Воспоминания из будущего

       Первое время адская библиотека отталкивала Мари. Она не нравилась ей слишком большим количеством книг; иногда от запаха сыреющих листов, на которых была запечатлена вся история небесных иерархий, кружилась голова. Но со временем старшая Уокер перестала чувствовать себя некомфортно в огромном читальном зале, ибо поняла, что заходить в него постоянно не стоило. Ещё на руку юной Непризнанной сыграли соседство с одной из сильнейших дьяволиц и дружба с сыном Омелла Шаарона, ведь за помощью Мари чаще обращалась к ним, чем к многовековым книгам.        Правда в момент, когда Уокер бродила между стеллажей, когда за её спиной, насвистывая нелепую мелодию, шел Адиабата, от которого никак не пропадал аромат цитрусового дыма. Мари думала, что лучше бы все–таки направилась на прогулку по Аду с Ости и Люцифером, чем провела бы в такой компании ещё пару минут.        — Итак? Какие у тебя идеи? — протянул в один миг Шаарон, вырывая Мари из собственных раздумий.        — Думаю, что нужно поискать что–нибудь про Зеркало Небытия, — ответила Непризнанная, посмотрела в глаза Ади и практически сразу перевела взгляд на корешок одной из миллиона книг, хранившихся в библиотеке.        — Всё–таки, по легенде Мальбонте был заточен именно в нем, и, если узнать побольше про его персональную камеру, то множество вопросов решится автоматом.        — Только не говори, что веришь в байку про осколки, которые «откроют любые двери», — закатил глаза Шаарон, облокотившись плечом о стеллаж. — Зеркала не существовало вообще. Оно — не больше, чем легенда.        — Кроули не зря упомянул о нем; по его словам, осколок — предполагаемое орудие убийства, — осталась при своем мнении Мари, а потом, прочтя название одной из работ дьявола Винчесто, повернулась к Шаарону корпусом. — И, знаешь, я заметила, что в этом мире легенды имеют магическое свойство становиться реальностью.        Ади усмехнулся. Дьявол продолжил стоять на месте, хотя пару минут назад его дыхание едва не касалось затылка Мари, подталкивая вперед. Уокер тоже остановилась, но через миг заметила за собой, что даже не пыталась сконцентрироваться на поиске интересующих её книг.        Единственное, на чем она пыталась сосредоточиться, так это на запахе энергии её сестры, которая даже никогда не была в секции адской библиотеки.        Внезапно Ади поддался вперед, загораживая Мари проход. Его тело нависло над неё, подобно скале, но Уокер этому, почему–то, не удивилась. Пальцы Шаарона коснулись одной из множества тугих прядей; сам парень принюхался к темному локону, а потом промычав, точно от удовольствия, спросил:        — У тебя новый парфюм?        Мария не ответила, думая выиграть своим молчанием время. По спокойному лицу Ади Непризнанная поняла, что рыжеволосый бес точно знал, что делал: дьявол снова пытался сыграть с ней в какую–то игру, правила которой были известны ему одному. Уокер перенесла вес с одной ноги на другую, встретила изучающий взгляд дьявола, и вскинула бровь.        — Такой приятный и знакомый запах… Тебе очень подходит, Мари. Кста–ати, примерно такой же одеколон есть и у Сэми…        «Да твою мать!»        При упоминании Уайтвуда в горле сразу стало сухо, как в пустыне. Вдруг, точно из ниоткуда, возникло знакомое чувство легкого, даже приятного удушения — прямо как сутки назад, когда её тело оказалось зажатым между каменной стеной и грудной клеткой темноволосого ангела.        Грудь девушки стала вздыматься чуть чаще. Мари даже не успела позлиться на себя, на собственное тело, что стало так часто выдавать её своими реакциями на имя ангела, как Ади чуть рассмеялся и выпустил прядь из своих пальцев. Взял новую и повторил действия.        Тогда Уокер решительно отодвинула рыжеволосого в сторону.        — Перестань, Шаарон. То, что тебе захотелось понюхать мои волосы в адской библиотеке, в которой можно потеряться на раз–два, как минимум, странно, — едва расстояние между ними увеличилось, девушка перекинула локоны за спину.        Однако демон расхохотался, упрямо сокращая расстояние вновь.        — Нет, а что? Такими темпами ты отобьешь у меня парня, Уокер.        Девушка лишь прикрыла глаза, чуть поджав губы; этот жест был знаком Шаарону уже долгие годы, отчего демон не смог не усмехнуться. Мари, в свою очередь, оттолкнулась от стеллажа и направилась к другой полке — ведь Непризнанную действительно волновала история Зеркала Небытия.        