Недосказанность

      Хосок и Чимин уже больше получаса сидели в джакузи, наслаждаясь редкой возможностью наконец-то расслабиться после бесконечной череды съёмок, репетиций и рабочих встреч. Тэхён должен был присоединиться к ним ещё некоторое время назад, но, судя по всему, снова где-то задержался, поэтому они даже перестали проверять время и просто наслаждались неожиданным уединением. Тёплая вода мягко покачивалась вокруг их тел, поднимая к потолку лёгкие клубы пара, а приглушённый свет ламп делал обстановку удивительно спокойной и почти домашней. Чимин рассказывал какую-то историю, перескакивая с одной детали на другую, сам же смеялся над собственными словами, из-за чего Хосок то и дело начинал смеяться вместе с ним, даже если уже не совсем понимал, о чём именно идёт речь. В какой-то момент, когда Чимин привычно пожаловался на затёкшую шею, Хосок без лишних слов придвинулся ближе и положил руку ему на плечо, начиная медленно разминать напряжённые мышцы. В этом не было ничего особенного. За столько лет они давно привыкли к подобным прикосновениям. После тренировок мемберы постоянно делали друг другу массаж, разминали спины и плечи, помогали справляться с усталостью, поэтому Чимин даже не удивился. Он лишь довольно выдохнул, прикрыл глаза и расслабленно откинул голову назад, позволяя Хосоку делать своё дело. — М-м-м… Вот так хорошо… На его губах появилась едва заметная улыбка, а длинные ресницы дрогнули, когда пальцы Хосока особенно удачно надавили на напряжённую мышцу. Именно в этот момент всё пошло не так. Потому что если для Чимина происходящее было обычным проявлением заботы между близкими людьми, то для Хосока каждый подобный жест уже давно перестал быть чем-то простым. Он смотрел на Чимина слишком долго. Гораздо дольше, чем следовало. Смотрел на расслабленное лицо, на влажные волосы, прилипшие ко лбу, на приоткрытые губы и на едва заметную улыбку, которая всегда заставляла внутри что-то болезненно сжиматься. Иногда Хосоку казалось, что он уже не помнит, когда именно всё началось. Может быть, много лет назад во время очередного тура. Может быть, в один из бесконечных вечеров в общежитии. А может, это чувство просто росло постепенно, настолько незаметно, что однажды он проснулся и понял, что уже не способен смотреть на Пак Чимина как раньше. Сначала он пытался бороться с этим. Пытался убедить себя, что всё пройдёт. Что это обычная привязанность. Что это просто восхищение близким человеком. Что однажды он обязательно проснётся и снова будет видеть в Чимине только друга. Но годы шли. А ничего не менялось. Наоборот. Каждый новый день делал всё только хуже. Каждая улыбка. Каждое объятие. Каждое случайное прикосновение. Каждое тихое «Хоби-хён», произнесённое этим мягким голосом. Всё это оседало где-то глубоко внутри, превращаясь в чувства, которые Хосок уже давно не мог контролировать. Он настолько привык любить молча, что это стало частью его жизни. Настолько привык прятать свои эмоции за улыбкой и шутками, что иногда самому начинало казаться, будто он действительно справляется. Но стоило Чимину оказаться так близко, как вся эта тщательно выстроенная защита начинала рассыпаться. Хосок осторожно провёл пальцами по его шее, чувствуя, как тот расслабляется ещё сильнее, и невольно улыбнулся. Красивый. Господи, какой же красивый. Наверное, миллионы людей по всему миру считали Пак Чимина красивым. Но никто из них не видел его таким. Сонным после перелёта. Растрёпанным после душа. Смеющимся над абсолютно несмешной шуткой. Сидящим сейчас рядом, расслабленным и доверчивым настолько, что даже не подозревающим, какую бурю вызывает внутри человека, который находится всего в нескольких сантиметрах от него. «Интересно…» Мысль появилась неожиданно. «Он хоть раз смотрел на меня так же?» Хосок невольно усмехнулся собственным фантазиям. Конечно нет. С чего бы? И всё же где-то глубоко внутри жила маленькая, совершенно глупая надежда, которую он никак не мог задушить окончательно. Иногда поздними ночами, когда вокруг никого не было и не нужно было притворяться, он позволял себе представить невозможное. Всего на несколько минут. Представить, что однажды Чимин посмотрит на него иначе. Не как на друга. Не как на старшего мембера. Не как на человека, который всегда рядом. А как на мужчину. Именно тогда становилось особенно страшно. Потому что за мечтами всегда приходила реальность. А в реальности Хосок прекрасно понимал, что рано или поздно Чимин встретит кого-то, влюбится, создаст семью и будет счастлив. И Хосок искренне желал ему этого счастья. Правда желал. Вот только каждый раз, когда он пытался представить рядом с Чимином кого-то другого, внутри всё болезненно сжималось. Ему казалось, что он справится. Что научится жить с этим. Что сможет улыбаться и делать вид, будто ничего не происходит. Но чем больше проходило времени, тем отчётливее он понимал одну простую вещь. Он не хотел видеть рядом с Чимином кого-то другого. Он хотел быть этим человеком сам. Эта мысль заставила его резко убрать руку. Слишком опасно. Слишком далеко зашёл. Чимин тут же недовольно приоткрыл глаза и повернул голову в его сторону. — Эй, а почему остановился? — Что? — Продолжай. Чимин нахмурился и чуть придвинулся ближе. — Мне нравилось. Хосок едва не застонал. Конечно нравилось. Как же иначе. — Чим, может уже вылезем? Вода становится прохладной. Однако вместо того чтобы согласиться, Чимин неожиданно подплыл ещё ближе, сокращая между ними и без того небольшое расстояние. И вот тогда Хосок понял, что попал окончательно. Потому что раньше между ними всегда оставалась какая-то безопасная дистанция. Сейчас её не было. Совсем. Распаренная после горячей воды кожа Чимина едва заметно сияла в мягком свете ламп, влажные пряди прилипали ко лбу, а взгляд тёмных глаз был настолько внимательным и сосредоточенным, что Хосок буквально перестал понимать, как дышать. Он видел Чимина вблизи тысячи раз. Во время концертов. На съёмках. В самолётах. В гримёрках. Где угодно. Но сейчас всё ощущалось иначе. Лично, близко, опасно. Неосознанно он опустил взгляд ниже и замер. На губах. На этих проклятых губах, которые столько лет преследовали его в самых смелых фантазиях. Полные. Мягкие. Невероятно красивые. Именно в этот момент Чимин вдруг улыбнулся. Совсем чуть-чуть. Едва заметно. Но этого оказалось достаточно, чтобы у Хосока окончательно сбилось дыхание. Он поспешно поднял глаза, пытаясь взять себя в руки. — Хо? Голос Чимина прозвучал удивительно мягко. — Ты в порядке? Нет. Совершенно не в порядке. — Н-нет… Всё хорошо. — Врёшь. — Не вру. — Врёшь. Чимин тихо рассмеялся, а затем неожиданно поднял руку и коснулся его щеки. Мир остановился. Хосок даже не заметил, как перестал дышать. Чимин мягко повернул его лицо обратно к себе, не позволяя отвести взгляд, и, глядя прямо в глаза, с тёплой улыбкой произнёс: — Хоби-хён… какой же ты всё-таки, а.