Белые области

Для визитов к клиентам менеджерам выдавали ключи от служебного авто. Могли даже предоставить водителя, но Ян умел водить сам и собирался воспользоваться тем, что будет на колесах, в личных целях. Во-первых, можно заехать в магазин и закупиться на ближайшую неделю, а во-вторых, было еще одно весьма важное дело. Как только пакеты с продуктами разместились на задних сидениях, Ян убедился, что времени у него еще полно, и направился к Терияки. Терияки была его кошкой. Если быть точным, не совсем его, но Ян очень надеялся, что скоро станет. Как только одобрят его проклятую заявку на жилье, он сможет забрать Терияки из кошачьего приюта. Ян нашел ее рядом со своим домом – крупная кошка сидела под чахлым кустом у кафе и сразу бросалась в глаза своей яркой, почти алой окраской. Возле нее остановились мальчишки, но Ян велел им убираться своей дорогой. К его удивлению, она сама подбежала к нему – и не просто пошла на руки, а прильнула, хрипло мурлыча и задыхаясь от своего кошачьего восторга, как будто давно знала его. Ян держал ее – большую, мягкую, а она несколько раз ударилась о его подбородок головой и попыталась укусить. Ошейника не было. Ян понятия не имел, сделаны ли у нее прививки, не больна ли она. Кошка не выглядела бешеной, а в остальном он плохо разбирался. Если бы не запрет на содержание животных, Ян оставил бы ее у себя, даже не раздумывая. Мгновенное теплое чувство, охватившее его, было таким сильным, что сопротивляться не получалось. Кошка все ластилась, и Ян так и поехал с ней на руках в ближайший приют. Он купил корм и шампунь, оплатил прививки и необходимые лекарства. Сказал, что заберет ее, как только уладит вопрос с жильем. «У нее есть имя? - спросила его приветливая девушка-волонтер. – Как записать?» Имени у кошки не было, конечно же. Ведь Ян только что ее подобрал. «Терияки», - сказал он первое, что пришло на ум. Наверное, из-за ее алой окраски или какой-то полустертой, забытой ассоциации. «Терияки» называлась кафешка на другой стороне улицы, возле которой Ян нашел кошку. И это был его любимый вид соуса. «Может быть, ее кто-то потерял, мы дадим объявление. Иногда случается так, что хозяева находятся». Только бы не нашлись, подумал Ян, оставляя кошку в приюте. Только бы не нашлись. Терияки не хотела слезать с его рук, несколько раз жалобно мяукнув. Кошка, которая видела его впервые в жизни, плакала от разлуки с ним. Ян оставил еще денег и поспешно вышел, попросив держать его в курсе. Он заехал через день, чтобы проведать Терияки. Она кинулась к нему на руки и снова прильнула, просидев так полчаса, которые длился его визит. Ян гладил ее и мысленно проклинал невозможность забрать домой. Он спросил, не нашлись ли ее хозяева? Нет, не нашлись. Зато обнаружилось, что кошка здорова, стерилизована и даже чипирована. Информация о прививках обновлялась два года назад, никаких данных о породе, паспорте или хозяевах. Яну сказали, что в приюте информацию обновят, а когда он заберет Терияки, то запишут его в качестве владельца. С тех пор прошло почти два месяца. Ян уже несколько дней не появлялся в приюте, было много работы, и теперь клял себя за то, что так надолго оставил кошку одну. Терияки плохо переносила условия приюта, большую часть времени сидела неподвижно, забившись к дальней стенке своей клетки. Ела неважно и в основном тогда, когда приезжал Ян и кормил ее. Алисия, девушка-волонтер, встретила Яна у самых дверей. - Ох, это вы, мистер Мартингейл… - пролепетала она расстроенно, - я только хотела звонить вам. - Что? Что случилось? Что-то с моей кошкой? Сердце сделало мертвую петлю и провалилось вниз. - Да… то есть нет, с ней все в порядке. Терияки сегодня забрала домой новая хозяйка. - Вы же обещали не отдавать ее… - Но вас не было почти неделю, вы не отвечали на звонки, и мы подумали, что у вас могли измениться планы… Терияки было плохо у