Только проклятый дьявол, его не менее проклятые шуточки не позволяли девушке сосредоточиться на крупной части легенды о Мальбонте.        «Отобью у тебя парня, Шаарон? Да какой в этом смысл? Нам, в любом случае, будет что–то мешать: и если это будешь не ты, так этот уродский запрет»        Ади снова хохотнул. Он видел, каким спокойным было лицо Мари, как уверенно её руки держали обложку какой–то книги, но появившийся точно из воздуха аромат марципана — запах её энергии — выдавал Непризнанную с головой.        И это его крайне забавляло.        — Хотя–я, ты не сможешь его отбить.        Кончики пальцев девушки стали чуть ли не каменными от возмущения; она даже раскрыла рот. Слова Шаарона прозвучали, как чертов вызов, и Уокер едва удержалась, чтобы не развернуться на все сто восемьдесят градусов, не протянуть Ади руку в немом требовании заключить пари.        Только прежде, чем Мари сделала это, Шаарон закончил:        — Ведь и парня у меня больше нет.        — Да что ты говоришь? — протянула девушка, не оборачиваясь к демону. Голос, тональность и эмоциональность которого она уже научилась контролировать, остался равнодушным, но сердце колотилось где–то в горле, точно думало выпрыгнуть из него.        Пальцы чуть затряслись, отчего одна из страниц перевернулась со слишком громким шелестом.        — Как же так случилось?        — Мы расстались, — пояснил Шаарон. Уокер услышала его шаги за своей спиной, однако не позволила себе ни одного лишнего движения. Только провела пальцем по имени какого–то архангела, упомянутого в книге, скрывая в этом жесте всё своё удивление.        Ади положил подбородок на плечо подруги, слегка нагнувшись, пробежался взглядом по паре строчек:        — Наши отношения мешали развиваться обоим, тянули назад и… не позволяли смотреть на окружающих нас бессмертных, — снова протянул Шаарон. Своей медленной, точно язвительной интонацией, он играл на нервах Мари. Она думала кинуть, что раньше отношения с Уайтвудом не мешали Адиабату поразвлечься с какой¬–нибудь демонессой — или даже ангелом, — но воздержалась, поняв, что Сэми… тоже был далеко не святым.        И она знала это лучше кого–либо.        Шаарон вздохнул полной грудью, почувствовал, как запах ванильных духов Мари, исходящий от шеи Непризнанной, почти перекрыл аромат «лесного» одеколона Сэми. Словно ставя точку, распрямился и выхватил книгу из рук Уокер, ставя её обратно на полку:        — Очень приятный запах…        — У тебя, кстати, тоже. Никогда бы не подумала, что тебе так подходит аромат цитрусов и дыма, — девушка кивнула ни то себе, ни то дьяволу. После небольшой паузы она добавила. — Забавно, конечно, но этот… «парфюм» напоминает мне энергию моей сестры.        Мгновение — и бессмертные словно поменялись ролями. Ади, что вгонял подругу в краску, теперь стоял, спрятав ладони в карманах и ожидая дальнейших слов старшей Уокер; сама Непризнанная, в свою очередь, скрестила руки на груди и прямо спросила:        — Ты целовался с Вики?        Шаарон, точно от удивления, хохотнул. Ведь Мари никогда не отличалась особой прямолинейностью. Она, конечно, могла быть — и была — достаточно честной, но свою правду Непризнанная преподносила в виде язвительных замечаний и усмешек. Лишь через мгновение дьявол понял, что растерялся.        Длительное молчание Адиабата вынудило Непризнанную напрячься, а её подсознание — нарисовать не самые пристойные картины. Брови девушки взметнулись, а глаза чуть округлились.        — Только не говори, что вы…        — Нет, Шепфа! С ума сошла, Уокер? Мы с ней просто разговаривали.        — У тебя царапины на шее появились только от разговора? — и не думая скрывать иронии в голоса, спросила Мари. — И почему же в твоих глазах я вижу совершенно другую картину вашей «беседы»?        Шаарон мотнул головой ни то в попытке спрятать зеленые глаза от цепкого взгляда старшей из дочерей Ребекки Уокер, ни то избавиться от мыслей о Вики, которой вдруг стало слишком много в его голове.        — Хватит, Мари. Кому–кому, но уж точно не тебе нужно стыдить меня — дьявола, персональным грехом которого является похоть, — кинул Ади, а потом посмотрел на Непризнанную. Демон сам не думал, что голос мог прозвучать так грубо, ведь он явно не хотел ссориться с девушкой.        