Тьма, пришедшая со средиземного моря

Глава. — Кощей, будь зайкой, — смеётся сквозь холодную маску, которую уже успела надеть, великая княжна, и видит как Кощей улыбается в ответ и тоже его обнимает на прощанье, несмотря на то, что он совсем холодный. — Он-то будет, как же, — представляя Кощея в роли зайца вовсю хохочет Мстислава. Княжна машет им на прощание и уходит под звук колокольчиков на двери. — Кощей, — Мстислава Аскольдовна снова становиться серьёзной, и мужчина вздыхает, пора возвращаться в действительность, это княжна может звать её Милой и смеется вместе с ней, ему такое не позволено, и вряд ли когда-то будет, тем более что есть — то есть, и жалеть о чём-то поздно. — Да? — Он внимательно вглядывается в лицо Мстиславы и не ждёт ничего хорошего от её слов, потому что ничего хорошего он не заслужил. — До свидания, — они прощаются с работниками заведения и выходят на улицу. Мстислава Аскольдовна молчит и только когда они сворачивают в тихий переулок, где почти нет народу, она останавливается. — Кощей, — женщине непросто даются слова, и князь её не торопит, просто стоит слишком близко и пронизывает серыми глазами насквозь, — спасибо, спасибо, что так получилось с Радмирой, — слова не связываются в складный набор, но Мстислава продолжает, не обращая на это внимания, князь же стоит и неверяще смотрит на женщину, она его благодарит? — Я тебе за это очень благодарна, я думала, что Радмира вряд ли будет меня рада видеть, а оказалась, — слова заканчиваются, но мужчина не дает ей договорить и просто кивает. — Пожалуйста, Мстислава Аскольдовна, — говорит он тихо, вглядываясь в зелёные глаза, словно надеясь найти там что-то ещё. От его тихого голоса она вздрагивает. От Кощея всё так же веет холодом, но женщина настолько привыкла к этому, что не обращает никакого внимания. — Ты сейчас куда? — Не ты, а мы, — фыркает будущая Хранительница, сново становясь самой собой. Момент откровений закончен и можно возвращаться к тому что было до этого. — Мы? — Бровь князя Бессмертного выгибается. — Да, мы, потому что кому-то надо поменять повязку и наложить новую, раз уж я этим занялась, то придется и продолжить, тем более Радмира просила тебя быть зайкой, вот и будь, — Мстислава всё-таки смеется, глядя на его хмурое выражение лица. Всё-таки она не сможет уже относиться к нему так холодно, как до этого, да честно говоря, и не хочет, она не должна подпускать его слишком близко, но и относиться к нему так же сурово как раньше уже не получиться, правда вот самому князю об этом знать вовсе не обязательно. — К жрецам тебя на завтра пригласили? — У тебя есть хорошие вопросы? — Теперь настала очередь женщины хмуриться. — Есть, но не сегодня, что там с жрецами, — он не дает ей сменить тему, веет морозной клюквой и холодом, Мстислава вдыхает запах и с удивлением понимает, что ей становиться спокойнее, от одного присутствия князя, и это поразительно. — Да, завтра пригласили на чашечку чая, — на двух последних словах она чуть поморщилась, выдавая всё своё отношение к таким чашечкам чая. — Значит, они придут сегодня, вечером думаю, не перед самим сном, но после ужина, и разумеется извиняться за поздний визит, — спокойно говорит князь, они продолжают идти по тихому переулку, который плавно уходит вниз, яркое солнце вовсе не обжигает, редкие прохожие ускоряют шаг, завидев Бессмертного. И Кощея это вовсе не трогает, но почему-то это бросается в глаза Мстиславе и ей на пару мгновений даже становится неловко. — Почему ты так уверен? Зачем им приходить, если я приду к ним завтра сама. — Именно поэтому, им нужно, чтобы ты пришла в нужном им настроении, чтобы ты думала об этом всю ночь, была рассеянной и совершенно обескураженной, и никакого воздействия перед самой магией они так и останутся чисты, ничего нового, — голос Бессмертного звучал тихо и немного устало, ему не нравились жрецы, ему не нравилось, что они придут в дом Мстиславы Аскольдовны, ему не нравилось, что ей нужно будет к ним идти уже завтра и ещё ему не нравилось, что