Тьма, пришедшая со средиземного моря

Глава 5. Великая княжна Радмира умиротворенно выжигала взглядом деревья за створчатым окном дворца. Было пустынно в ее покоях и от этого стояла тишина. Великая княжна находилась на пороге забвения, скоро, совсем скоро все закончится, проклятие окончательно уведет ее в храмы вечной жизни, и ее никогда не вернут, никто и никогда не вернет обратно, она устала. Устала бороться за каждый вздох, устала кивать на сочувствие и теперь хотела только одного, что бы все было скорее, и подошло к концу, навсегда. Блаженную тишину и покой нарушил стук в дверь, глупо было мечтать о покое в огромном резном дворце, да покой уже будет так скоро, она ждала его, не чувствуя каких-либо сожалений, стук повторился. Радмира вздохнула, отошла от окна. — Войдите. — Великая княжна, вы позволите? — Матрена внимательно вглядывалась в лицо, но ничего не смогла для себя различить, ни настроение княжны, ни давно ли она проснулась. — Что там у тебя? — Скучающим голосом поинтересовалась девушка, пересекла покои и легко опустилась на подушки около низкого деревянного столика. — Очень важная весть, великая княжна, предсказание волхвов севера начинает сбываться, так просил передать вам князь Бессмертный, — низкий поклон до самого пола, отвесила девушка. Потухшие глаза Радмиры вспыхнули живым интересом впервые за несколько месяцев. Бледное лицо чуть порозовело и Матрена, с удивлением наблюдала, как княжна словно хорошеет на глазах, словно даже помолодела, быть такого не может, видение прошло, но блеск серых глаз так и остался гореть на бледном, уставшем лице. — Как интересно, стоит начать ждать покой, как тут же сбывается предание волхов севера, про которое и думать многие забыли, так и жить захочется, — она фыркнула. — Что вы такое говорите, великая княжна, разве можно так Макошь гневить, вы обязательно поправитесь! Убежденно, словно забыв о разнице и о своем месте, воскликнула Матрена, правда, осознав тон и оплошность, тут же понурила голову. — Ну, Матрена, ну что ты, все хорошо, разумеется я поправлюсь, не переживай ты так, очень ценю твою заботу, но пора распорядится готовить завтрак, а мне заняться делами, — по-доброму улыбнулась Радмира, и улыбка получилась почти живая, как когда-то давно, когда не было известно о проклятии, не было предназначения и бесконечной жалости окружающих, когда другая была сама жизнь. Матрена вышла, и снова повисла тишина, но уже совсем иная, задумчивая, и отыскав свой блокнот для записей, Радмира начала выписывать всё самое важное, что знала. Она много интересовалась этой темой, поскольку та была загадочна, и походила больше на сказку, странную, написанную богами сказку. Сказку, у которой не было конца, лишь начало и предостережение, необычную, и вовсе не добрую сказку. Матрена, конечно, ничего не поняла, она и не знает этой истории, она даже слова "очень важная весть" произнесла с непониманием, что тут может быть важного, но и ослушаться, передать чуть позже не могла бы, Кощей бы не оценил, все же тот умел просчитывать все ходы, и никаких лишних интриг при этом не создавать. Развлечь ее решил напоследок, ей бы никто и слова об этом не сказал, чтобы не дай Сварог, не потревожить. Один лишь Кощей плевал с высокой колокольни на все тревоги и запреты, он прекрасно помнил каким знатным и умелым артефактором она была до болезни, и как много знала. И если сейчас магических сил для практики не осталось, то в теории она никак не сдала, чем Кощей спокойно и пользовался, вытаскивая ее на прогулки, на кофе и на время возвращая к нормальной человеческой жизни. *** — Не командуй в моем доме, — женщина поморщилась, но на сердце стало чуть легче, и ему об этом она никогда не скажет, но стало даже приятно, — ясно, мне, ясно. — Вот и славно, — он снова принял расслабленную позу и стал тем же, кого привыкли видеть все