Tale of the Lost

      Андайн всегда признавала, что у нее было и есть достаточное количество недостатков. Одними из главных всегда оставались невнимательность, безответственность, опрометчивость и разгильдяйство, что всю жизнь следовали за ней крысиным хвостиком. Но они и рядом не шли с её юношеской нетерпеливостью. Неумение, или скорее нежелание ждать, всегда вставляло палки в колёса на пути к становлению стражником, — с чем пытался всячески бороться Герсон. Однако, даже его самые изощрённые упражнения по улучшению выдержки не смогли бы сравниться с тем положением, в которое она влипла. Хотя вряд ли кто-либо вообще осилит несколько часов тягучего ожидания в тёмном и сыром подвале, и при этом в компании не самых приятных скелетов. Трудно представить, насколько бы ситуация ухудшилась, если бы не игральная колода Санса. Неизвестно, зачем он всегда хранил подобное барахло у себя в карманах. Видимо, на случай «А что, если…».       Единственная проблема была в том, что Андайн совсем не умела играть в карты и почти всегда оставалась в «дураках», наравне с Папайрусом. Поэтому имя победителя оставалось неизменно, и, даже несмотря на нетрезвое состояние, комик всегда ставил себе звездочку на заднице, что очень сильно бесило его брата. И это ещё мягко сказано.       И вот, в очередной раз девушка устало наблюдала за тем, как ширококостный докидывал последнего туза на жалкую скомканную девятку.       — Хех, кажись, я выиграл.       Скелет расслабленно облокотился на спинку стула. В ответ Папайрус, не выдержав подобной наглости, озлобленно треснул рукой по столу, отчего карты взмыли над ним и качающимися лодочками опустились обратно.       — Да как он это, чёрт возьми, делает?!       — Ну, видимо, твой брат не такой уж и бестолковый, — пожала плечами Андайн, опасливо отпрянув от трясущегося ломберного столика.       — Чепуха! Я больше поверю в существование Монстр-Клауса, чем в то, что этот оболтус не жульничает!       — Эк, а 'эдь ты в него когда-т' верил, — хрюкнул ширококостный.       — Заткнись!       — Даж сам готовил для него пченюхи, чтобы оставить их с молоком в канун рож'ства. Было оч вкусно!       Провокация не трезвенника вот-вот могла бы спровоцировать очередную драку, каких и без того было немало, если бы не их отец, внезапно подавший голос:       — Замолчали, оба!       Немного поворчав, братья единогласно уселись обратно по своим углам, не заостряя особого внимания на сказанном. А сам доктор, засучив рукава, вновь сгорбился над своим столом, возвращаясь к работе. Уже третий час он пытался настроить связь с внешним миром, имея на руках лишь старое пыльное радио со сломанной проволочной вешалкой, служившей плохенькой антенной. В прочем, Док смог соорудить новую, более ненадежную, поскольку она была слеплена из линеек, скрепок и прочего канцелярского хлама, и, наверное, чьих-то соплей… Конструкция была настолько хрупкой, что её всегда приходилось держать в руках, дабы та ненароком не развалилась.       Неожиданно из радиоприёмника донеслась чья-то сильно искажённая речь.       — Да! ДА! ДА!!! Наконец-то!       Учёный резво встал на стол, звучно цокнув по дереву каблуками, и прислонил самодельное подобие антенны к протекающему потолку. Сквозь помехи из радио робко протискивалась обрывистая речь неизвестного. Однако, вместо, возможно ожидаемой песенки, голос диктовал лишь хаотичную последовательность букв и цифр, вгоняя в ступор всех, кто был в подвале… Всех, кроме Гастера.       — Ни черта не понимаю… Я до сих пор на собеседовании?! — ужаснулся Санс, прикусив фаланги своих пальцев. На мгновение голос замолчал, казалось бы, поставив воображаемую точку после своего не особо информативного сообщения, и подвал заполонило раздражающее шипение. Но, немного покашляв, незнакомец продолжил свое вещание:       «Всему персоналу объявляю: произошло ЧП. Если вы слышите это сообщение — ответьте на шифрованный канал и прибудьте в объект «Ковчег» для дальнейшего проведения инструктажа. Возьмите с собой все уцелевшие чертежи и документы об исследованиях, — мы должны продолжать работу!»       И далее вновь последовал идентичный и такой же бессвязный набор случайных символов.       — «Ковчег»? Любопытно, — заинтересованно прокомментировал Гастер, с лёгкой полуулыбкой посмотрев куда-то в сторону.       — Да, но понять бы, что это значит, — с пропорционально обратной реакцией добавил Папайрус, на что доктор довольно усмехнулся, всем своим видом показывая, что ему-то всё прекрасно понятно. От ненадобности, Гастер лёгким движением руки швырнул свою антенну в сторону, тем самым покончив с жизнью хрупкой инвалидки. А затем он, спрыгнув обратно на пол, посмотрел на расположение тонких усиков своих золотистых карманных часов и без всяких объяснений произнёс со всей неуместной в подобных моментах беспечностью:       — Собирайтесь, нам нужно идти.       — Стой-стой-стой. А разве не ты говорил, что для полной безопасности мы должны выжидать здесь ещё сто двадцать три года, м? — поспешно возразила лазурная рыба, с подозрением покосившись на него, — Как-то странно всё это.       — Знаю, но планы изменились, Ундейна.       — Андайн… — сквозь зубы прошипела девушка, наблюдая за удаляющейся широкой спиной.       — Просто я вдруг вспомнил, что забыл отдать начальнику заявление об увольнении… Он до сих пор выплачивает мне зарплату, думая, что я работаю на дому. Как-то это неправильно… — с притворной стыдливостью объяснился Гастер, собирая какие-то бумажки с полок.       — Серьёзно?..       — Ну что, вы со мной?       Обернувшись обратно к троице, скелет начал сверлить их пристальным взглядом. Андайн, с самого начала почувствовав, что здесь что-то неладно, оглянулась на братьев, ожидая, что скажут они на этот счёт.       — Ура, я наконец смогу отлить! — тут же с облегчением выдал Санс, прямо-таки засияв. Папайрус, в свою очередь, отнёсся к предложению отца так же скептично, как и его напарница. Однако, сильное нежелание ещё неизвестное количество времени просиживать в сыром и непроветриваемом помещении, в компании вспотевшего брата-обрыгана, заставило скелета неуверенно кивнуть головой.       Оказавшись в меньшинстве, Андайн тяжело вздохнула и нехотя согласилась идти с ними, но, вдруг обернувшись, она поставила перед доктором непоколебимое условие:       — Ладно. Но потом мы обязательно вернёмся обратно в город! — чешуйчатая резко ткнула пальцем в грудь Гастера, напряженно смотря тому прямо в глаза.       — Хорошо-хорошо, — расхохотался доктор, помахивая кистями, — Странно, что ты вообще заговорила об этом. Ведь до этого ты едва ли не сбежала отсюда, не задумываясь о возможных рисках.       Девушка замешкалась, опуская свою ладонь. Ведь действительно, ещё несколько минут назад, она только и думала о том, как бы поскорее покинуть это вонючее и противное место. Но сразу после того, как скелет предложил троице пойти с ним невесть куда, поймав странный сигнал по радио, она импульсом ощутила сильную и сжимающую сердце тревогу. Будто бы уже знала, что снаружи их ждёт что-то ужасное и, может, смертельное… Само мгновение, когда она стояла в растерянности перед их формальным лидером, а её саму пронзал его холодный взгляд, вызывало у девушки множественное дежавю.       Но, неожиданно упавшая с потолка капелька воды своим гулким звоном не нарочно вернула рыбку обратно в реальность. Придя в себя, девушка обнаружила, что все уже давно собрались у выхода, а Гастер накинул на себя длинный, чёрный кожаный плащ, который до этого она никогда не видела. Андайн невольно признала, что он добавляет ещё большей драматичности ситуации…       Наконец, дождавшись чешуйчатую, робко подошедшую к ним, Док, поправив свой золотистый монокль, повернул ржавую скрипучую ручку заветной двери и торжественно произнёс:       — В путь-дорогу, друзья!       — Да, за дороги! — махнул бутылкой Санс, немного расплескав содержимое на пол и свою одежду. Стоило комику поднести горлышко ко рту, как из его рукава градом высыпались все спрятанные там до этого карты. Немного всмотревшись в пёструю кучку у ног скелета, всем стало ясно, что «ручная колода» Санса состояла из одних тузов и королей. Папайрус со свистом начал вскипать, а обречённый пьяница, схватившись за свою головёшку, с неполной улыбкой попытался убедить того, что это был всего лишь «незапланированный фокус». «Фокус», за который младший братец чуть не сровнял его пропитые кости с полом.

