Тьма, пришедшая со средиземного моря

Глава 6. Последние месяцы Нарциссы Малфой проходили в странном ожидании неизвестных событий, которые должны обязательно произойти. Это тревожное чувство залегло на дне её светло-серых глаз и оставалось там, не собираясь никуда уходить. Она ждала. Ждала того, когда за ними придут люди в серых мантиях и заберут её мужа навсегда, а может заберут и её, и Драко видимо придёться жить с тетушкой Вальбургой. И пусть последняя ведёт замкнутый образ жизни, племянника она не бросит. Каждое утро она читала пророк, каждое утро, начиная с 1 августа 1982, она ждала новостей о том, что будет арестована её семья. Она пыталась говорить об этом с Люциусом, она хотела уехать во Францию, где у неё был небольшой дом на берегу моря и где ей будет спокойно. Она помнила, как проходили допросы, и пусть ей повезло побывать всего пару раз, в отличии от мужа, ей всё равно было страшно, а Люциус только смеялся ей в лицо и хлопал дверью, опустошая коллекцию вин и виски. И сегодня к ним пришли. Пришли те, кого она так ждала. Вежливые люди в серых плащах, и они не разгромили мэнор, как обещал каждый раз Люциус, они не перевернули с ног до головы её личные вещи, а в детскую даже не стали заходить всем табором, лишь командир отряда проверил её на наличие того, что ему нужно, и в отличии от мужа, бережно закрыл дверь, чтобы не разбудить её сына. Люциус кричал на всё поместье, что они не имеют право, что он был под империусом и что за это они заплатят. Нарцисса молчала, спокойно показывая дорогу представителям правоохранительных органов, внимательно изучив постановление о проведении обыска в рамках уголовного дела. После первого этажа и подвальных помещений оставалось ещё два этажа и Нарцисса предложила сделать перерыв на чай, потому что сама уже устала. И они действительно сделали перерыв, почти в полном молчании, лишь командир отряда — Джон Леррой поблагодарил от лица отряда за гостеприимство и даже улыбнулся уголками губ. Нарцисса не могла не улыбнуться в ответ. После того, как в кабинете мужа были найдены какие-то бумаги, он был арестован, а Нарцисса вдруг поняла, что даже рада. Теперь ей не придётся ждать ничего, потому что всё что она ждала уже произошло, самое плохое или нет, она не знала, но ждать теперь было не нужно. Тягостное чувство покинуло её и она облегченно вздохнула, потому что знала, что её муж был из той категории людей, что обязательно найдёт способ вернутся, такие как он всегда возвращаются и у неё не возникло даже доли сомнений в его способности увильнуть от правосудия и в этот раз. Она так привыкла, что Люциус может всё, что даже не видела смысла переживать о чём либо, а может быть она просто не могла ничего чувствовать, кроме странного чувства облегчения и некоторой свободы. Никто не будет вываливаться из камина ночью, швыряя очередную бутылку виски на пол, никто не будет отчитывать её и грязно ругаться просто так, никто не потревожит её. Покой. Она заслужила пару дней отдыха и покой, и пожалуй, даже напишет тетушке Вальбурге, о том, что хочет с ней встретиться. Драко на удивление хорошо засыпал и строго-настрого приказав эльфу не отходить от него ни на шаг и сразу сообщить ей, как сын проснётся, она отправилась гулять по округе чего не делала так давно. И вот теперь, по какой-то неизвестной насмешке богов выше, её расщепило при аппарации и теперь она находится на кухне Молли Уизли и ждёт пока заварится чай. Аромат мяты и шиповника плывут по помещению, Нарцисса закрывает глаза, обезболивающее зелье имеет сонный эффект, но засыпать полностью она не собирается, в это время Молли Уизли достаёт из духовки ароматный пирог. — Я слышала о том, что произошло с твоим сыном, мне очень жаль, — сидеть молча уже надоедает и Нарцисса решает начать с общепринятых фраз, а ещё ей действительно жаль. — Мне