остальные. — И если это всё, то тебе пора, — пронизывая его насквозь, проговорила женщина, — я не в настроении вести сегодня разговоры, надо подумать обо всём. — Опять будешь в Навь погружаться, — хмуро прошелестел Кощей, расслабленная поза растворилась в воздухе, как белый дым. — Может и буду, — отчего-то хотелось его позлить и обязательно провести ритуал, выматывающий, и который вряд ли поможет, но стоило ему сказать, что он против, как Мстислава была готова десять таких ритуалов провести, лишь бы его позлить. — Нет, не будешь, — он повысил голос и могильный холод мигом заполнил собой избу. — Не тебе решать, что мне делать, — холодно, стараясь не подавать виду, что все же боится его, проговорила Мстислава, зеленые глаза малахитовым оттенком загорелись. Кощей нахмурился еще сильнее, холод тут же исчез, а потом он тяжело вздохнул, сейчас у него не было сил с ней бороться, тем более с её вечным упрямством. — Тогда мне придется остаться, для подстраховки, если ты уж собралась делать глупости и терять время, — тоном не терпящим возражений, сухо ответил он. Мстислава Аскольдовна удивленно приподняла брови, он что даже спорить с ней не будет? Даже слова ей не скажет. Он бледнее обычного и почему-то теперь это сильно ее тревожит, может он заболел? Нет, быть такого не может, и все же она хмурится, и протягивает руку, кладет ее на лоб, мужчина вздрагивает от неожиданного жеста. — Да ты же весь горишь! — Я же говорил, что соскучился, вот видишь как сильно, — он пытается отшутится, но ее не обманешь, даже если очень хочешь, и переспорить слишком тяжело сейчас. — Не заговаривай мне зубы, Кощей, а то можно подумать я тебя не знаю, — хозяйка испугалась за него, и это до ужаса приятно, он улыбается, легко, и улыбка отражается в ее зеленых глазах. Глупости, он опять прячется за улыбками, знаем мы такие шуточки, она встает из-за стола, подходит к гостю вплотную и снова кладет руку на лоб, диагностическое заклятие пронизывает гостя с ног до головы, огромная, плохо заживающая рана в районе живота поражает Мстиславу, да он же сейчас в магическое истощение скатиться, вот же, герой. Женщина охает, и тут же делиться силой, совсем немного, чтобы ему стало хотя бы легче дышать. — Мстислава Аскольдовна, я пойду, пожалуйста, не делай сегодня глупостей, давай я приду завтра, хорошо? — Он просит, действительно её просит, черные глаза как омуты затягивают в свое дно, а дна нет. У мужчины не осталась сил ни на уговоры, ни на приказы, ни на угрозы, просто пусть завтра, пожалуйста, всё что хочет, хоть высшего демона. — Нет, не пройдёшь, — возмущается Мстислава, — а сейчас же ложись в кровать, пока я тебя полностью не осмотрю, и тогда я обещаю, что без тебя в Навь не буду ходить, — она ненавидит шантаж, но по-другому его ведь не заставишь. — Пообещай, — Кощей становится ещё бледнее, и хмуро взирает на хозяйку дома, князь Бессмертный готов остаться и даже позволит себя лечить, если ей так хочется, только бы она была в безопасности. — Я обещаю, Кощей, правда, обещаю, — она устала вздыхает, он встает и становится опять выше ее на голову, но тут же хватает пальцами стол, его штормит, силы утекают словно кровь сквозь песок, он себя переоценил, надо было приходить сюда завтра и не было бы этих дурацких разговоров. А еще женщина не видела бы его слабым. Она испуганно вглядывается в его лицо, потом подставляет ему плечо, и доводит до кровати. — Теперь ложись, — он уже плохо понимает, что происходит, слышит только ее голос, еще немного и князь Бессмертный провалится в бессознательное состояние. Как он не хотел ее пугать, но ничего уже не может исправить. Мстислава смущается, но не надолго и ловко распутывает заявки плаща, потом расстегивает остальную одежду. На красивой бледной коже зияет шрам на пол живота, кровь даже не успела еще толком затянутся, видимо клинок, что