он ничего не сможет с этим поделать и не в силах что-либо изменить. Она ничего не успела ответить, как в князя врезался мальчуган, дети выбежали из двора, видимо играли в догонялки, и один из них побеждал, оглядывался на соперников и не заметил Кощея. У того была отличная реакция и он буквально поймал ребенка, прежде чем тот поздоровался с асфальтом. — Спасибо, — мальчуган поднял глаза, рассматривая того, кто именно его поймал и испуганно замер. Дети, бежавшие за ним, тоже застыли в отдалении, не решаясь подойти ближе, но и товарища бросать им не хотелось. — Не ушибся? — Спокойный голос Кощея вовсе не был пугающим и мальчишка вдруг радостно улыбнулся, глядя прямо в строгое лицо мужчины, который присел на корточки и внимательно смотрел на ребёнка, пытаясь аккуратно его просканировать заклинанием, но так чтобы было вовсе незаметно. — Нет, извините пожалуйста, и ещё раз спасибо! — Мальчишка неожиданно обнял князя за шею и радостно побежал, показав кому-то из друзей язык, дети побежали за ним, а князь медленно поднялся и обескураженно оглянулся на спутницу. Мстислава улыбалась, как когда-то давно, открыто и эта улыбка застывала где-то в районе ребер, так что ему было больно вздохнуть. Она знала, что Кощей не обидит, но чтобы так, почему-то именно сейчас, когда она увидела, как этот неизвестный мальчишка обнимает князя, новый кусочек льда в её сердце стал водой. — Кощей, — позвала та, видя, что взгляд серых глаз смотрит куда-то сквозь неё, подошла ближе, аккуратно потрясла за плечо, тепло её руки мгновенно привело Бессмертного в себя. — Прости, задумался, до точки перехода пойдём или как? — Времени не так много, и если и правду придут жрецы, — она невольно повела плечами, — надо подготовиться. — Ты позволишь? — Серые глаза притягивали и женщина кивнула. Мгновение, и она оказывается в холодных объятья князя, он держит её так крепко и так бережно, что у нее перехватывает дыхание, его дыхание приятно холодит кожу и особенно чувствуется запах морозной клюквы, она закрывает глаза и позволяет себе раствориться в этих ощущениях. — Глаза не открывай, — шепчет ей князь на ухо. Со всех сторон дует ветер, но словно обходит их стороной, они перемещаются темными коридорами подземного царства. Несколько ударов сердца и она чувствует под ногами твердую землю. Кощей остановился ровно у калитки, хотя ему ничего не стоило перенести их и в сам дом, но нарушать её охранные чары и личные границы, он не собирается. Мстислава Аскольдовна открывает глаза, её все также бережно держат в объятьях, постепенно выпуская из них, но так чтобы она не упала. Она даже не заметила, что обняла князя в ответ. Дует теплый ветер разгоняя остатки такого притягательного холода. — Спасибо, — она кивает и они проходят в сад, а затем в дом. *** — К нам завтра уже приезжает тетушка Мюриэль, — Молли радостно улыбнулась. — Уже завтра? — Чарли был удивлен, он смутно помнил ту строгую, но надо сказать, что довольно справедливую тетушку, когда она разнимала их с Биллом драку, но это было так давно, и конечно, они готовились к её приезду, но время пролетело так быстро. — Да-да, она самая, к сожалению, леди Розье была на международной конференции зельеваров, в Австрии и не смогла быть раньше, — слово «похороны» молодая женщина не произнесла намеренно, не зачем напоминать детям о той трагедии. Они сидели на кухне, в которой вся семья стала намного больше проводить времени, то ли потому, что Молли стала допускать детей к готовке, старших, разумеется, то ли потому что всем нравилось обновление кухни. За прошедшие дни надо сказать много что поменялось, во-первых, теперь на кухне царил порядок, все специи были рассортированы, те, что давно выдохлись или были не опознаны, выброшены. Был наведен порядок с посудой, и так же в мусорку полетело всё что уже давно должно было там оказаться. Во-вторых, Артур согласился взять пару выходных на работе и наконец-то занялся хозяйственными делами. Старая мебель, мебель, что уже потеряла какое-либо лицо была