Что хорошего в Питере?

      Женя медленно шёл по улице с наслаждением вдыхая нежный запах пробивающейся зелени. В Питере почти наступил апрель, однако погода не радовала ни горожан, ни приезжих. Небо было серым и пасмурным, облака низко висели над городом, иногда покрапывал мелкий дождик, но Мильковскому это всё безумно нравилось. Питер был его городом, его на все сто процентов. Сегодня он в который раз прогулял пары, поехав в любимый парк и встретившись с Ромой, который решил составить компанию другу. И сейчас оба парня со стаканами кофе в руках, весело смеясь, направлялись в сторону метро.       — Ты сказал Диме, что я перенёс занятие? — отсмеявшись, спросил Женя, — Вернее, поставил ещё одно. Оно будет прямо перед Биллом. Может, даже встретим его — давно не виделись.       — Он вроде говорил, что заболел, — задумчиво произнёс Рома, — Но Клочкову я сказал.       — Разве? — удивлённо поднял голову Женя, — Перед нами есть запись. Я не смотрел кто это, но думал, что Дима. Вроде было что-то похожее на его почерк, хотя, повторяюсь, я не смотрел.       — Дима вообще в это время не занимается, Женя, — усмехнулся Рома, посмотрев на часы, — И сегодня же среда. Он говорил как-то, что по средам он заниматься вообще не будет потому что у него пять пар, а потом он с друзьями гуляет. Он по четвергам приходит, Жень.       — Значит, я не перед ним записал нас, — пожал плечами Мильковский, — Но я прям впритык время поставил. Поэтому увидим, кто там.

***

      Лёша вошёл в студию, кинул рюкзак на диван и тут же подошёл к графику. С тех пор как он играет без Тоши, прошёл уже почти месяц и, как и сказал Ниженко, у Жени после учёбы и постоянных репетиций действительно не было ни сил и ни времени узнавать, кто скрывается за таинственными числами. Бочкарёв был уверен, что третьекурсник их ещё даже не заметил, ведь он всегда записывался в начале месяца и проставлял своей группе занятия, после чего к бумажке с посещаемостью даже не подходил, а Лёша же ставил себе занятия в другие дни и на то время, когда у Жени были пары, чтобы быть уверенным наверняка, что Милько ничего не узнает, а потом каждую репетицию подходил к стенду и проверял, всё ли в порядке и не переделал ли Мильковский график. И сейчас на стенде его ждали не очень хорошие новости. Посмотрев на лист репетиций, Бочкарёв замер от неожиданности и испуга. Женя всё же внёс свои поправки. Репетиция у группы «Нервы» начинается в ту же минуту, как заканчивается его, Лёшино. В голове тут же пробежали сотни мыслей о том, что будет, если Женя узнает о Лёше и его занятиях тут. Но уходить Бочкарёв явно не собирался, так как нахмурился, отошёл от графика, достал из рюкзака новенькие барабанные палочки и, быстро подключив нужную аппаратуру, вскочил за установку.

