Белые области

За неделю до Ублюдка, похитившего его, звали Тони Харрикен. С момента начала отвратительной игры прошло уже больше месяца. Адаму казалось, что он сходит с ума. Сюрреалистический кошмар захватил его сразу же после того, как люди Харрикена похитили его прямо с его виллы. Тони Харрикен был одним из первых вип-клиентов программы «Белые области». Казалось бы, что могло пойти не так? Харрикен хотел забыть о своем раннем детстве, о своей связи с родителями. Он и так мало что помнил о том периоде – неблагополучный район, мать постоянно под кайфом, отец через пять лет после его рождения загремел в тюрьму. Маленького Тони воспитал угрюмый темнокожий старик из соседнего трейлера, и именно поэтому забыть биологических родителей не представлялось чем-то опасным, ведь у мистера Харрикена останутся еще другие воспоминания, и их будет достаточно много. Когда Тони открыл глаза после инъекции, он понял, что не помнит совершенно ничего до семнадцати лет. Его любовь к матери была такой сильной, что утащила за собой в бездну все остальное. Харрикен взбесился, подал на компанию в суд несмотря на выплаченную огромную компенсацию, и выиграл дело. Однако «Белые области» и не подумали свернуть. Его случай посмели назвать статистической погрешностью! А еще они в итоге смогли раскопать, что в юности он баловался с мескалином, и поэтому его память так сильно пострадала. И тогда Тони Харрикен сделал то, чему его научил ныне позабытый им наставник. Оставив в стороне бесполезный закон, он решил разобраться с «Белыми областями» по-своему. К этому моменту состояние Харрикена уже достигло двадцати семи миллиардов долларов, а его моральные качества были приблизительно такими же, как у пустынной гадюки. Он заработал свои деньги, написав исходный код программы дополненной реальности, позволяющей редактировать лица людей при помощи объемной динамичной голограммы. Харрикен хотел, чтобы Пирс изготовил для него антидот. Вначале он явился к Адаму с соблазнительным деловым предложением – в том числе, обещал больше не добиваться закрытия «Белых областей». Помимо этого, количество нулей в сумме вознаграждения мистеру Пирсу достигало девяти. И тем не менее, его отклонили! Харрикену ответили, что надо было с самого начала сообщить о мескалине, что полноценного лекарства от искусственной амнезии не существует, и все попытки его изобрести провалились. Человеческий мозг склонен забывать; это в его природе, а в случае использования агрессивных «белых областей» процесс практически необратим. Можно только замедлить неизбежный регресс при помощи витамина В и других соответствующих препаратов. Разве его не предупреждали? Конечно, его, мать вашу, предупреждали! До полного распада личности Тони Харрикену оставалось около пяти-шести лет, а если он не завяжет с виски (а возможно, и со своими кактусами), и того меньше. Сейчас ему было тридцать два. Чертовски мало для того, кто половину из этих лет провел в трущобах. Несколько дней назад Харрикен привел Адама в комнату, одна из стен которой позволяла наблюдать за теми, кто был по ее другую сторону, как в полицейском участке. Адам увидел троих человек, запертых там. Все они были сотрудниками «Белых областей». Харрикен сказал, что, если Адам не примется за работу, они умрут. Пирс подумал, что он блефует. Однако когда Адам в очередной раз отказался, ссылаясь на то, что панацеи не существует, Харрикен вынул из ящика письменного стола нож и, пока Адам кричал и стучал в стекло, умоляя прекратить, зарезал всех троих, делая особенный акцент на том, чтобы они умерли не сразу. Умирающие ползали по бетонному полу, оставляя за собой грязные алые следы, а Харрикен, схватив Адама за волосы перепачканной в крови рукой, заставлял смотреть, пока все не закончилось. Сегодня это должно было случиться еще раз – Адам так и не смог начать работу над лекарством. Он пытался изобразить хоть что-нибудь, но Харрикен на это не купился. «Может быть, предложите мне гомеопатию?» Адам робко предложил, чем вызвал новый приступ ярости. «Я заставлю вас заплатить за свои ошибки, вам ясно, мистер Пирс?» А дальше Харрикен пообещал сровнять компанию с землей, и еще много чего интересного. Кровь чероки в его жилах требовала научиться коллекционировать чужие скальпы, и он весьма преуспел. Харрикен был похож на индейца сильнее, чем могло показаться на первый взгляд – экономные плавные движения; смуглая кожа, хищный тонкий профиль и нос с горбинкой, зеленые чуть раскосые глаза, а волосы до плеч такие черные, что отливали синевой. В них неплохо бы смотрелись совиные перья. А вот костюм прикрывал литые мускулы и выглядел на нем так же неуместно, как на вырезанной из тикового дерева статуе. В Харрикене жила плохо скрываемая доколумбовская дикость; каждый