сложена в гараже, Лира планировала её разобрать, что-то можно было легко восстановить, покрыв новой краской или натянув новую ткань, что-то разобрать на запчасти. В-третьих, дом был полностью приведен в порядок. Прибраны комнаты, все вещи были отнесены на чердак, Молли тоже оставила это себе на потом, разобрать на нужное и ненужное. Дети были в восторге, помогали выбирать новые цвета, Артур притащил краску и теперь все коридоры были раскрашены в разноцветные цвета. В самом длинном коридоре каждому был выделен кусочек стены под творчество и каждый ребенок разрисовал его как сумел. Лира стояла и смеялась, в краске, раскрасневшаяся, она смотрела на людей, которые стали её второй семьей и понимала, что несмотря на все свои старания всё же привязывается к ним всей душой. — А почему мы так делаем? — Чарли с сомнением отнеся к этой затее, Артур просто поддерживал жену во всех, даже безумных начинаниях, потому что ему впервые за долгое время стало так спокойно и хорошо на душе. — Потому что ты наверное помнишь, что в доме твоей бабушки есть портретная галерея, а так как у нас достаточно новый дом, — новый, это для неё, Лиры, и тем что она тут недавно, и тем, что она не привыкла, когда родовому гнезду так мало лет, — у нас нет портретной галереи, и поэтому мы создадим что-то похожее, когда вы вырастите, вы будете вспоминать себя в детстве. — Значит я могу раскрасить свой участок, так как захочу? — Конечно, а границы будут серебристыми линиями, чтобы у нас была общая картинка, — Лира улыбнулась и потрепала по голове сына. — А почему серебристые? Я хочу, чтобы было красными! — Билл до этого что-то не поделивший с близнецами, возмущенно взирал на Молли. — Потому что тебе ведь самому нравится красный? — Артур появился словно из неоткуда и присел на корточки перед сыном. — Нравится, — подтвердил мальчик. — Вот, поэтому твой кусочек будет скорее всего красным, а значит будет сливаться с линиями, и не будет выглядеть таким ярким. — Я об этом не подумал, — задумчиво кивнул сын, соглашаясь с таким аргументом. — Мама, — Чарли потянул Молли за рукав куда-то в сторону. — Да, мой хороший? — А мы выделим кусочек для Перси? — После его вопроса у Молли застрял ком в горле, этот маленький мальчик чувствовал намного больше и понимал намного больше, чем кто-либо из взрослых. — Да, ему было бы приятно, только, как мы его раскрасим? — В синий, Перси всегда любил синий и нарисуем облачко, да? — Да, иди скажи об этом папе, ладно, я сейчас вернусь, — дрогнувшим голосом ответила Лира. — Мама, всё хорошо? — Да, Чарли, да, — она улыбнулась и тут же скрылась в коридоре, чтобы он не видел набежавших слёз. К приезду тетушки Мюриэль всё было готово. Дети ждали её с нетерпением, Артур хмурился, но ничего не говорил, а Джинни с Роном были ещё слишком маленькие, чтобы что-то понимать. Они ужинали все вместе, завтра предстоял длинный день. Лира улыбалась, на душе стало намного спокойнее, да и сам день выдался замечательный. Царство Морфея постепенно забирало её в свои объятия и не обещало вернуть обратно в реальность. Она оказалась в темноте, которая стала постепенно рассеиваться как туман, сквозь который стали проявляться очертания каких-то развалин. Раньше тут видимо был храм, а теперь он был разрушен, Лира с удивлением оглядывалась вокруг. Туман, ставший серым не исчез полностью и стелился под ногами. Она повела плечами, холодный воздух приятно холодил кожу и в тоже время было слишком прохладно после летней погоды, непривычно. Видно было, что храм был древний и развалился уже давно, некоторые части успели обрасти мхом и каким-то непонятным плющом. Стояла ночь, рассеянный свет падал на древние камни, но луны не было видно. Это всего лишь сон, напомнила себе Лира, но почему-то становилось неуютно, словно это и не сон вовсе. Раздались шаги. Она резко обернулась и чуть не упала, но все же смогла сохранить равновесие, прямо перед ней стоял незнакомец, которого она видела до этого и на его строгом лице сияли синие глаза. — Кто ты? Разве