***

      Женя вошёл в студию и довольно потянулся, оглядываясь по сторонам. В помещении уже никого не было, однако репетиция у предыдущего музыканта должна была закончиться только сейчас. Неужели сегодня никого не было? Но занятия никто не отменял, Женя прекрасно помнил график.       —Блин, реально сегодня никого не было что ли? — хмыкнул Мильковский, оборачиваясь на Рому, но вдруг замер, принюхиваясь. До его носа долетел еле уловимый запах фиалки, которого раньше не было. Женя знал абсолютно всех приходивших сюда и он прекрасно помнил, что никто из них не пользовался подобным парфюмом. Значит, тут всё же кто-то был и этого кого-то третьекурсник точно не знал.       — Кто-то был… — тихо произнёс он, оглядывая студию и прикрывая глаза от наслаждения. Ему определённо нравился этот аромат, едва уловимый, смешивающийся с запахом сигарет и дерева.       — Да, был, — вырвал его из раздумий и удовольствия Рома, стоявший возле графика репетиций и недоумённо смотря в него.       — Ну что там? — недовольно фыркнул Женя, подходя к Булахову, но друг лишь молча указал пальцем на три цифры, стоявшие в графе прямо перед «Нервами». 754.       — Что это? — удивлённо спросил Женя, поднимая глаза на Рому, но тот лишь пожал плечами.       — Наверное, новая группа, — предположил он, — Начала играть. Не знаю, правда, почему мы её не знаем.       — Вот именно! — нахмурился Женя, — Через меня проходят все группы, которые хотят тут играть, я должен выдавать им разрешение на репетиции!       — Перестань, — отмахнулся от него Рома, — Студия пока что не твоя.       — Но скоро станет моей! — ответил Милько, разворачиваясь и проходя вглубь студии и пристально рассматривая инструменты и аппаратуру. Если тут была группа, то и то, и другое должно быть использовано. Женя прекрасно помнил, как оставлял стоять или висеть гитары и провода, поэтому быстро бы понял, что и где трогали, после чего высказал бы претензии, но на его удивление всё было на своих местах.       — Всё стоит и лежит там, где и было, ничего не тронуто, — Милько задумчиво нахмурился, поворачиваясь к Роме, — Ну, предположим, у них свои инструменты. Но аппаратуры нужной точно же нет!       — Может, есть, — пожал плечами Рома, всё ещё рассматривая график, — Откуда ты знаешь.       — Если бы была, то не приходили бы ко мне на студию! — заметил Женя, подходя к барабанной установке и задумчиво проводя рукой по тарелке, но тут же вздрогнул и нагнулся, осматривая её.       — Рома, бинго! — улыбнулся он, вставая, — Это не группа, а один человек! И этот человек — барабанщик!       Булахов вопросительно посмотрел на друга.       — Стул за установкой чуть ниже, чем был, тарелки тоже, — он провёл рукой по малому барабану и улыбнулся, — Бочка немного сдвинута. И на барабанах кусочки древесины от палочек. Кажется, этот барабанщик действительно хорош.       — А ещё он прячется, — хмыкнул Рома, указывая на график, — От нас.       — Что? — переспросил Женя, подходя ближе, — Как это?       — Я просмотрел весь график, — ответил Рома, — И все предыдущие графики. Раньше его не было, он появился только в начале марта, вот, смотри, — он протянул Жене лист с прошлой расстановкой занятий, — Но перестал ставить себе занятия Тоха Ниженко. Он прошлые полгода постоянно брал себе несколько часов в неделю, а сейчас ничего. Но зато появился этот 754 и репетиции себе он ставит именно в то время, когда у нас всех пары и мы не можем прийти в студию. И только в те дни, когда мы здесь не бываем вообще.       — Но зачем ему это? — задумчиво спросил у самого себя Женя, — Весь колледж знает, что у нас нет барабанщика и нам он очень нужен. А тут появляется барабанщик, который прячется от нас.        — Не знаю, но я бы посоветовал тебе поговорить с Тошей, — пожал плечами Рома, — Мне кажется, он что-то знает про этого 754. Я могу конечно ошибаться, но всё же.       — Мы порвём друг друга в клочья, — вздохнул Женя, — Ладно, поговорю. А ты чем займёшься после репетиции?       — Я пригласил Марину погулять, — улыбнулся Рома, — Думаю, это самое достойное занятие на вечер. Поговорю с ней, расскажу всё. Может, она что-то знает.       — Ох уж эти отношения, понимаю, — рассмеялся Мильковский.       — Мы просто друзья, перестань, — отмахнулся Рома, понимая, что врёт самому себе. Он прикрепил график обратно на стенд и подошёл к своей гитаре, — Давай лучше займёмся музыкой.

***

      Рома сидел на лавочке возле Невы и взволнованно оглядывался по сторонам. Марина должна была прийти с минуты на минуту — они договорились встретиться в семь часов вечера, — но девушки всё не было. Булахов понуро посмотрел на еле заметные волны от уходящего вдоль по реке катера — неужели Порфисова не придёт? Вдруг сзади послышались тихие шаги и на глаза Ромы легли мягкие пальцы, закрывая их. Третьекурсник улыбнулся и положил на них свои руки, легонько сжимая ладони Марины. Та тихо рассмеялась и отпустила Рому, садясь рядом и поднимая на него глаза.       — Привет, Марин, — улыбнулся Булахов, нежно обнимая девушку, — Это тебе, — он протянул Порфисовой нежный букет незабудок.       — Рома, — восхищённо протянула Марина, забирая у него из рук букет и вдыхая едва уловимый аромат цветов, — Спасибо большое! Какие красивые!       — Я очень старался, когда выбирал, — скромно улыбнулся парень и встал, протягивая Порфисовой руку и приглашая прогуляться.       — Мне безумно нравится! — улыбнулась девушка, взяв Булахова за руку, — Ты не зря старался, — она приподнялась на цыпочки и аккуратно поцеловала его в щёку, — Что нового? Мне интересно!       — Особенно ничего, — пожал плечами Рома, — Кроме, наверное, одного, — он задумчиво посмотрел на Марину, — У нас в студии новый барабанщик, походу. Записывается как 754, но ставит часы своих репетиций как можно дальше от наших часов. Жене интересно, он хочет узнать, кто это, потому что, походу, играет он шикарно.       — Вау, — удивлённо протянула Марина, — Есть какие-то идеи насчёт того, кто это?       — На самом деле нет, — честно признался Рома, — Но есть странный факт. Последние полгода, может, чуть больше, студию часто записывал на себя Тоша Ниженко, а потом резко прекратил, после чего появился этот неизвестный барабанщик.       — А ты не думал, что это может быть Тоша? — задумчиво спросила Марина, — Просто придумал себе такой вот псевдоним вот и всё.       — У меня изначально была такая мысль, — ответил Рома, — Но у него уже есть псевдоним и менять его он явно не был настроен в ближайшее время. Поэтому это точно не он. Но вот интересно, зачем он записывал студию на себя? Он играет в группе и в соло у него нет смысла.       — Так он же в это время Лёшу… — Марина замерла, прикусив себе язык. Бочкарёв рассказал ей о своих репетициях с Тошей, но заставил поклясться, что она никому о них не расскажет.       — Что, ещё раз? — слава Богу, Рома не услышал, что сказала девушка, так как её заглушил гудок проплывающего мимо катера, — Повтори пожалуйста.       — Не знаю, говорю, — ответила Марина, невинно улыбнувшись, — Может, просто отдыхал от группы и играл в своё удовольствие?       — Возможно, — хмыкнул Булахов, — Женя с ним сегодня должен был поговорить. Или ещё поговорит. Ну и расскажет мне потом всё.       — А мне ты потом расскажешь? — попросила девушка, — Ладно?       — Обязательно, — кивнул, улыбнувшись, Рома, и ласково обнял её за талию, — Что скажешь, если мы зайдём вон в то милое кафе?       — С удовольствием! — рассмеялась Марина, прижимаясь к третьекурснику.