В голове промелькнула мысль, что сейчас Уокер закатит глаза, в привычной для обоих манере назовет его «мудаком», отчего Шаарон в ответ окликнет её «стервой», и на этом разговор о личной жизни демона закончится…        Только Мари стояла прямо.        Глаза, что на солнечном свете казались почти что золотыми, при освещении адских факелов стали удивительно темными. В них что–то недобро сверкнуло холодным блеском, и Шаарон, оттолкнувшись от стеллажа, выпрямился.        — С каких пор ты стал общаться со мной, опираясь на наши статусы?        Адиабат сжал челюсти так, что на них заходили желваки.        — Мне все равно на статусы, и ты это знаешь: что Непризнанная, что демонесса первого порядка — в первую очередь ты Мария Ребекка Уокер. Но и учить меня не надо, ладно? Потому что я знаю, что делаю.        Ади нагло врал. Нет, Шаарон не знал, что делал, совсем не знал. Он поцеловал Вики потому… потому, что захотел. Потому, что вдруг понял, что не мог не поддержать её, когда эта Непризнанная, такая растерянная, такая обескураженная всем, что свалилось на неё, стояла перед ним с чертовым пузырьком в руках. И Шаарон даже не знал, что он к ней чувствовал, и чувствовал ли что–то вообще.        «Дьявол»        Стоящая перед ним Мари вдруг поджала губы. Вскинув подбородок, она приподнялась на носочках, а потом резко опустилась на пятки, ударила каблуками о каменную плиту:        — Повтори, что ты сказал.        — Я знаю, что делаю, Мари, — кинул Шаарон утвердительным, в какой–то степени угрожающим тоном. Только через миг он понял, как звучали его слова, будучи вырванными из всего контекста, и что–то внутри неприятно сжалось.        Рыжеволосый, извиняющее втянув воздух сквозь зубы, уже думал махнуть рукой, точно говоря этим своей подруге, что имел в виду совершенно другое…        Но он не успел.        Уокер оказалась возле него так быстро, что дьявол попросту опешил. Адиабат позволил Непризнанной схватиться за ткань белой футболки, резко развернуть себя на все сто восемьдесят градусов. Спиной он вдруг почувствовал один из множества книжных стеллажей.        Мари прижала предплечье к его ключицам, запрещая сделать хоть шаг, раньше, чем Шаарон успел сказать что–либо.        — Тогда слушай меня внимательней. Спешу сообщить, что я тоже плевать хотела на статусы. Ты, в первую очередь, Адиабат Омелл Шаарон. Только если думаешь, что ранг, персональный грех позволят тебе играться чувствами моей сестры, то ты глубоко заблуждаешься. Держи эту информацию в своей рыжеволосой голове, если захочешь ещё раз с ней засосаться, ладно? И знай: если Вики хоть одну слезинку проронит из–за тебя…        Ади резко поддался вперед, совсем недовольный своим положением. Думая, что вырваться из хватки Мари, что вывернуть её локоть в сторону не составит ему никакого труда. Только Непризнанная, которую Шаарон давно не видел такой озлобленной, вскинула вверх ладонь и, прижав её запястье перпендикулярно к первой руке, вновь зажала дьявола между стеллажом и своим телом.        От собственного бессилия Шаарон лишь разозлено что–то рыкнул, а Мари прошипела:        — …то я не посмотрю на тот факт, что мы зовем друг друга лучшими друзьями, и организую тебе персональный тур на все девять кругов Ада. И, клянусь Создателем, он будет не под силу даже тебе.        Уокер посмотрела в зеленые глаза с нескрываемой угрозой, хотя и не была до конца уверена, что такой тон при разговоре с Ади мог сработать. Рука, на которую она перенесла весь вес, уже едва ли не болела, ибо выпирающие ключицы Шаарона давили на предплечье. В тот момент Мари в полной мере почувствовала на себе закон, говорящий о равенстве сил действия и противодействия.        А потом, чуть прищурив карие глаза, Уокер оттолкнулась от Ади, развернулась и двинулась дальше по библиотеке. Вся её разгоряченность, резкость практически сразу перешли в привычную для Мари хладнокровность; будущая демонесса, держа ровный шаг, начала отдаляться от дьявола под стук собственных каблуков.        — Это была угроза? — Шаарон вдруг с вызовом окликнул Непризнанную, которая почти настигла конца коридора. Девушка остановилась и, не поворачиваясь к рыжеволосому корпусом, наградила его ледяным взглядом, брошенным через плечо.        — Это был дружеский совет, Ади.        