я тебя знаю? — Лира хотела бы узнать, её тянуло к этому неизвестному человеку, и ещё она заметила, что сейчас она в своё теле, а не в теле Молли. Мужчина внимательно вглядывался в её черты, словно хотел там что-то найти, такое важное и видимо не находил. — Совсем меня не помнишь? — С какой-то непонятной интонацией спросил он тихо, Лире послышалась даже, что он спрашивает её с какой-то затаенной надеждой. — Нет, — она отрицательно покачала головой, и сделала шаг навстречу, — но почему-то кажется, что должна помнить, словно я тебя знала когда-то раньше. — Конечно, знала, — он вдруг улыбается и трудно не улыбнуться в ответ. — Ты знаешь, что стало с Перси, — внезапно спрашивает она, словно он может знать, почему-то Лира чувствует, что нужно спросить. — Знаю, к сожалению, — улыбка спадает с лица мужчины. — И ты знал заранее, что так будет, да? — Она поражена своей догадкой, это ведь сон, сон, и он не мог знать заранее. — Да, — он делает ещё один шаг к ней, она замирает от его ответа и ничего не говорит, только смотрит в его лицо, — да, я не мог и не смог ничего изменить, да, и если бы можно всё было вернуть назад, то так бы всё и повторилось, это судьба, и ничего нельзя было сделать. — Ты, — она его не помнит, но хочется его ударить, от бессилия, от того, что эмоции зашкаливают, слёзы сами прочерчивают дорожки из глаз, становиться тяжело дышать, это же мальчик совсем не виноват, он мог бы жить, он… Лира словно задыхается, толкает его в плечо, — ты… — Знаю, — незнакомец не стремиться оправдываться, и не говорит, что ему жаль, потому что ему действительно жаль, но ничего нельзя изменить, не с Перси. — Ты бы мог сказать мне, я бы, — Лира упрямо вытирает дорожки слёз, а они продолжают капать. — Мог бы, — согласно кивает он, — но тогда бы ты пострадала, а изменить всё равно ничего не получилось. — Ты даже не попробовал! — Возмущению её нет предела, глаза метают молнии и она слишком красива, когда злится. — Я не хочу пробовать то, что ничего не поменяет, только подставит под удар твою жизнь, — холодно говорит он, синие глаза превращаются в лед, лед, который вряд ли умеет таять. — И всё-таки, — Лира сдаётся, слова даются тяжело, воспоминания о Перси тоже. Ей давно казалось, что все слёзы закончились, но видимо во сне ещё что-то осталось. — Ты совсем ничего не помнишь, — горькая усмешка наползает на лицо незнакомца, он словно убеждается в этом окончательно. — Не помню, я вообще стала забывать, что было до этого, воспоминания стираются постепенно, словно их кто-то перелистывает и они отдаляются от меня, так нельзя, я должна успеть всё исправить. Она устала, она никому не могла рассказать ничего, не могла ни с кем поделиться, и теперь стоит тут, около обломков незнакомого храма, с человеком, которого не помнит, но которому так хочется довериться, к которому её тянет откуда-то изнутри. — Лира, ты чего, ну, — он сокращает оставшееся расстояние и просто притягивает женщину в объятья, пусть она его совсем не помнит, пусть ругается, лишь бы была живой, потому что он-то её помнит. Тепло незнакомца согревает, и хоть он даёт ей возможность спокойно разорвать эти объятья, Лира оставляет эту возможность неиспользованной, и осторожно обнимает в ответ, становиться теплее, все её тревоги словно на время исчезают где-то за границами сознания. Она утыкается в его плечо и ничего не говорит, так и стоит, закрыв глаза, наслаждаясь этим временем тишины и спокойствия. Чувствует только как он выдыхает и притягивает её еще ближе, его горячее дыхание щекочет шею. — Лира, тебе уже пора просыпаться, здесь время идёт совсем по-другому, — легко касаясь губами её макушки, шепчет он. — Ты так и не сказал, как тебя зовут? — Она нехотя так остается стоять, чуть запрокидывая голову, чтобы видеть его лицо. — Тоша, — он вдруг улыбается и от этой улыбки замирает сердце, — ты всегда звала меня так, и ты потом обязательно всё вспомнишь, прощай, — и его силуэт постепенно растворяется в сером тумане, а Лира проваливается в сон без сновидений.