нанес рану, был заговоренный. Мстислава ругается сквозь зубы, что она думает о таких гостях, и кладет руку ему на лоб. Кощей словно выныривает из глубокой проруби и ощущает ее руки, огнем обжигающие кожу, он даже не открывает глаз, лишь бы чувствовать ее рядом и не провалится никуда вновь, ему становится легче, силы уже не уходят сквозь решето. — Кощей, имей совесть, посмотри на меня, пожалуйста, — Мстислава не может на него злится, только не сейчас, он открывает глаза и видит ее напряжённое лицо, обеспокоенный взгляд зеленых потемневших от напряжения глаз, она волнуется за него, и пугается не его, а за него и от осознание этого по телу разливается тепло. — Со мной все в порядке, просто крови вчера потерял больше ожидаемого, — пытается успокоить её мужчина. Мстислава злится, знает она его это "больше ожидаемого", это очень много, и она прекрасно помнит его состояния после тяжелых битв, помнит все его раны и как до последнего тянет с помощью, пропуская всех вперёд. Мстислава Аскольдовна помнит всё. — Знаю я тебя, никогда так больше не делай, ты же не маленький, в самом деле, — снова ворчит она, стараясь скрыть облегчение, что ему уже лучше. Но от мужчины это не укрывается и он слабо улыбается на ее слова. — Я постараюсь, — зеленые глаза вспыхивают удивлением, что с ним сегодня такое, даже не спорит, а обещает, что постарается, и правда видимо звезды не в том порядке слагаются. — Всё, сейчас еще мазь нанесу и сонное зелье, и до утра тут будешь, ясно, раз уж ты соскучился, — вставляет она шпильку, собираясь идти за зельем, пусть уснет, а не смотрит на нее, когда она будет втирать мазь, своим невозможным бездонным взглядом. — Мстислава, — она замирает уже у дверей, — спасибо. И он закрывает глаза, сон берет его в свои объятия, от этого спасибо сердце переворачивается дважды, глупая улыбка вылезает на лицо, как хорошо, что он не видит, это всего лишь мгновение, это всего лишь наваждение, она не должна забывать, что он сделал до этого. *** Лира проснулась рано, рассвет еще только брезжил на горизонте, небо становилось всё светлее, но самого солнца еще не было видно. Вот что делают самые обычные ритуалы, что несмотря на всю свою усталость, она так рано встала. Надо обязательно осмотреть все комнаты, возможно пора уже сделать ремонт, а возможно ей попадется что-то, что поможет расплести клубок нитей тайны смерти Перси, в целом, она понимала, что в нем давно уже не осталось мальчика, потому что душа его была поглощена кем-то другим, но ведь до этого это никак не проявлялось, судя по всему, именно из-за нее дух решил проявить себя. Что если потому что он понял, что она вовсе не Молли? Дух же не мог знать, что она придет в тело именно этой женщины, или мог? Он ждал её? Лира с ужасом рассматривала себя в зеркало, такого же просто не может быть, даже она сама не знала, куда именно попадёт, то следовательно никто не мог знать, кроме тех, кто знал пророчество, и кроме тех, кто создал пророчество, голова заболела от обилия вопросов и отсутствия ответов, сейчас важно успеть за день прийти в себя, вспомнить все, что может касаться семьи Молли и этого неприятного типа по имени Альбус Дамблдор. Она разобрала вещи, в своей спальне, создав там подобие уюта, всё-таки это были не ее вещи, это была не ее спальня, и это была не ее жизнь. Теперь же она становилась ответственной за эти вещи, за спальню и за эту большую семью. И Чарли, она старалась не выделять его из других детей, но получалось не всегда, он словно был ее сыном, ее, не Молли и Лира не должна привязываться ни к кому здесь, но было уже поздно, она уже будет уходить с неспокойным сердцем. Надо, пожалуй, прогуляться, освежить мысли и узнать, что находится там, за стеной. Выбрав из гардероба Молли почти не раздражающее платье в крупный горох, заделав волосы наверх и выпустив пару прядок, Лира осталась