тоже, — глаза хозяйки становятся медными и отливают металлом, но это тут же проходит и Нарцисса решает, что всё это отблески заходящего солнца, — я отправила сову в Мунго, так что думаю, что скоро прибудет колдомедик, можешь не беспокоится. — Спасибо, ты очень добра для той, кто не жалует мою семью и кто на другой стороне. — Пожалуйста, надеюсь, что если бы мы поменялись местами, то ты тоже оказала мне такую услугу, и я не на другой стороне, — Уизли фыркает, — наши мужья не любят друг друга, но ко мне это не относится, вас с ним почти не знаю, глупо судить людей просто так, не находишь? — Ты совсем другая, — задумчиво роняет Нарцисса и с удовольствием откусывает второй кусок капустного пирога, — и очень вкусно готовишь. — Спасибо, рада, что тебе понравилось, — уголки губ Молли Уизли приподнимаются в намеке на улыбку. Она совсем не такая, как ей казалось со слов мужа и по остаточным воспоминания из школы. Молодая женщина, что сидит напротив, совсем иная, с прямой спиной, аккуратно уложенными волосами и в простом платье смотрится так, словно она тут королева, к которой попали на приём, причём сама судя по всему, не придаёт этому эффекту никакого значения, и Нарцисса с удивлением понимает, что подобного не ожидала, и у неё пусть и не возникает чувства неловкости, но не уважать эту женщину или относится к ней так, как Люциус относится к семье Уизли не получается, просто не выходит. Молли становится ей даже симпатична. В определённых пределах, разумеется. — У тебя сегодня что-то случилось? — Почему ты так думаешь? — Не хочешь, можешь не рассказывать, но раз уж мы тут, то при желании можешь поделиться, — Молли пожимает плечами, она заинтересована в разговоре ровно настолько, насколько ей позволяет вежливость и небольшой огонёк интереса, потому что интересно посмотреть на женщину, о которой не так много воспоминаний в голове и почти все, несмотря на нейтральные факты, неприятные. — Всё равно узнаешь из газет, тем более мне как-то всё равно, можешь порадовать Артура, сегодня арестовали Люциуса, — стоило сказать вслух, как осознание этого факта видимо застигло молодую женщину полностью и она даже замерла. Её мужа сегодня арестовали. Она вернётся домой, а её никто не встретит. Непрошенная слеза скатилась куда-то в область платья, и Нарцисса тут же вытерла её ладонью, ещё не хватало разревется. — Мне жаль, правда жаль, что с тобой такое произошло, — Молли даже не злорадствует и видимо действительно сочувствует ей и это неожиданно приятно. — А его тебе не жаль? — Малфой имеет в виду своего мужа, потому что формулировка миссис Уизли довольно забавная, или ей так только кажется, потому что сознание уже немного путается, обезболивающее постепенно отпускает и нога продолжает болеть сильнее. — Нет, — Молли Уизли качает головой и пара прядок выпадает ей на лицо, в них играет солнце и это даже красиво, — потому что я почти его не знаю, а врать тебе не имеет смысла, у нас же сегодня что-то вроде дружеских посиделок, верно? — Молли смеётся, смеётся и Нарцисса, и со смехом словно исчезает какая-то часть тревоги и плохих воспоминаний, она давно так не смеялась. Прибыли лекари, расставаться даже было жаль. Наложив специальные заклинания на женщину и плавно погрузив её на носилки, они переместились с помощью порт-ключа. Насчёт её сына тоже как-то решили, Молли уже не слышала. Странная эта женщина, Нарцисса Малфой. Лира закрыла глаза. Завтра уже должен вернуться муж и дети. Солнце закатилось за горизонт, оставляя на небе разные тёмные полосы, подул ветер, она зажгла магический светильник и заварила новую порцию чая. Вечерняя тишина постепенно наступала, небо гасло за окнами, наплывали сумерки. Она опустилась в кресло и прикрыла глаза, неясные образы перед глазами становились объёмнее. Молли погрузилась в какую-то полудрёму, и вдруг