нас, она домашняя девочка, и когда ее захотели забрать, мы не стали отказываться. Не беспокойтесь, мистер Мартингейл, с каждым новым хозяином мы заключаем договор, по которому курируем животное, чтобы с ним хорошо обращались. Терияки теперь живет в большой квартире, у нее будет все, что нужно, я уверена, ее будут любить… Ян едва слушал. Почему, почему все именно так? Неужели он не заслужил ничего хорошего? Ничего своего? Даже кошку, обычную бездомную кошку, которая ничего не стоит для других людей, и столько значит для него, у него отнимают. Он вспомнил, как подавал платки клиентам, когда они плакали. Алисия смотрела на него снизу вверх, не зная, что еще сказать, и понимая то, что он очень расстроен новостями. Ян отдал ей большой пакет, в котором был корм и новая лежанка для Терияки. - Я не мог приехать… было много работы. Вот, возьмите. Может быть, кому-то еще пригодится. - Мистер Мартингейл… вы можете забрать кого-нибудь другого… потом… у нас много кошек, - робкая попытка его утешить. - Хорошо, я подумаю над этим, - кивнул Ян. Больше ему здесь было нечего делать. Терияки согревала это место своим присутствием, наделяла его важностью, но теперь все словно выцвело, остыло и потеряло смысл. Времени до шести оставалось не так уж много. Ян уселся за руль. Всего один клиент, и он поедет домой. Завтра выходной, если его снова не попросят выйти на замену. Можно будет постараться ни о чем не думать. Просто лечь спать. Закрыть глаза. Больше он все равно ничего не мог сделать. Возле массивных кованых ворот, выкрашенных в глухой черный цвет, Ян оказался в 17:50. Где-то вдалеке, за аккуратно выстриженными деревьями, проглядывали темные контуры двухэтажного кирпичного особняка. Простое приземистое строение строгих очертаний, старая добрая классика. Вокруг щебетали птицы, пригревало солнце. Ян заметил увитую плющом беседку невдалеке – в ней был накрыт стол, и кто-то сидел, но спиной к нему. К дому вела вымощенная светлой брусчаткой дорога. Ян, захватив в собой служебный планшет, остановился возле двери и позвонил. Спустя минуту дверь приветливо распахнулась. Наверное, это был дворецкий – темнокожий мужчина в ливрее слегка поклонился Яну: - Мистер Мартингейл, надо полагать? – Ян кивнул, - Мистер Форест ждет вас в саду, прошу следовать за мной. 18:00 Ян замер возле сидящего в беседке человека. Стол был накрыт на одного. Хозяин едва повернул к нему голову и так же чуть заметно кивнул на свободный стул, приглашая садиться и протягивая руку. - Добрый вечер, мистер Форест, - Ян пожал ее. Она была сухая и теплая, как нагретая солнцем древесная кора. Мистер Форест оказался его ровесником – но только на первый взгляд. Как и с миссис Коллинз, определить его настоящий возраст было затруднительно. Медицина шагнула далеко, ему могло бы быть даже шестьдесят, и все равно он выглядел бы едва ли на тридцать. - Добрый вечер, мистер Мартингейл. Вы пунктуальны. - Полагаю, вы хотели бы услышать подробности о программе «Белые области»? – спросил Ян, - В письме вы не сообщили, что желаете заключить договор. - Я желаю заключить договор, - улыбнулся мистер Форест. Ян сидел очень прямо под его взглядом. Форест мог создать себе любую внешность, но похоже, предпочел свою собственную – у него было неправильное, скорее даже некрасивое лицо, которое при долгом рассматривании начинало постепенно пугать. Резкие черты, тени под воспаленными мефистофелевскими глазами. Крупный рот, бледный оттенок губ – и насколько Ян в этом разбирался, свои зубы – белые, но не слишком, очень ровные, с прозрачной острой кромкой. - Но перед этим я хотел бы прояснить некоторые моменты. Перед мистером Форестом тоже лежал планшет, и он развернул его к Яну: - То, что здесь написано, правда? «Он победил рак, просто забыв о нем» Нашумевшая история, что и говорить. Мужчина рассказывал, что обратился в «Белые области», когда ему