С этими словами Уокер, не думая задерживаться в одной из множества секций библиотеки, вновь возобновила шаг. Спина была ровной, как стрела, но сердце от разговора с Шаарон сокращалось уж слишком резво.        — Ну–ну. Не я это начал, стерва! — кинул Ади удаляющейся фигуре; в тот момент он даже не думал свести их конфликт на «нет» привычными для обоих «именами» — дьявол был не на шутку зол, действительно считал Мари самой настоящей стервой, сучкой, конченной тварью!..        Однако Непризнанная уже не услышала Шаарона, ибо скрылась за каменными дверями, ведущими в главный читальный зал.        Дьявол же остался возле стеллажа и, чувствуя, как удивительно тяжело ему стало дышать, посмотрел на многочисленные книжки, стоящие на полках. Ади позволил себе секунду, чтобы собраться с духом, а потом схватил первый попавшийся ему учебник. Он старательно делал вид, что всё в порядке, словно боялся, что в противном случае кто–нибудь мог заметить его трясущиеся от гнева пальцы.        Ади пробежался взглядом по паре–тройке строчек, прочитал их вслух, а потом осознал, что предложения на его глазах рассыпались на слова, а слова — на бессвязные буквы.        «Да что за херня?!»        Громко захлопнув книгу, дьявол отшвырнул её куда–то в сторону, словно именно она была виновата во всех его проблемах. На скулах заиграли желваки, а сердце с каждой секундой отбивалось всё чаще и чаще. Ади едва не колотило от слов, которые он хотел сказать, и, хотя далеко не все они были цензурны, с губ демона всё–таки слетело смачное:        — Сука!

***

       Всю ночь Вики не могла даже уснуть. Едва она чувствовала, как тело расслаблялось, а мысли начинали уплывать от Уокер, её подсознание, будто издеваясь, выбрасывало на девушку новую порцию рассуждений. Тогда в голове Непризнанной снова закручивался целый ураган эмоций, эпицентром которого был никто иной, как Шаарон.        Непризнанная то и дело прокручивала в голове их поцелуй, не в силах остановиться, а потом ещё полчаса рассуждала над своими чувствами. Точно пытаясь разобраться в них и оттолкнуть подальше назойливую мысль, которая продолжала упрямо крутиться на самом языке.        Уокер ни за что не хотела воспринимать то, что он не безразличен для неё. Она даже не рассматривала этот вариант, и на это было несколько причин: начиная от отношений Ади с Сэми, реакции окружающих бессмертных и заканчивая их с Шаароном непохожестью и, безусловно, запретом.        И, в конце концов, Вики не могла быть уверена, что Адиабат испытывал к ней то же самое. Ведь рыжеволосый вполне мог поцеловать её ради развлечения, ради покорения «очередной крепости» — ведь на то он и дьявол, считающий похоть своим персональным грехом.        Сердце Вики сжалось от одной только мысли, что она была лишь очередной игрушкой для дьявола. Точно тряпичной куклой, которую Ади, не раздумывая, выкинет, едва она ему наскучит…

***

       «Да твою, сука, мать!..» — чуть не вскрикнула Непризнанная собственным мыслям, от которых в голове появился посторонний шум. Едва сдержавшись, Уокер промолчала, начала глубоко дышать в попытке вернуть утерянное душевное равновесие, а потом оглянулась по сторонам.        С самого утра Вики с периодичностью в каждые полчаса (а то и чаще) отключалась от реальности, думая ни то о рыжеволосом бесе, ни то о кровати, в которую хотелось прыгнуть чуть ли не с разбега. Даже на лекциях у Фенцио — одного из самых суровых преподавателей — мысли младшей Уокер разнились в стороны, вынуждали её концентрироваться ни то на уроках, ни то на каких–то мелочах.        Одной из таких мелочей стало отсутствие некоторых учеников. Удивительно, но среди «прогульщиков» были, в основном демоны: Вики заметила, что пустовали места старшей сестры, её «закадычной» подруги, Мими и Деймона. Ещё на уроке ангела Фенцио не было Шаарона и парочки других дьяволов.        Такая, казалось бы, незначительная деталь заметно напрягла Непризнанную, вынудив на некоторое время впасть в ступор. Что–то под ребрами неприятно сократилось, отчего девушка поняла, что… волновалась за отсутствующих.        «Где их носит?» — спросила у себя девушка и, не найдя ответа на собственный вопрос, вскинула голову на учителя, который начал читать очередную нудную лекцию — на этот раз о Субантрах. Уокер, пообещав себе разобраться со всем этим чуть позже, взялась за перо и вывела тему конспекта.