из неясного тумана начал вырисовываться силуэт того незнакомца, очертания становились чётче и резче, он словно приближался к ней сквозь туман, а потом остановился. Синие глаза смотрели так, что у Лиры перехватило дыхание, она должна была его знать. Точно должна была, потому что он выглядел слишком знакомо, и должна была знать его близко, раз помнит его так хорошо, но откуда именно она его знает, Лира никак не могла вспомнить. Незнакомец казалось смотрел в ответ, синие глаза затягивали в свой омут и ей хотелось сделать к нему шаг на встречу, что-то сказать, хотя бы узнать как его зовут, но она не могла. Мужчина только покачал головой, словно распознал эти её попытки и вдруг улыбнулся, а потом начал медленно исчезать в сером тумане, но Лира знала, он ещё вернётся. Она распланировала ближайшие несколько месяцев. Ей надо собрать Чарли в Хогвартс, надо заняться обучением детей и восстановить отношения с мужем, надо успеть столько всего, а сейчас ведь уже август. Лире нельзя выбиваться из образа, но это вполне может сделать кто-то другой и Лира садится писать длинное, пространное письмо тетушке Мюриэль, она должна приехать и тогда станет всё на свои места, и даже тема обучения не будет выглядеть странной, она, Молли, как образцовая мать переживает, чтобы с другими детьми не случилось никакой беды, хороший мотив, тем более планы директора судя по всему вступают в активное взаимодействие с ней, когда Рон пойдёт в школу, а до этого ещё далеко и есть время. Письмо получилось только со второго раза, зато без помарок и лишних пометок. Первый вариант торжественно пылал в камине вместе с дровами. Хотя было лето, осенняя прохлада уже проникала в дом. Мюриэль Розье* была из тех женщин, что не теряются после смерти мужа, а наоборот, становятся сильнее и ещё строже, величественным взглядом обводят окружающих и последним становится неуютно. Мадам Розье занималась исследованиями в области зельеварения и тратить время на такие глупости, как светское общение, считала нецелесообразным, впрочем на крупные рауты, которые в последние годы мало кто проводил с удовольствием приходила, обсудить новости с коллегами, да и просто напомнить, что вдова рода Розье ещё в самом расцвете сил и с ней нужно считаться. Тем более её исследования имели определённый успех и она сотрудничала с французским институтом естественных наук, иногда проводя там мастер-классы. Она была в управляющем совете гильдии Зельеваров Великобритании и пусть не входила в руководящий состав, имела там вес. Так что мадам Розье была той, к кому нужно было обратиться, что и сделала Молли Уизли. Женщина внимательно читала письмо внучатой племянницы, суть которого складывалась в несколько предложений, само же письмо было написано ровным почерком и на несколько страниц и подозревала, что тут кроется что-то ещё, кроме того, что уже было написано между строчек. И пусть она не смогла присутствовать на похоронах Перси Уизли, поскольку в это время была международная конференция в Австралии, она переживала за детей и теперь Молли Уизли сама пригласила её погостить к ним в семью на несколько дней, да и дети должны быть рады. *** Кощей очнулся, но открывать глаза не спешил, судя по всему он проспал до самого утра. В доме было тепло, видимо под вечер Мстислава сказала домовому затопить печь, да и на сердце стало легче. Она никогда его не простит, и он не собирается ей что-то объяснять, но он точно ей не позволит рисковать жизнью, особенно сейчас. Было тихо, Мстислава или вышла на улицу, или ещё тоже спит. Он чувствовал себя намного лучше, чем вчера, и даже, наверное, смог бы уйти не попрощавшись, если бы захотел, но он не захотел. Одеяло, в которое его укутала хозяйка приятно пахло травами, да и вообще, за последнее время эта была первая ночь, после которой он действительно чувствовал, что