раз, не важно, брился он, говорил по телефону или подносил вилку к губам, она норовила выглянуть наружу. Он был красив, но как бывают красивы отдаленные безлюдные скалы в середине шторма с их одетыми пеной зубцами вершин. Поэтому он так органично смотрелся с «бобровым хвостом» в руке. Нельзя и представить, что тип, которого вскоре назовут мясником из Сейнт-Эльм-сити, мог так же обладать безупречным вкусом и уметь управляться с самым сложным программным кодом. Это была какая-то индейская магия, не иначе. Под мескалином мать рассказывала Тони, что его дедушкой был самый настоящий шаман чероки. Из-за того, что Тони часто кричал, что-то требуя или ссорясь, она называла его «мой маленький Котори», дух визга совы. Теперь он был даже рад, что этого не помнит – остались только дневниковые записи. Помнить было чертовски больно. Адам не знал и половины этого о Тони; но после устроенной резни каждый раз, когда он его видел, ему становилось очень страшно. Когда наступил вечер, Адам решил, что все отменяется, за ним не придут, не приведут в ту самую комнату и не зададут вопрос, на который у него не было ответа. Однако в 21.20 дверь распахнулась. Это был Тони Харрикен – в джинсах и в черном блейзере, волосы убраны в короткий толстый хвостик, чтобы не мешались. Темный лук разбавляли красные кеды на белой подошве. Он прошел в комнату, склонился над креслом, в котором сидел Пирс, и с вкрадчивой угрозой произнес: - У вас было время подумать, Адам, надеюсь, вы как следует им воспользовались или мне повторить наш прошлый ужин? - Я же вам уже сказал! Лекарства не существует! Я не смогу изготовить его, даже если вы убьете людей во всей корпорации! Во всем мире! Вы должны были понимать риск! - Тогда, раз вы бесполезны, я убью вас. В узких смуглых пальцах с несколькими кольцами блеснули знакомые округлые очертания «бобрового хвоста». Харрикен резким и злым движением прижал нож к скуле Адама и надавил, оставляя первую каплю из задуманного им алого кружева. - Разрежу на куски, вы умрете медленно. Потом пущу по миру «Белые области», вас не должно существовать. У его смерти было смуглое лицо с раскосыми глазами, кажущееся совсем темным в тусклом свете торшеров. Сердце в груди Адама билось, как сумасшедшее, вторя звуку психоделических барабанов, который, казалось, всюду сопровождал этого зловещего человека. - Стойте, - пролепетал он, когда нож оставил на скуле вторую засечку, чуть глубже, чем первая. Очки сползли на кончик носа, и Пирс поправил их, прижимая пальцем перекладину. - Я должен сказать вам кое-что, я не могу создать для вас антидот не только потому, что это невозможно. Есть еще одна причина. - Что за причина? - Они убьют меня, если узнают, - Адам тяжело дышал, плотнее вжимаясь в кожаное компьютерное кресло, которое Харрикен развернул к себе за подлокотник и застыл рядом, нависая. - Если будете и дальше молчать, это сделаю я. Я устал от вашего нытья, мистер Пирс, - угрожающе процедил Тони. Его действительно заколебало нянчиться с этим избалованным, никчемным человеком. А ведь он точно знал, что Адам Пирс, гениальный основатель «Белых областей», ставил эксперименты на людях, и описать их иначе, как жестокие, было нельзя. Но сейчас, в плену, он вел себя совершенно по-другому. - Я не Адам Пирс, - напуганное выражение лица сменилось умоляющим, - мне просто заплатили, чтобы я стал им! Мне сделали пластическую операцию, а настоящий Адам Пирс получил укол того же препарата, что и вы. Его лицо тоже изменили. Он ничего не помнит, считает себя другим человеком! Они хотели избавиться от него! Это сделала его сестра, и она убьет меня, если найдет и узнает, что я вам рассказал! - Неужели вы думаете, что я в это поверю? – мрачно поинтересовался Харрикен, не убирая нож, - вы придумали этот бред только что, чтобы спасти вашу шкуру? - Это не бред! Есть доказательства, его оперировал Нил Форест, знаменитый пластический хирург! Лилиана удалила все файлы из истории болезней и снесла память всем причастным, кроме него и кроме меня. Ему они тоже заплатили, - Адам окончательно обмяк в кресле, над верхней губой у него поблескивал пот. Харрикен брезгливо отстранился. - Хорошо, я это проверю. Как его зовут? - Кого? – непонимающе переспросил Адам. - Как звали вас в прошлом, мне нужно его имя. - Господи! Я не могу вам этого сказать, я и так труп! Он ничем вам не поможет, его личность разрушается, Адам Пирс, которого вы ищете, не существует, он все равно, что мертв! - Как. Его. Имя? - раздельно переспросил Харрикен. Барабаны, отбивающие зловещий, кровавый ритм все это время, смолкли. - Ян! Ян Мартингейл, он работает мелким клерком в «Белых областях», - прошептал Пирс, закрывая глаза и ожидая удара ножом. Но ничего не последовало. Харрикен ушел, закрыв за собой дверь.