~❈~

      Несмотря на то, что свою кандидатуру предлагала Андайн, Папирус упрямо настоял на том, чтобы первым наружу был отправлен именно карлик-алкоголик, который взял и, кто бы мог подумать, обманул его! И поэтому теперь, в качестве своеобразного наказания, Санс будет обречён на роль доблестного посла в мир, что теперь, возможно, полон опасностей. И даже если он там погибнет, то героически и, в принципе, заслуженно, если умрёт за все свои грехи, а не только за надувательство. В конце концов, вспоминая все раздражающие насмешки этого пройдохи, девушка, хоть и неохотно, но уступила.       Оказавшись вышвырнутым за дверь, Санс тут же начал неистово ломиться обратно, долбя всем, чем его мать-природа наградила. Сначала он умолял и упрашивал, чтобы его впустили, обещая отдать взамен что угодно, но затем разошёлся и перешёл к сквернословию и угрозам, чем вызвал у своей подруги неоправданную жалость к себе.       — Да ладно тебе, мужик. Просто скажи, что наверху всё тип-топ, и он откроет. «Ладно», — невнятно рыгнул скелет и с опаской начал подниматься по кривой и обвалившейся лестнице. Сделав пару дополнительных глотков своего любимого спиртного, ещё десяток бутылок которого он хранил в своих бездонных карманах, Санс принялся оглядывать мутным взором окружающие дали горизонта, который открылся перед ним из-за дверного проёма.       — Э-эй, ребят, а як давно наш дом был отрестр… стравр… ресрирован в булыжник? — заикаясь, то ли из-за того, что был под градусом, то ли из-за лёгкого шока, Санс изумлённо присвистнул, перекатываясь с носков на пятки, и вгляделся в преподанное зрелище.       Стоящие у порога Папайрус и Андайн отнеслись к услышанному со скепсисом, сочтя сказанное тупой шуткой. Но, всё же приняв во внимание то, что алкоголик не разразился душераздирающим криком и не приметил ничего, по их мнению, важного, они неспешно двинулись по следу первопроходца. Встретившись с храбрецом-пьянчугой, показывающим трясущейся рукой куда-то за их спины, кадеты не сразу прикинули, что к чему. И лишь обратив внимание на то, что они стояли в тени чего-то огромного, имеющего неестественные для нормальных домов формы, Папайрус обернулся. Теперь было ясно, о каком булыжнике шла речь. На том месте, где часами — если не днями — ранее стояло здание подвала, теперь красовался шокирующих размеров гранитный валун в окружении других, поменьше. А от самого небольшого укрытия остались лишь щепки досок, осколки стекла и битая черепица. Видимо, во время землетрясения, кусок камня свалился с потолка пещеры прямиком на дом, оставив после него только воспоминания. Оба подростка, задрав головы вверх, ошарашено замерли, не в силах обронить ни слова.       — Н-да-а… неприятно, — отметил подоспевший Гастер со всей своей присущей невозмутимостью, — Но не одним нам так «повезло».       Неохотно оторвав взгляд от камешка, троица увидела неприятную картину. От недавней подземной грозы пострадал абсолютно весь Сноудин: повсюду царила разруха, обломки знакомых зданий, следы от оползней и обвалов вдалеке, засыпанная валунами река. И груда сменившей снег пыли, медленно волочащейся от ветра из стороны в сторону… Андайн и Папайрус содрогнулись от ужаса, холодком пробежавшего по спине. А ведь может оказаться так, что они единственные, кто сумел выжить.       От леденящих мыслей подростков меркантильно отвлек Гастер:       — Ну, что же, не будем забывать о нашем «походе».       — Да, за походы! — вновь махнул бутылкой Санс, чья мина быстро сменилась с удручающей на более воодушевлённую.       Сойдясь на этом, оба скелета неспешно двинулись в сторону леса, словно позабыв о том, что только что они увидели, — и это сильно озадачило и без того взбудораженную рыбу. Ладно Санс, что был не в состоянии трезво оценивать ситуацию, в которой они теперь находились… Но вот с доктором всё было явно не так просто.       — Такое ощущение, словно он намерено пытается нас отвлечь… — вполголоса сказала Андайн.       Она повернулась к Папайрусу, полагая, что тому тоже есть, что сказать, и он разделяет с ней одно и то же мнение. Однако, посмотрев на юного скелета, сложилось впечатление, будто он и не слышал её вовсе. Юноша со стеклянным взглядом застыл на месте, словно парализованный, что вне контекста могло бы рассмешить любого, увидевшего подобное зрелище.       — Опять игнорируешь? — тяжело вздохнула рыбка и подтянулась на носках, немного сравнявшись с напарником ростом, — Эй, пустая башка!       Папайрус рефлекторно потёр оглушённое место и со злостью смерил взглядом свою подругу, на её удивление, не проронив ни слова. А затем ещё раз молча окинул взором панораму мёртвого городка и, подавленный, последовал за отцом.       Прежде ему никогда не приходилось попадать в подобные ситуации, поэтому он не мог связать и пары слов, чтобы как-то ответить Андайн. Всю свою осознанную жизнь он считал себя непоколебимым и готовым ко всем превратностям судьбы. Но разве можно быть морально подготовленным к подобным катастрофам, никогда не сталкиваясь с таковыми прежде? И, учитывая то, что книжки об основах безопасности жизнедеятельности, которые читал юноша, не могут в полной мере передать всё то, что происходит в похожих ситуациях, — однозначно нет. Впервые Папайрус был не уверен в своей способности что-то изменить и решить, потому он опустил руки.       — Да он ещё больший придурок, чем казался раньше… — ошеломлённо произнесла девушка.       Будучи в той же растерянности, как и её несостоявшийся товарищ, Андайн рассчитывала найти поддержку хотя бы в нём, хотя бы сейчас. Но у жизни были на неё другие планы, и она, от неимения иного выбора, вместе с остальными двинулась вслед за Гастером вглубь заснеженной чащи.