оставалось жить около полугода. Врачи давали самые неутешительные прогнозы, он устал бороться и хотел прожить последние месяцы, пребывая в неведении о том, что умирает. Поддерживающую терапию планировал замаскировать под санаторно-курортное лечение. Препарат сработал. Вместо девяти лет страданий воцарилась благословенная пустота. Каждый день он просыпался, чувствуя слабость и усталость, и шел к морскому берегу писать пейзажи. Потом обедал – в полном одиночестве, с бокалом вина, на огромной террасе, по которой теплый ветер с легким шелестом гонял белый песок – и шел спать, а к ужину просыпался, чтобы вновь любоваться морем, звездами, слушать гул прибоя и ночную музыку из открытых до самого рассвета ресторанов. Так прошел год. Когда врачи обследовали его, то не увидели почти никаких следов болезни, а ведь к этому времени он должен был уже около шести месяцев лежать в могиле. Только когда они убедились, что он выздоровел, ему показали его собственное завещание, где было указано, что он обращался за коррекцией памяти. Эта история стала одной из самых первых историй о «Белых областях». - Компания никогда не публикует заведомо ложную информацию, - осторожно сказал Ян, - случай уникальный, этот клиент действительно выздоровел, но вы должны понимать, что только спустя несколько лет можно будет быть уверенными… во всяком случае, он уже прожил дольше, чем кто-то мог рассчитывать. В его ситуации, думаю, это можно назвать победой. - Может быть и так. Он забыл около девяти лет своей жизни почти полностью, верно? - Верно, - подтвердил Ян, - это считается очень рискованным, потому что девять лет большой срок. - Чем больше срок, который человек полностью забудет, тем больше вероятность наступления побочных эффектов препарата, так ведь? - Да, - не стал запираться Ян, - то, что вы хотите забыть, имеет большую протяженность во времени? Это допустимо, если вы хотите забыть не всю жизнь целиком, как этот парень с раком. В его жизни за эти девять лет не было почти ничего, кроме болезни. Если у вас не так, то риск минимален. - Из побочных эффектов препарата – деменция, ретроградная или другая амнезия, различные расстройства личности, я ничего не упустил? - Ничего, - снова подтвердил Ян. - Этот парень здорово рисковал… - протянул Форест. – Но его можно понять, ему оставалось полгода. Вряд ли стоит переживать о потере памяти, когда ты не доживешь до следующего Рождества. - Поэтому компания согласилась предоставить ему препарат в рамках премиальной программы. Ему было нечего терять. - Идеальный кандидат для вас, не находите? Ян не привык отвечать на такое количество вопросов, да еще и развернуто. Вопросы клиентов в бюджетном секторе чаще всего просто повисали в воздухе, получая стандартный ответ о том, что все это можно прочесть в договоре или на сайте. - В рамках корпоративной этики мы воздерживаемся от каких-либо личностных суждений о наших клиентах, - все же ответил Ян. Похоже, Форесту просто скучно и он пытается втянуть его в разговор, который должен бросить тень на «Белые области»? Ян украдкой взглянул на часы – прошло только пятнадцать минут. - Понимаю, понимаю. Скажите, мистер Мартингейл, среди ваших клиентов были те, кто хотел забыть, например, серию убийств? - Вы серийный убийца? – прямо спросил Ян. – Хотите узнать, способен ли препарат стереть из вашего разума не только память о совершенных преступлениях, но и саму тягу лишать других жизни? У нас слишком мало данных, чтобы утверждать наверняка, но о самих убийствах вы точно забудете. Это вас устроит? - И что, если я скажу «да»? Вы пойдете на сделку с дьяволом? Они сидели друг напротив друга – Ян не прикасался к планшету, а Форест – к столовым приборам из тонкого фарфора, на которых очень искусно были изображены сцены из псовой охоты. - Препарат стоит один миллион, - спокойно сказал Ян, - мы гарантируем полную конфиденциальность.