***

       Вся эта ситуация с отсутствием демонов не на шутку напрягла и, чего уж там, заинтересовала Непризнанную. Девушка думала над этим, пока прогуливалась по школьному коридору в сторону собственной комнаты, стуча по каменному полу короткими каблуками. Она чуть потупила взгляд вниз, словно опущенная голова могла помочь ей понять причину отсутствия Мари, Ади и Мими.        «Где же они были?..» — пробубнила она себе под нос, открывая дверь, и практически сразу поняла, что вопрос с нахождением дочери Мамона решился сам собой.        Спальня не была пуста. В ней Уокер едва не столкнулась с Деймоном, но, как оказалось, парню было не до неё. Совершенно обнаженный демон упал на кровать Мими, в то время как её соседка — не менее обнаженная — сидела на бедрах Дарксайда, ритмично поднимаясь и опускаясь. От их «дуэта» комната наполнилась невыносимым жаром и сладкими женскими стонами.        «Твою мать!»        Вики, едва удержавшись от желания прикрыть лицо руками, моментально выскочила из комнаты в коридор. Она благодарила создателя, что осталась незамеченной, что петли двери были хорошо смазаны. К щекам Непризнанной сразу прилила горячая кровь.        «Шепфа… Мими, неужели было так сложно повернуть замок немного влево, чтобы запереть эту грёбаную дверь?! Чёрт тебя дери!» — мысленно ругнулась Уокер, потирая мышцы шеи. В следующую же секунду она тихо захихикала, подумав, что именно этим сейчас и занимался Деймон Дарксайд.        «И куда мне тогда идти?» — подумала Вики и удивительно быстро нашла ответ на этот вопрос. Она, развернувшись на все сто восемьдесят градусов на своих каблучках, направилась к мужскому крылу, к комнате единственного бессмертного, способного ответить на интересующий её вопрос.        Виктория Уокер смело двинулась в сторону спальни Сэми Уайтвуда.

***

       Непризнанная уже приближалась к двери заветной комнаты, когда её коленки начали неосознанно дрожать. Девушка сама не могла понять природу такой реакции. Ведь неделю назад ей уже приходилось бывать в комнате Ади и Сэми — они с Мими приходили туда, чтобы забрать пьяного кавалера демонессы.        Только этот факт не мешал её рукам покрываться необъяснимыми мурашками.        Подойдя вплотную к двери спальни парней, Уокер на секунду затихла и прижалась ухом к деревянным створкам, чтобы прислушаться к звукам комнаты. Сначала девушка совершенно ничего не слышала, но уже через пару секунд с обратной стороны донеслась пара тихих ругательств. И хотя голос говорящего был удивительно нервным, приятный для ушей тембр Вики узнала сразу.        Пару раз постучав и не дождавшись ответа, она дёрнула ручку на себя, зашла в комнату.        Тогда перед девушкой оказался Сэми, стоящий у раковины в ванной комнате. Парень тщательно что–то тёр под струей воды, не переставая ругаться себе под нос. Рукава белого лонгслива были такими мокрыми, что их можно было выжимать.        Едва Уокер успела подумать, что, видимо, зашла не вовремя, так ангел развернулся. Увидев на пороге незваную гостью, Уайтвуд встрепенулся, бросил ткань непонятного цвета в раковину, наполненную водой, а сам облокотился об неё поясницей. Собой он словно прятал что–то от глаз Непризнанной.        — Вики? Привет, а… что ты тут делаешь? Почему не предупредила, что зайдёшь?        Его голос едва подрагивал от напряжения, даже некоторого испуга; тогда Уокер, увидев смятение ангела, тоже заметно засмущалась. По поведению Сэми было видно, что он был чем–то занят, и, судя по всему, это «что–то» было очень личным.        — Прости, что без приглашения. Просто хотела поговорить с тобой.        — Поговорить? — он вскинул свои чуть изогнутые брови, вздохнул. — И о чём же?        С этими словами ангел аккуратно прикрыл дверь в ванную, выходя в саму спальню и одним только жестом руки предлагая Вики присесть. Уокер упала на какой–то стул, который, по всей видимости, принадлежал Шаарону; сам Уайтвуд облокотился о дверной косяк ванной комнаты перед девушкой.        Ангел снова вопросительно вскинул брови, ожидая, что ему скажет Вики, и тогда девушка спросила:        — Ты случайно не знаешь, куда подевалась дьявольская половина наших знакомых?        