***

      — Зачем звал? — на студийный диван вальяжно опустился Тоша, прикрывая глаза и тут же доставая из-за уха сигарету, — Давай реще, спать охота.       — Сейчас только семь, — скептично ответил Женя, стоявший спиной к Ниженко, — Я не верю, что ты в это время ложишься спать, — когда-то давно Женя и Тоша были хорошими друзьями, но в какой-то момент разругались и поссорились из-за абсолютно незначительной мелочи и теперь на дух друг друга не переносили, встречаясь только по важным вопросам. И сейчас Мильковский вызвонил Тошу, яростно утверждая, что разговор действительно крайне важен.       — Какое твоё собачье дело, когда я спать ложусь и кто тебя просит во что-то верить? — равнодушно спросил Тоша, закуривая, — Давай, выкладывай, чего тебе?       — Зачем ты записывал студию на себя целых полгода? — развернулся Женя, смотря прямо в глаза бывшему другу, — Ты занимался и соло, и в группе. Зачем?       — Я повторю вопрос: какое твоё собачье дело? — хмыкнул Тоша, нагло смотря в глаза Жене и стряхивая пепел с сигареты в пепельницу.       — Это моя студия и я должен знать, что тут происходит, — нахмурился Женя, но постарался тут же расслабиться, — Ладно, Тош, это действительно важно. Ты записывал студию на себя целых полгода, а потом резко перестал. Но вдруг начал записываться новый человек и тоже барабанщик как и ты. И играет он явно хорошо. Но я не знаю, кто это. Его псевдоним — 754, он ставит себе репетиции как можно дальше от моей группы. Ты же знаешь, что нам очень нужен барабанщик, но мы с Ромкой даже и предположить не можем, кто это. Если ты располагаешь информацией, то пожалуйста, скажи. Это действительно очень важно для меня, ты же должен это понимать как музыкант! — Женя жалобно посмотрел на Ниженко, — И ещё — после него студия пахла… — Мильковский смущённо перевёл взгляд на свою гитару, стоявшую в углу, — Фиалками. Такого парфюма в студии я ещё никогда не слышал.       — Женя-Женя, — рассмеялся Тоша, вставая, — Кажется, кто-то впервые обратил внимание на парфюм? Интересно, почему же? Обязательно подумай об этом на досуге, — он скомкал потухшую сигарету и бросил её в пепельницу, — Я сожалею, но я не знаю, кто записывает студию на себя. Правда не знаю, — покачал головой Ниженко, заметив подозрительный взгляд Милько, — В любом случае удачи с поисками того самого, — он хохотнул и вышел из студии, оставляя недоумённого Женю наедине с собой. Пройдя несколько десятков метров, он остановился и поднял глаза в небо, улыбаясь. Конечно же, он сразу же догадался, кто этот загадочный барабанщик, но говорить Мильковскому не стал. Пусть тот выяснит эту загадку сам, — Ох, Лёша-Лёша, — еле заметно произнёс он, — Ну и дал же ты Жене задание. Но он уже узнал, уже заметил и поэтому теперь будет тебя искать. Ты должен был понимать, что это рано или поздно случится. Он найдёт тебя, не сомневайся. Но я уверен, что вы поладите. И я обязательно приду на концерт группы «Нервы» и увижу тебя за барабанной установкой.