почти довольна, кроме того, что она была все равно бледна, то ли из-за того, что ритуал дался не так просто, как могло показаться, то ли из-за трагедии от которой она не отошла до конца. Впрочем, она и должна быть бледной, так даже лучше, это придавало ей какую-то черту из старой жизни, словно сквозь Молли начинала проглядываться сама Лира Лестрейндж. Дорога в местную деревушку была живописной и спокойной, мысли перестали бегать как тараканы и сознание словно прояснилось. Было тепло и солнечно. Деревья отбрасывали на траву и дорожную пыль причудливые тени, а воздух еще не успел прогреться до неприятной жары и прохладой отдавал в лицо. Вокруг никого не было и на горизонте уже показались крыши домов, когда она услышала рядом чей-то хриплый стон и невнятный шепот. Женщина устремилась на звук. *** Чарли определенно не спалось, он пробовал и правый, и левый бок, пробовал и на спине, и на животе, но толку от этого никакого не было. Он думал о маме и о Перси, который теперь наблюдает оттуда за ними. Мама, она совсем стала родной, такой близкой, и он даже этому рад. Перед глазами пробежали воспоминания, как они читали, как готовили пироги и стало тепло на душе, потом глаза постепенно стали слипаться и мальчик рухнул в сон. Сон был неясный, словно кто-то вел его за руку сквозь серую непроглядную тьму, которая сгустками клубилась в пространстве. Он шел, нехотя, словно понимая, идти дальше не стоит, но сопротивляться не мог, не хватало сил. Страшно не было, как будто эмоции отключили, и Чарли вроде должен был испугаться, но почему-то не мог. Вскоре серая дымка постепенно стала сходить на нет, и очертания темного леса стали отчетливо вырисовываться в пространстве, стало казаться, что на него кто-то внимательно смотрит, изучает. Чарли поежился, и решил, что надо остановится, рука, что вела его вдруг исчезла, ей не хватало силы чтобы тянуть его дальше, так показалось. Тьма была намного приятнее серой вязкой неизвестности. — Вот мы и встретились, как давно я ждала тебя, — из мрака неспешно вышла женщина, было не разобрать мелкие детали, но она была среднего роста, в темном плаще, черные волосы кудрями струились по плечам, а глаза словно два маленький уголька светились в темноте. — Здравствуйте, — послушно поздоровался Чарли. Он не знал эту женщину, но почему-то был уверен, она не причинит ему вреда, не сегодня. — Здравствуй, Чарли, — кивнула она, но дальше продолжать не спешила и мальчик решил, что раз так, то тогда вопросы задаст он. — Почему вы меня долго ждали? — Потому что силы вашего дома не пускали меня, точнее силы, наложенные на ваш дом, кем-то другим, не вами. — Зачем тогда вы меня ждали? — Хороший вопрос, и ты даже не спросишь, кто я? Чарли задумался. — Обычно люди представляются сами, но вы наверное нечеловек, — с запинкой пояснил он, — а значит у вас какие-то другие правила, может у вас это невежливо, или может я должен сам догадаться. — А ты смышленый, почему же другие вопросы задаешь? — Потому что они касаются именно меня, а значит это достаточно вежливо, ведь я не спрашиваю вас о вас. — Разумно, даже слишком разумно для такого маленького мальчика, в этот раз я хотела лишь познакомится, не знала, что случай представится так скоро и поэтому не могу задерживать тебя надолго, я без амулета, но теперь, когда я уже смогу прийти к тебе в любое место, я обещаю, что обязательно представлюсь по людским правилам. Чарли кивнул, это его устраивало. — У меня еще маленький вопрос, — сказал мальчик, — а как вы найдёте меня, если на моем доме чары? — О, теперь мне не составит труда это сделать, и мне уже, к сожалению, пора, мой дорогой, добрых снов и помни, если не хочешь остаться здесь навсегда, никогда не уходи в серый туман. И фигура исчезла. А потом исчез и черный лес, серый туман так и не появился и мальчик провалился в обычный спокойный сон.