~❈~

      Уже больше часа четвёрка безостановочно шла по лесу. Ход юных кадетов с каждой минутой становился всё более вялым и немощным, несмотря на то, что они подвергали свои мышцы долгим и упорным тренировкам. И только Гастер, несший на своей шее спящего алкоголика, бодро маршировал впереди и задорно насвистывал странные песни.       — И чё ты такой весёлый? — наконец решившись, огрызнулась Андайн.       — Ну как же, не каждый день мы все вместе выходим на столь прекрасную прогулку. Считай, звёзды сошлись! Рыбка вновь мнительно посмотрела на скелета.       — Мгм… У меня почему-то смутное ощущение, словно мы здесь тащимся вовсе не по твоему «важному делу».       И, как и следовало ожидать, доктор никак на это не ответил, а лишь продолжил свистеть, будто ничего и не услышал. Причём его «соловьиная трель» казалась даже громче чем до этого. Не иначе, ибо затем она разбудила Санса.       — Э?.. Мы до сих пор идём?! Мы точ’н не забл… буль… бздились?..       — Конечно нет! Я знаю этот лес, как свои пять пальцев! — заверил Гастер.       — Н’лан, как скажешь, — ширококостный сонливо протянул руку в карман за выпивкой и, нащупав её, радостно пролепетал: — Вот она родная!       Сделав пару глотков и в один миг повеселев, комик заметил, что его друзья — по непонятной для него причине — какие-то тоскливые и молчаливые. «Надо исправлять», твёрдо решил он и достал из внутренней дыры в куртке старую исцарапанную губную гармошку. Остальные заметно удивились, когда на замену свисту с бухты-барахты пришла простенькая и немного рваная мелодия. Приметив, что всё внимание компании сосредоточилось на нём, Санс хрипло запел: Друзьям пою я песню-ю-у-у, Ибо от скуки щас-з тресну-у-у! И чтоб от веселья не ускольза-ать, Должен историю каждый ра-ссказ-за-ать!       — Историю? — спросил Папайрус, замедляя шаг. Верно услышал ты, друг, И коль откажешься вдруг, Съесть заставлю из помойки Смердящий фру-у-укт!       — Что за глупость?!       — Давай, Андайн, я знаю, ты не подведешь! — передал эстафету Санс, задавая мелодию.       — Да, конечно… — неуверенно согласилась чешуйчатая, пожав плечами. Моя тётушка Джулайла-а-а Душой ленива была-а… Днями напролёт дома спала, Там и сгорела дотла-а!.. н-да-а…       — О-о, а мне нравится! — оживлённо похлопал Гастер, широко скалясь.       Девушка с ехидной улыбкой посмотрела на Папайруса и толкнула его в бок.       — Давай, пустозвон, твоя очередь!       — Я… Я не стану так унижаться! Ни за что!       — Пой, дурень, а то накормим помоями, ха-ха!       — Нгх… Я это тебе припомню… … Когда будем готовы умереть, К долгу испытаем мы рвение, Оставив Жизнь, и приняв Смерть, Как личную Отвагу и Смирение…       — Отстой… — разочаровалась Андайн и высунула язык. И вдруг врезалась в спину остановившемуся Гастеру.       — Эй, чего это мы встали?       — Пришли.       — Ась?       Скелет подошёл к стоящим пред ними кустам и демонстративно их раздвинул. Взору троицы открылась большая поляна, окружённая кольцом густого леса, посреди которой располагался комплекс зданий из старого кирпича, чем-то напоминающих завод. Сами сооружения были также разрушены, и в некоторых местах над ними клубился дым. Только Андайн отошла от потрясения, как судьба опять ставит её перед фактами. Раньше она и подумать не могла о существовании такого места где-то в глубинах леса… Да и навряд ли кто-то из их компашки, кроме жуткого и подозрительного доктора, мог знать о нём. Ни единой байки из уст местных о чём-то таком, ни одного слушка… может, кто-то и знал, но боялся рассказать? Самый настоящий уголок тайн, изолированный от всего остального подземелья.       — Чё там? — поинтересовался Санс, обзор которому загораживала еловая ветка.