данила выхватил из моих рук последнюю сделанную мной поделку. Я и сам не заметил, как кончики его пальцев прикоснулись к моей кисти. — Бля, ты холодный. — Что-то это не очень похоже на комплимент, — я посмеялся. Наверное, замёрз я из-за открытого в зале окна. Понятия не имею, как до него дотягиваются люди, потому что находилось оно на приличной высоте, но было прохладно. Я уже привык, так что, если б Даня не напомнил мне о том, что пол часа назад я мерз, словно стою на улице без верхней одежды, я бы и не вспомнил про окно. — Так это и не комплимент, долбоеб, — отложив на стол мою самую удачную снежинку, Поперечный зачем-то схватился за подол его бордового цвета толстовки и снял её с себя. Она оказалась в моих руках в тот же момент. — Надевай, а то простудишься на сквозняке, кто потом будет меня до метро провожать? — конечно, я, как и любой другой бы сделал, отказался от такого заманчивого предложения, но Даня дал понять, что отказы не принимает. — Надевай, бля. Такой горячий парень, как я, замерзнуть не может, а если тебе жарко станет, то снимешь, в чём проблема? — Чёрт с тобой, никогда меня не слушаешь, — отрезал я и всё-таки надел на себя толстовку. Она была, мягко говоря, великовата для меня, но единственным минусом были именно огромные рукава, в остальном меня всё устраивало, потому что большие вещи я частенько носил. Большие, но не настолько. — Не за что, — не понимаю, почему Поперечный так радовался тому, что его оставили без тёплой кофты. К тому же, она была мягкой на ощупь, и, если бы у меня была именно такая, я бы в ней ходил целыми днями. — Все, хватит маяться хуйней, давай делом заниматься. Или ты хочешь ещё и завтра здесь провести целый день? — Был бы не против, если честно! — сейчас нашей задачей было развешать мои произведения искусства по длине занавеса сцены. Без Дани я бы не справился, потому что только сильный Поперечный мог удержать меня на своих плечах, пока я, пошатываясь, цеплял украшения, сделанные со всей душой и любовью, присущей мне, на плотную ткань. К огромному сожалению, работы на завтра не осталось, ведь в скором времени явилась та самая троица, которая бесстыдно обокрала моего уважаемого рыжего друга. И именно сейчас они вдруг захотели поучаствовать в нашей работе, поэтому взялись за украшение пышной ёлки. Никогда не думал, что никотин так влияет на человеческий мозг! В любом случае, это несчастное дерево я и сам мог бы обвешать игрушками, которые по виду были явно старше меня. Разве что верхушку я бы сам не надел — слишком высоко, а так... Забрали у меня возможность провести весь завтрашний день не на скучных уроках, а в холодном актовом зале. Как раз к концу седьмого урока мы управились со всем, что мне одному поручили сделать. На самом-то деле, не считая нудных тридцати минут, когда я склеивал себе пальцы и бумагу, мне понравилось заниматься подобным. Было вовсе не скучно, ведь рядом был Даня, а потом и Юра, и Паша, и Кикир...! С ними точно не соскучишься, каждый из них отличный собеседник, а на то, что работают они через жопу, можно закрыть глаза.