Ангел вдохнул полную грудь воздуха и… чуть не закашлялся, когда почувствовал хорошо знакомый ему запах алкоголя. Уголки губ Уайтвуда поползли вверх, когда он осознал, что аромат исходил именно от Непризнанной.        — Подевалась, говоришь?        — Да. Сегодня на уроках не было Ади, Мими, Деймона и ещё некоторых демонов. Даже Мари не появилась, хотя она ещё Непризнанная! Всё это как–то… странно, что ли?        Услышав в словах младшей Уокер интересную новость, ангел чуть призадумался. Он прикинул в голове некоторые из возможных вариантов, что посетили его черноволосую голову, однако ничего дельного ему на ум не приходило.        Тогда Сэми устремил сероглазый взгляд куда–то вдаль и медленно качнул головой. Говоря следующие слова, он уже развернулся, точно хотел вернуться в ванную комнату:        — Нет, Вики. Прости, но я понятия не имею, куда они могли деться.        — Странно. Я думала, ты знаешь, как минимум, где Ади.        Реплика Уокер заставила Уайтвуда замереть на месте, а что–то, точно его внутренний голос, тихо посмеялся со слов девушки. Чуть помолчав, парень вновь развернулся к ней, посмотрел на русоволосую немного наивным взглядом:        — Почему ты так решила?        — Ну, как… — вопрос Сэми вынудил девушку даже приоткрыть от удивления рот. Он казался Вики таким абсурдным, что Непризнанная взмахнула руками, точно в попытке подобрать слова. — Вы же, вроде как, вместе. И я думала, что Шаарон сказал бы тебе, если куда–то собирался.        Тогда Уайтвуд рассмеялся, больше не пытаясь прикидываться наивным. А потом ангел развернулся в сторону ванной комнаты, так и промолчал в ответ на слова девушки. Вики уже думала повторить свой вопрос; парень же скрылся в небольшой душевой и оттуда громко, перекрикивая плещущуюся воду, кинул:        — Нет, Вики, мы не вместе.        На секунду Виктория опешила, а сердце ухнуло вниз, утягивая за собой и остальные органы. Девушка наотрез отказывалась верить своему слуху, уверяя себя, что он её подвел, что Сэми сказал что–то другое, но вода заглушила ангела.        Непризнанная встала с дивана и, чувствуя, как чуть подрагивали колени, подошла к двери, за которой скрылся ангел. Она заглянула в душевую и увидела Сэми, который снова встал у раковины и с серьезным выражением лица стирал кровавую рубашку.        Парень выдохнул сквозь плотно сжатые губы; Уокер хотела спросить у него, откуда появились пятна, но вместо того выпалила:        — Ты, что, серьёзно говорил?        — Более чем, — ответил Уайтвуд, чуть усмехнувшись. Руками он быстро тёр когда–то белую рубашку, спасти которую, по всей видимости, мог только очень хороший отбеливатель. Вики, чуть размяв мышцы собственной шеи, с трудом подобрала слова:        — Сэми, мне… Мне так жаль.        — Брось, Уокер, незачем жалеть о чем–либо. Это было обоюдное решение, мы оба этого хотели, — махнул мокрой рукой Уайтвуд и, чуть замявшись, продолжил. — Причем давно. К тому же, ничего не помешает нам с Ади остаться друзьями.        Вики слушала ангела, молча, наблюдая, как нервозно он работает руками. Что–то внутри неё разделилось на две части, одна из которых была глубоко опечалена спокойствием Сэми, с которым он говорил о расставании с Ади. Всё–таки, они… были крайне колоритной парочкой, и наблюдать, как рушились такие дуэты, было попросту печально.        Но другая часть лишь усмехнулась и потерла руки в многозначительном жесте. Ведь, по сути, теперь оба парня были совершенно свободны. И если Уайтвуд её не особо интересовал, то… Шаарон вызывал совершенно другие эмоции.        — Что, рада? — спросил ангел, усмехнувшись и кинув на задумавшуюся Викторию быстрый взгляд. Услышав голос Сэми, девушка встрепенулась, будто вышла из глубокого транса, а потом фыркнула и чуть толкнула его в плечо:        — Да ну тебя!        Уайтвуд расхохотался и утер рукой лоб, на который попала капелька воды. В попытке избежать дальнейшей неловкой паузы, Вики кинула взгляд на красную ткань в руках Сэма и решила перевести тему с себя на ангела.        Оттолкнувшись плечом от косяка, она прошла чуть вглубь ванной:        — Может быть, расскажешь, что ты там так усердно трешь?        