Недосказанность

Слова Чимина повисли между ними, растворяясь в тёплом влажном воздухе, и Хосок ещё несколько секунд просто смотрел на него, пытаясь осознать услышанное. Ему казалось, что сегодняшний вечер уже подарил ему больше счастья, чем он когда-либо смел себе представить, однако реальность продолжала рушить все границы его воображения. — Что значит… столько же? — наконец тихо спросил он, не сводя взгляда с лица напротив. Чимин улыбнулся той особенной улыбкой, в которой всегда было что-то одновременно трогательное и немного грустное. — То и значит, Хоби-хён. Он слегка сжал его пальцы. — Думаешь, только ты мучился все эти годы? Хосок растерянно моргнул. — Чим… — Я серьёзно. Каждый раз, когда ты смотрел на меня и тут же отворачивался, я пытался понять, показалось мне или нет. Каждый раз, когда ты становился слишком заботливым, я говорил себе, что ты просто хороший человек. Каждый раз, когда мне казалось, что между нами есть что-то большее, я убеждал себя, что это всего лишь моя фантазия. Он ненадолго замолчал, а затем тихо рассмеялся. — Если честно, в какой-то момент я начал думать, что схожу с ума. Хосок смотрел на него так, словно видел впервые. Нет, не впервые. Скорее впервые по-настоящему. Без собственных страхов. Без бесконечных сомнений. Без необходимости искать оправдания каждому взгляду и каждому прикосновению. Всё это время Чимин чувствовал то же самое. Эта мысль одновременно ошеломляла и делала его бесконечно счастливым. — Почему ты ничего не сказал? — спросил он, хотя прекрасно понимал ответ. Чимин закатил глаза. — Ты сейчас серьёзно? — Более чем. — Потому что ты ничего не говорил! — Это нечестно. — Очень даже честно. На его губах появилась знакомая хитрая улыбка. — Хён, я намекал тебе так долго, что уже начал уважать твою способность ничего не замечать. — Это были ужасные намёки. — Это были прекрасные намёки. — Ужасные. — Прекрасные. Несколько секунд они пытались смотреть друг на друга серьёзно, после чего одновременно рассмеялись. Напряжение, копившееся годами, постепенно растворялось, уступая место чему-то невероятно лёгкому и тёплому. Впервые за долгое время им не нужно было контролировать каждое слово, каждое движение и каждый взгляд. Они наконец могли быть честными. Хосок покачал головой и неожиданно притянул Чимина к себе, уткнувшись лбом в его плечо. — Господи, Чим… Если бы ты только знал, сколько раз я представлял этот разговор. — Поверь, я тоже. — Нет, правда. Я буквально продумал десятки вариантов развития событий. — И в скольких из них я тебя послал? — Почти во всех. Чимин возмущённо фыркнул. — Вот спасибо. — Зато я был готов. — Хён, ты невозможный. Они снова рассмеялись, а затем наступила тишина — спокойная, уютная и удивительно правильная. Хосок осторожно провёл ладонью по щеке Чимина, словно до сих пор не мог поверить, что имеет право касаться его вот так открыто, не скрывая своих чувств и не придумывая оправданий собственным желаниям. Чимин прикрыл глаза и едва заметно подался навстречу его руке. Так естественно. Именно в этот момент Хосок окончательно понял, что больше не хочет терять ни минуты. Он подхватил Чимина на руки прежде, чем тот успел что-либо понять. — Ай! Хоби! — Молчи. — Почему это? — Потому что я слишком счастлив, чтобы спорить с тобой. — Это вообще не аргумент. — Для меня аргумент. Чимин рассмеялся и машинально обнял его за шею, пока Хосок выбирался из воды и направлялся к душевой зоне. Схватив огромное полотенце, висевшее неподалёку, он тут же укутал в него всё ещё недоумевающего Чимина, словно тот мог замёрзнуть за те несколько секунд, что находился вне джакузи. — Ты серьёзно сейчас меня заворачиваешь, как ребёнка? — Конечно. — Я взрослый человек. — Не уверен. — Хён! — Поздно, теперь ты официально под моей защитой. — Господи… Несмотря на возмущение, Чимин улыбался так счастливо, что у Хосока каждый раз сбивалось дыхание. Он осторожно взял его лицо в ладони и замер. На этот раз не потому, что боялся. Совсем наоборот. Впервые за долгие годы ему больше не было страшно. Не нужно было прятаться. Не нужно было молчать. Не нужно было делать вид, будто сердце не замирает каждый раз, когда Чимин оказывается рядом. Теперь он мог сказать всё. Абсолютно всё. — Пак Чимин. Чимин поднял взгляд. — М-м? Хосок улыбнулся так мягко, что в груди у того моментально стало тепло. — Я люблю тебя. В этот раз слова прозвучали спокойно. Без паники, отчаяния и страха потерять. Они были простыми, честными и настоящими. И именно поэтому значили больше всего на свете. На несколько секунд Чимин просто смотрел на него, словно хотел запомнить этот момент навсегда, а затем его глаза начали сиять той особенной улыбкой, которая всегда заставляла Хосока забывать обо всём на свете. — Ну неужели? — тихо рассмеялся он. — Представляешь? — Никогда бы не догадался. — Пак Чимин. — Что? — Не издевайся. — Не могу обещать. После этих слов он сам потянулся вперёд и мягко поцеловал его, заставляя окончательно забыть обо всех годах ожидания. Когда они отстранились, продолжая стоять совсем близко друг к другу, Чимин вдруг задумчиво нахмурился. — Кстати… — Мм? — Тэхён нас убьёт. Хосок удивлённо моргнул. — Почему? — Потому что мы заняли джакузи почти на два часа. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга, после чего одновременно расхохотались. Громко. Искренне. До выступивших на глазах слёз. Потому что после всех признаний, переживаний и поцелуев именно эта мысль внезапно показалась самой важной проблемой вечера. Отсмеявшись, Хосок снова притянул Чимина к себе и осторожно поцеловал его в макушку. Тот тут же устроился в его объятиях так естественно, словно всегда принадлежал именно этому месту. И, пожалуй, впервые за долгие годы это действительно было правдой. Все страхи остались позади. Все недосказанности наконец исчезли. Остались только они. И целая жизнь впереди, в которой больше не нужно было прятать свои чувства. А это, как оказалось, стоило каждого года ожидания.