выспался. Послышались шаги, Мстислава остановилась у кровати и поправила ему одеяло, потом ушла, потом снова вернулась. Он слышал, как она хозяйничает на кухне, как звенит посуда. — Кощей, — она легко потрепала его по плечу, — Кощей, пора просыпаться, ещё надо зелье выпить и завтрак остынет. Сердце дрогнуло, жаль, что так не начинается каждое его утро. — Доброе утро, — он распахнул глаза и она вздрогнула от его непонятного взгляда, и тут же отвернулась. — Доброе, — и ушла накрывать на стол. — Что, сегодня будешь в Навь погружаться? — Мужчина смотрел на неё спокойно и серьёзно, сегодня он даже не шутил, как обычно, и вообще был какой-то другой, более собранный, что ли. — Думаешь, что я передумаю? — Она выгнула бровь и насмешливо сверкнула зелёными глазами. — Скорее надеюсь, но уверен, что ты от своего не отступишь. — Не отступлю, но не сегодня, луна была слишком яркая, сегодня никак, — она подчеркнуто расстроилась, мол, если бы не это досадное обстоятельство, то обязательно, а так придётся с этим мириться. — Всё с тобой ясно, ты свободна сегодня? Надо поговорить с Радмирой. — Зачем? Ты ведь знаешь, что она скоро уйдёт, и знаешь, что ничего нельзя менять, как бы тебе не хотелось, — зелёные глаза смотрели печально, она любила великую княжну и от того, что именно ей выпала такая участь становилось ещё печальнее. — Я не говорю, что собираюсь её похитить или что-то ещё, почему вообще все решили похоронить её заживо, — возмутился Кощей, — она вряд ли хочет провести все свои дни в тоскливом ожидании неизвестно чего, так что мы договорились с ней сегодня увидеться, если ты свободна — то можем обсудить все вместе, поверь, Радмира прекрасно разбирается в предмете, пусть теперь может помочь только с теорией. — Ты думаешь, она будет рада меня видеть? — Они не виделись с княжной слишком давно, чтобы это было вежливым, напрашиваться к ней в гости. — Нет, рада она будет видеть меня, — Кощей улыбнулся, явно дразня хозяйку, — но не думаю, что огорчится, если ты тоже придёшь, — и ловко увернулся от летящего в него полотенца. *** Темнота, серый туман и нет солнца, у него даже доступа сюда нет. Прохладная тишина, не нарушаемая ничем и никем, что может быть прекраснее, чем это. Черноволосая молодая на вид девушка в темном одеянии внимательно смотрит вокруг, дороги, тропы и тропинки слагаются в одной ей понятный узор. Скоро всё поменяется, дороги сложатся во что-то совершенно иное, а узор перестроится в предзнаменование. Великая княжна окажется здесь, чтобы сохранить порядок, а женщина из другого времени станет началом нового. Волхвы Севера никогда не ошибаются, жаль, что ошибаются все остальные, кто слышит их. Карты предсказывают новые возможности, а нити рвутся слишком часто, чтобы оставлять их без внимания, и мир снова пойдёт по другому пути. Князь Бессмертный уже сделал свой выбор, и никто теперь не сможет его изменить, даже он сам. — О чём задумалась, радость моя, — муж подходит бесшумно, но она даже не вздрагивает, только улыбается. — О том, что всё становится только забавнее, что теперь многое изменится, и к лучшему ли, как знать. — Мир всегда меняется и ты каждый раз удивляешься, даже зная, что так будет, — он улыбается, чёрные глаза сияют неестественным потусторонним светом, но жена совершенно этого не боится. — В этом есть особый шарм, и это так увлекательно, пожалуй, в этот раз, я даже приму некоторое участие в изменениях, это будет забавно, да и я обещала помочь Бессмертному, ты же помнишь? — Зная тебя, помощь ему понадобится ещё больше, — смеётся мужчина. — Ну-ну, это уж как пойдёт, но пока не планирую ничего такого. Дороги снова складываются в другом порядке, тропинки извиваются в сером тумане и никто не слышит тихий смех жены Чернобога, раскалывающий тишину Нави на множество осколков, что разлетаются по всему миру.