На какое–то время, точно на считанные мгновения парень чуть замялся, смотря на рубашку в собственных руках, будто решая, стоит ли посвящать подругу в какие–либо подробности. Взгляд серых глаз бегал с девушки на рубашку, и тогда Сэми успел пожалеть, что не закрыл комнату на замок.        И Уокер, конечно, заметила это:        — Не кручинься так. Скажи, в чем дело. Может, я смогу помочь?..        С этими словами Непризнанная подошла ближе, чуть коснувшись горячих пальцев.        Прикосновение вышло настолько неожиданным, что оба бессмертных одновременно вскинули головы. Некоторое время — наверно, несколько секунд — они, не говоря ни слова, смотрели друг на друга, точно в попытке увидеть чужие мысли в соседнем взгляде.        Виктория попыталась сосредоточиться на взгляде Сэми, но вместо каких–либо картин в его глазах вдруг почувствовала удивительно знакомый запах, на который почему–то не обратила внимания сразу.        «Это… марципан?»        Уокер опустила взгляд и, оторвав ладонь от пальцев Уайтвуда, взяла в руки его рубашку, пропитанную тёплой, почти горячей водой. Она посмотрела на бурые следы, что запечатались в белой материи, провела по ним пальцами, словно боясь поверить в их натуральность.        Девушка поднесла рубашку ближе, чтобы получше рассмотреть ткань, и в этот момент она учуяла аромат ванильных духов.        От картины, появившейся перед глазами, сердце Уокер совершило небольшой кульбит.        «Он… и Мари?» — едва удержавшись от желания развернуться к Сэми, разговорить его на этот счет, чуть вскинула брови Вики.        Она, конечно, замечала, как чуть теплела улыбка старшей сестры, когда Мари находилась в одной компании с Уайтвудом, как они иногда цеплялись взглядами, но думала, что это — не больше, чем их дружеские «приколы», что–то такое же привычное, как обмен любезностями в виде «мудака Шаарона» и «стервы Уокер».        «Вот это танде–ем!.. Никогда ты не подумала»        Откашлявшись, всеми силами опустив уголки подскочивших губ, Уокер обернулась к парню и сказала:        — Зря ты кровь пытаешься кипятком выводить, она так только впечатывается в ткань. Используй холодную воду. Это я тебе, как девушка, советую.

***

       Уже через минуту Уайтвуд, послушавшись совета Вики, замочил рубашку, что стала почти розовой, в холодной воде. Надеясь, что элемент гардероба ещё можно было спасти, он оставил ткань в раковине, а сам вышел с Уокер в комнату.        Пока он закатывал мокрые рукава, девушка стояла возле окна. В её голове вдруг стало тесно от мыслей, что, кружась, создавали посторонний шум и вынуждали сердце колотиться чуть чаще. Непризнанная не знала, насколько сильно обострилась цитрусовая энергия, но в тот момент девушку совсем не волновал аромат апельсинов, что витал по комнате.        Её волновали лишь факты, указывающие на отношения Сэми и Мари.        От этого словосочетания девушка едва не запищала. Она не понимала, почему так остро реагировала на это, но от одной только мысли, что её сестра — такая холодная, уравновешенная, спокойная в любой ситуации — встречалась с кем–то, Виктории хотелось улыбаться.        От думы, что этим «кем–то» был Сэми Уайтвуд, голова вообще едва не шла кругом.        Вики не удержалась и, обернувшись к парню, спросила:        — Сэм. Прости меня за бестактность, но… Могу я спросить, что происходит между тобой и моей сестрой?        В конце своего предложения она едва сдержала неконтролируемый смешок, что так и рвался откуда–то изнутри. Вместо этого Уокер лишь напрягла щеки, чтобы не улыбаться совсем уж широко, и села на уже знакомый стул, скрестив пальцы рук между собой.        Уайтвуд посмотрел на русоволосую, но сероглазый взгляд ангела не был удивлённым, взволнованным. Скорее, он был наполнен каким–то необычным интересом.        Несколько секунд парень молчал, и образовавшаяся тишина чуть поумерила пыл младшей Уокер.        — Хотел бы и я это знать, Вики.        От этой интонации что–то внутри девушки неприятно сжалось: такое неестественное сокращение мышц бывало при «плохом предчувствии» — когда, вроде, ещё ничего не произошло, но нутром чуешь, что самое худшее ещё будет впереди.        — Она ведь тебе небезразлична, — сказала она в утвердительной манере, словно пыталась своим легким блефом обратить на себя взгляд серых глаз, потемневших на несколько тонов.        В ответ на её фразу Сэми лишь горько усмехнулся. И улыбка его не была радостной, смущенной — она таила в себе боль, о которой Уокер никогда не догадалась бы.        — Я скажу большее, Вики. Я… сильно влюблен в Мари и, — он чуть замялся. Серые глаза прикрылись, а кадык дернулся от тяжелого глотка. — И, если быть до конца честным, навряд ли когда–нибудь перестану испытывать к ней… это.        — И, всё же, есть какое–то «но»? — спросила девушка, вдруг поняв, что голос, пару мгновений назад чуть ли не подскакивающий от эмоций, разом подкосился.        — Конечно. Ведь ни одна история не обходится без этого гребаного «но»!        Сэми присел на собственную кровать, положил голову на замок, в котором переплелись его пальцы. Только тогда девушка смогла разглядеть лицо парня — профиль ангела не выражал никаких положительных эмоций. Было достаточно одного только взгляда, чтобы понять, как непросто было Уайтвуду.        — Дай угадаю. Дело в запрете? — спросила Непризнанная; стихнувший голос и интонация выдали её с головой — данное «но» не было безразлично и самой Уокер.        — Мари будет демоном — это её выбор, который я уважаю, — на выдохе ответил Сэми. Он потер ладони, которые за считанные секунды из ледяных — от холодной воды и собственных переживаний — стали горячими. — И все бы ничего. Только ангел и демон никогда не смогут быть вместе.        «Никогда» — это слово прозвучало из уст Уайтвуда, как смертный приговор, отчего сердце Уокер предательски пропустило пару ударов. Ей вдруг стало так грустно, что даже чуть заслезились глаза.        Девушка, почесав нос, взглянула в серые глаза. На мгновение Виктория удивилась, когда поняла, что Сэми смотрел прямо на неё, но потом для Непризнанной всё поплыло. Единственное, что она видела перед собой — чёткий образ Мари, который, по всей видимости, навсегда «запечатался» в зрачках Уайтвуда.        Картинки, подобно кадрам беззвучного кино, то и дело сменялись, рассказывая девушке историю Сэми и Мари, как пары:

Вот они вместе лежат на кровати, что–то беззаботно обсуждая. Вот он едва не откидывается на спинку какой–то скамейки в парке, а её разгорячённая сестра сидит на коленях Уайтвуда и, медленно поднимая–опуская бедра, прижимает темноволосую голову к своей груди. Вот Мари танцует одну из своих любимых хореографических поддержек, смеясь под внимательным, но таким теплым взглядом Сэми. Вот Непризнанная просит парня чуть задержаться в каком–то кабинете, и, дождавшись их полного уединения, закрывает дверь на замок; ангел же закусывает губу, принимая условия её игры, и подходит к Уокер со спины, кладет руки на бедра и ищет замок на кожаной юбке. Вот Мари приходит на урок и, садясь на привычное место рядом с Ости, замечает под склянкой с чернилами небольшую записку, на которой написано пожелание хорошего дня; девушка, всеми силами сдерживая желание обернуться, сдержанно улыбается, прячет записку в карман.

       Видения прервались так же внезапно, как и начались, и перед глазами Вики снова появилось грустное лицо совершенно запутавшегося ангела, не способного справиться с внутренней болью, решить проблемы.        Уокер же ощущала, как что–то внутри неё разорвалось и теперь заливало сердце кровью. Девушке казалось, что она посмотрела красивый фильм о любви, который кружил голову не только главным героям, но и зрителям, который порождал искреннюю радость за этих двоих…        Красивый фильм о любви, который имел грустный конец.        Ей хватило и секунды, чтобы понять — была бы на то её воля, Вики обязательно бы переписала историю ангела и будущей демонессы с нуля, чтобы гарантировать им совместный счастливый финал.        «Ведь он и правда любит её. Прям до боли в сердце. Я вижу, что Сэми не даст Мари в обиду, что с ним она в безопасности; им действительно хорошо вместе… И я это чувствую» — подумала Уокер про себя.        Поняв, что история, узнанная ею за считанные минуты, тронула девушку до глубины души, Непризнанная поднялась на ноги. Не в силах больше смотреть на опечаленного ангела, Виктория села на его кровать, словила плечи парня собственными руками и заключила Уайтвуда в дружеские объятия.        Парень чуть охнул, не думая, что девушка прикоснется к нему, а потом тяжело выдохнул и ответил младшей Уокер тем же.