Tale of the Lost

      Чем ближе монстры подходили к загадочному комплексу, тем сильнее голову Андайн сжимали неудобные тугие бинты, которые превращаясь в настоящие тиски, с каждым шагом принося ей все больше дискомфорта и тупой боли. Она не могла вечность умалчивать об этом и терпеть, поэтому всё же решилась обратиться к своему «горячо любимому доктору», надеясь на его трезвую реакцию:       — Эй, док, а как долго мне носить эту хрень на голове? А то натирает… — напрямую спросила она, демонстративно потирая голову ладонью.       — Без понятия.       — Но ты ведь доктор.       — Всё верно, я учёный.       И, пока девушка пыталась понять, в чём же разница между тем и другим, их небольшая компания уже подошла к кованому забору-ограде, окружающему странный комплекс, заключая его в ровный квадрат. Перед ними красовалась узорчатая, чуть потёртая местами, видимо от чужих рук, калитка с шипами сверху. Чуть левее виднелась старая металлическая панель с динамиком и протёртыми до неузнаваемости символов кнопочками, вмонтированная в бетонированную колонну.       Гастер задумчиво почесал подбородок, щурясь, и затем просто толкнул легким движением калитку вперед. И она, к всеобщему удивлению, оказалась не заперта и с тоскливым скрипом неохотно отворилась.       Высокий проем узкой калитки открыл им доступ дальше – в глубину территории перед самим сооружением из кирпича, состоящую, в основном, из пустых выжженных лужаек, покрытых неровным слоем рыхлого снега, да парой облезлых кустиков с обледенелыми на морозе веточками. Картина больше отталкивала, чем привлекала, но другого выбора, кроме как идти дальше, ни у кого из молодых монстров не было.       Гастер, по своему обычаю, шел впереди напролом, не всегда замечая, что некоторые от него слегка отстают. Папайрус и Андайн, более медленно, с некой осторожностью подошли вплотную к величавому зданию. В конце концов, им всё ещё было неясно, с какой целью оно было возведено… Тем более, в такой дали. Единственное, что могло послужить хоть какой-то подсказкой — золотистая табличка на стене перед главной дверью, находясь сразу над проходом. «Грифон» — гласила гравировка, на привлекающей внимание своей чистотой и ясностью плашке.       Поодаль от постройки стоял высокий столб, чем-то напоминающий фонарный. Он был хаотично обвешан камерами и громкоговорителями, от которых тянулись покрытые инеем и сосульками провода, — видимо, за состоянием оборудования уже давно никто не следил. Как и за тем, чтобы никто из посторонних не мог подойти так близко к этому месту.       Войдя внутрь комплекса, шатия оказалась в приемной проходной комнате, которая невероятно хорошо сохранилась для такого заброшенного на вид здания.       Деревянный, уже рассохшийся и местами скрипучий, пол здесь украшал огромный, мягкий и тяжелый, пропитавшийся пылью, красный ковер. Вдоль всех стен располагались высокие – от пола до потолка – темные деревянные шкафы, наполненные неизвестными молодежи книгами, в углах стояли уже засохшие и превратившиеся в мумии фикусы. Между шкафами, ближе к центру комнаты, кто-то заботливо расставил массивные диваны и кресла, обитые бархатом под цвет ковра. Но главным украшением все же оставался миниатюрный кофейный столик, стоящий в самом сердце помещения. На его столешнице величаво возвышался старинный граммофон.       — Ах, ностальгия, — с теплотой в голосе произнёс Гастер, внимательно рассматривая уже знакомый ему интерьер.       — Что за… Что это за место? — в бесчисленный раз смутилась Андайн, забегав глазами вокруг.       И доктор в бесчисленный раз проигнорировал её вопрос. Он подошёл к настенному портрету, изображавшего членов королевской семьи — Короля Азгора, Королеву Ториэль, Принца Азриеля и кого-то ещё, спрятавшегося за букетом золотых цветов. Пристальный взгляд учёного остановился на лике главы семьи.       — Его глаза словно следят за мной, — едва слышно прошептал он, чуть нахмурившись, а затем, как ни в чём не бывало, с полуулыбкой повернулся обратно к своей «команде», — Что ж, я схожу наверх, а вы пока посидите здесь, отдохните.       — Ну, лично я не то чтобы устала, — в своей манере возразила Андайн, хотя буквально десять минут назад готова была сесть прямо на снег, прекратив напрягать ноги хотя бы на пару минут. Теперь же, желание изучить неизвестное место, путь к которому у нее занял столько сил, превысило тягу к мягкому сидению.       — Нет-нет, я настаиваю!       Гастер, всё ещё улыбаясь, посмотрел на девушку каким-то странным взглядом, и та всё же невольно согласилась.       — Ладно?..       Она передёрнула плечами и поспешила отвести взгляд.       — Не скучайте без меня, — помахал рукой доктор и ритмично поцокал каблуками по лестнице на второй этаж, которая до этого скрывалась от чужих глаз за одним из книжных шкафов. — Санс, ты за старшего!       — Как скаж’шь, босс.       Андайн и Папайрус расселись по креслам, а Санс… ну что Санс? Скелет просто рухнул на пол, в свободный участок от мебели, презирая общепринятые движения и поднимая вверх облако пыли, до этого скрывавшегося среди плотного ворса ковра.       — Ну что, кто-нибудь из вас знает, что это за место? — поинтересовалась девушка.       — Ещё более тупой вопрос задать не могла? Конечно же нет! — вскипел Папайрус, всплеснув руками.       — Но он же ваш отец, разве нет? — рыбка успела увернуться от размаха чужих кистей, — Неужели он вам двоим ничего не рассказывал?       — Я… — Папс запнулся, — Я никогда с ним толком не общался.       — Санс?       — Тож' самое.       — Вот как… — Андайн неловко закусила губу, — А хотя бы предположения, чем этот хрыч мог заниматься, есть?       — Опытами, наверна. Учёный, как-никак, хех… Я, кстати, тоже проводил парочку экс-с-спериментов… — заинтриговав юных кадетов, комик почесал висок горлышком пустой бутылки, — С виски! — и тут же разочаровал их, — Да-а-а… Помню, я та-а-ак наэкспериментировался, что совершил… хе, знаете чё? Путешествие во времени! — он вскинул руки вверх, — Один раз моргнул — и вместо субботы уже вторник!..       Пьянчуга широко улыбнулся и достал из бездонного кармана новую бутыль своего любимого высокоградусного напитка.       — Ну, и раз на то пошло, то пора, собстна говоря, скоротать время, хе-хех!       На этом ширококостный принялся жадно хлестать алкоголь, чем вызывал очередную жалость у своей чешуйчатой подруги и отвращение у брата. А ведь иной раз, смотря на это зрелище, удивляешься, как же сильно алкоголь способен подкосить чью-либо жизнь… И неизвестно, что именно подтолкнуло Санса на эту кривую дорожку, — сам-то он не любил вспоминать и говорить о своём прошлом, возможно из-за того, что уже напрочь всё забыл.       — Мерзкий обрыган… — скривил физиономию Папайрус, скрестив руки на груди.       — Полегче с выражениями, — вдруг заступилась Андайн.       — А чего мне, хвалить его, по-твоему? Ты посмотри на эту… мерзость, — разве это нормально?!..       Девушка послушно обернулась в сторону своего не очень примерного друга, который уже во всю храпел. Конечно же, она понимала всю горечь ситуации и молча соглашалась со словами гвардейца.       — И ведь когда-то я считал его авторитетом, примером для подражания… — продолжал скелет, — Подумать, блять, только…       — Правда? — рыбка язвительно улыбнулась, — Удивительно, что такой высокосортный засранец, как ты, мог считать кого-то авторитетом.       — Ну, когда я был ещё совсем мал, он присматривал за мной, воспитывал, помогал в учёбе. Все мои первые умения, типа завязывания шнурков, взрастил именно он… — скелет вздохнул и нахмурился, закатив глаза, — А потом спился.       — А что Гастер?       — А что он? Он обеспечивал нас деньгами и жильём, а навещал редко, потому что всегда был на своей «вожделенной» работе. Собственно, поэтому я так плохо знаю его. Вернее, совсем не знаю. — юноша опустил голову, вздыхая, — Да и меня это не то чтобы особо беспокоит.       — Как думаешь, он мог… делать это намеренно?.. Думаю, ему определённо есть что скрывать.       — Что ты хочешь этим сказать?       — Я хочу сказать, что Гастер, возможно, знает больше, чем кажется. И я предлагаю взять ситуацию в свои руки и, наконец, узнать, что здесь, чёрт побери, происходит! — девушка резко встала с кресла, — В бою побеждает тот, у кого инициатива, так ведь нас учили?       Папайрус недоверчиво покосился на свою спутницу. Его начинало настораживать её враждебное поведение по отношению к его отцу. Но, если действительно принять некоторые вещи во внимание, то доктор и впрямь вёл себя местами странно: был ветреным, чересчур беспечным и даже непредсказуемым — от него можно было ожидать чего угодно. Подросток сидел молча еще несколько мгновений, склонив голову, а затем нехотя встал на ноги.       — Хорошо… и что ты предлагаешь?       Девушка оглядела помещение и заметила стальную дверь, незамеченную ранее, над которой была привинчена табличка с надписью «Лаборатория».       — Туда, — она резко указала на дверь, — Уверена, там-то он и прячет всех своих скелетов!

~❈~

      Внутри, так называемой лаборатории, всё внимание к себе притягивал внушительных размеров булыжник, который так же свалился на здание комплекса во время недавнего землетрясения, как и на большинство домов Сноудина. Чуть выше в потолке виднелась подходящая под его размеры дыра, сквозь которую пробивался свет, благодаря чему в обесточенной комнате можно было хоть что-то разглядеть. В разных углах валялись сломанные лабораторные атрибуты, которые снесло с полок ударной волной.       Андайн тут же начала всё осматривать и изучать, а Папайрус лишь наблюдал со стороны, не горя желанием к ней присоединяться. Найти то, чем можно было бы себя занять, было, на первый взгляд, трудно, но скелет всё-таки решил рискнуть удачей и приблизился к металлическим настенным полкам над небольшими испачканными столешницами. Тут в небрежности теснилась куча скомканных бумажек, какие-то чертежи, усеянные неизвестными ему символами, пыльные недоработанные механизмы, фигурки… в общем, бессмысленно перечислять эти бесконечные безделушки, которые Папайрус без особого интереса бегло осмотрел.       Чего не скажешь об Андайн, которая, наоборот, с превеликим любопытством изучала все эти конструкции, и даже осмеливалась их потрогать. Тут взгляд юноши приковала вещица, которую он ранее уже где-то видел: пластиковая узкая и невысокая коробочка, усеянная небольшими клавишами с потёртыми значками. Если бы она не лежала в отдалении, в индивидуально очищенном от сора промежутке, он, возможно, и не обратил бы внимания и на нее.       Взяв в руки предмет, скелет слегка надавил на пару кнопочек, которые издавали тихие пощелкивания, и воспринял это за некий прибор для снятия стресса, но затем его палец попал на «горячую клавишу», после чего по помещению раздался громкий, знакомый голос. Папайрус от неожиданности выронил из рук прибор звукозаписи, но вовремя успел поймать его в самый последний момент за самый уголок крышечки.       Он посмотрел себе за спину и увидел приближающуюся к нему Андайн, которую привлекло резкое проигрывание записи. «      — Запись номер «01-01». Дата: 3-е июля ████ года… —       Из-за сильных помех точную дату записи невозможно было расслышать.       — Я начинаю вести этот рабочий дневник спустя несколько месяцев после того, как нас заточили здесь, «под землёй». Король, нелепо пытаясь нас подбодрить, назвал это место нашим «Новым Домом». Однако, от одной мысли, что нам придётся жить в этой морально давящей пещере, навевало тоску. По крайней мере, здесь есть чем заняться… Поисковые группы нашли, как бы я их назвал, источники. Ничего подобного я раньше не видел. Эти источники представляют собой трещины в каменной породе Подземелья, которые сочатся неизвестным неким веществом. Вещество же представляет собой что-то среднее между материей и субстанцией, которая переливается разными оттенками синего… Очень и очень интересно… Мы собрали несколько образцов для дальнейших исследований. На этом пока всё. Конец записи.»       — Что за… — тихо и немного испуганно произнёс Папайрус, вертя в руках странную коробочку.       — Похоже, ты нашёл диктофон? — рыбка выглянула из-за его плеча.       — Это ясно! Я имею в виду… Что это вообще всё значит? Тайные лаборатории, исследования… Как отец связан со всем эти?!       Девушка, нахмурившись, посмотрела в сторону, так же ничего не понимая, и попыталась найти хоть какой-то логичный ответ на многозначительный вопрос Папса.       И вдруг её словно током ударило.       — Голос…       — Что?       — Это же голос Гастера!       С этими словами Андайн нажал на клавишу «следующая запись». «      — Запись номер «01-02». Дата: 5-е июля ████ года. Исследования показали, что вещество, способно излучать магическую энергию… Очень много магической энергии. Настолько много, что ни один бы монстр не смог произвести своими силами такую энергию, даже душа короля… Неужели после стольких месяцев отчаяния и безнадёжности у нас появилась надежда… Надежда на уничтожение магического барьера… Хотя, пока это только предположения, но я уверен, что при дальнейших исследованиях нам удастся обуздать эту силу и подчинить её своей воле! В качестве временной индефикации, мы дали ему название — Гамма-семь…» — и запись обрывается. «      — Запись номер «71-12». Дата: 3-е марта 201█ года. Совсем скоро мы закончим последний, на данный момент, проект. Последние прототипы устройств для переноса материи уже полностью готовы. Осталось только подкорректировать узлы связи между устройствами. Забавно, что когда-то подобные устройства были лишь фантастикой, но, благодаря разработкам на основе гаммы-семь, мы смогли развернуть целую сеть устройств для мгновенного перемещения! Но это лишь начало-… Тихо!.. Уже близок день тестирования, на которое придёт семья Дримурров-… Замолчите!» «      — Запись «1028», на календаре — 4-е августа 201█ года. Я редко веду записи, а остальные не в настроении заниматься этим, так что я решил самостоятельно задокументировать последние события. В общем, мы наконец завершили работу по созданию устройств для переноса материи. Пожалуй, это был самый долгий и сложный проект, который мы когда-либо начинали. Единственное, что нам оставалось сделать — так это провести финальный тест в присутствии королевской семьи. Испытуемым должен был стать старый манекен, однако из-за того, что король с королевой были заняты разговорами с доктором ████, а весь остальной рабочий состав проверял вычисления и стабильность систем связи с другими лабораториям, принц и человеческое дитя подошли к испытательному устройству слишком близко. Тогда же доктор, всё так же ведя беседу, подал питание. Не знаю точно, видел ли он, что там дети… Человек смог вовремя отойти в сторону, но вот принц… Принц исчез. Мы ожидали, что он появится во втором испытательном устройстве, как и должно было произойти с тестовым манекеном. Однако, ни принца, ни манекена там не оказалось. Королевская гвардия, да и все остальные жители Подземелья месяцами искали сына Короля, но всё было безрезультатно. Король, то ли от ярости, то ли от горя, запретил всей научно-исследовательской группе проводить дальнейшие работы над устройствами по телепортации. Психическое состояние учёных было подорвано, но больше всего это отразилось на нашем докторе. В результате спора с королём, он отказался работать над всеми остальными проектами научной группы. Никто его после этого не видел… Все понимают, что что-то произошло, но никто не подаёт вида… оно и понятно, все и так сейчас поголовно в дерьме. Но мне кажется, что… — раздался грохот, — Что за? — помехи усилились.       — Землетрясение! — прокричал кто-то в стороне.       — Не может быть… Образцы элемента засветились ещё ярче! Что это, чёрт возьми, значит?!»       После окончания всех аудиозаписей, кадеты лишь в замешательстве смотрели друг на друга, не зная, как прокомментировать услышанные записи. Да, теперь совокупность обстоятельств, произошедших в последние часы, для них прояснилась, и всё заиграло абсолютно другими красками, прибавляя к этому моменту ещё большее напряжение. Хотя, спадало ли оно вообще?       Тут же в помещение ворвался Доктор Гастер собственной персоной, держа за пазухой спящего Санса. По выражению лица учёного было сразу ясно, что он, мягко говоря, недоволен. С тяжёлым взглядом он невероятно мрачно заявил:       — Вас не должно здесь быть.       Напряжение в воздухе зашкаливало, учёный и кадеты стояли неподвижно в немой тишине, которую нарушал лишь вой ветра (и храп Санса). Словно ковбой, державший руку у кобуры, Андайн была готова в любой момент создать магическое копьё.       Внезапно, за пределами комплекса, а может и по всему Подземелью, громким протяжным эхом раздался неизвестного происхождения гул. Все закопошились.       — Что это был за звук? — поковыряв мизинцем в «ухе», спросил Гастер, — Похоже на музыку…       Через дыру в потолке ударил ещё более яркий луч света и словно испепелил лежащий там камень. Через мгновение он рассеялся, а на месте недавнего куска булыжника высился птицевидный монстр, чья внушительная фигура возвышалась над землей на целых три метра. Величавое существо с алым оперением было облачено в рваный лабораторный халат, который был ему отчасти мал и поэтому порван, и смотрело на неудавшийся квартет своими пронзительно сияющими ярко-алыми огоньками глаз.       — Святые химеры, ч-что это? — поправив монокль, Гастер прищурился и отшатнулся назад.       Эти слова словно послужили переключателем, и гигантский монстр, разинув острый клюв, отчаянно завопил и вздёрнул крыльями, осыпая перьями пол.       — Ой-ёй, бежим! — взвалив пьяницу на плечо, учёный ринулся к двери, из которой недавно вышел.       За ним, недолго думая, рванула и Андайн, дёрнув за собой ошеломлённого Папайруса, который чуть не свалился на пол.       Вопреки всем ожиданием, Гастер, опять взявший на себя обязанности проводника, повел группу не к выходу из здания, а куда-то в центр, заставляя компанию пробираться к нему через дебри и лабиринты помещений.       Кадеты стремглав пробегали длинные тёмные коридоры и кабинеты комплекса, слепо следуя маршруту Доктора, боясь затормозить хотя бы на секунду, ощущая, как от интенсивного бега преследующей их твари сотрясался пол, и дрожали стены. Вдруг, их занесло в огромных размеров помещение, наверное, занимающее наибольшую часть всего «Грифона». Зал был практически полностью заставлен множеством стульев, «смотрящих» на невысокую платформу со ступенями по бокам. По центру подобия сцены стояла непонятная машина, напоминающая своей формой большой колокол с отходящими сверху проводами, которые исчезали в темноте потолка. Рядом с панелью управления, что смирно стояла на стержнеобразной подставке, уже работал Гастер, с невероятной скоростью нажимая на всевозможные кнопки прибора, неистово пытаясь что-то настроить.       Вспомнив о том, что за ними всё ещё ведётся погоня, Папайрус без лишних разговоров, подняв руку к верху, возвёл стену из магических костей, чем забаррикадировал входную дверь, тем самым выиграв немного времени для возни учёного, к которому у кадетов созрела ещё одна большая куча вопросов. Они взволнованно подбежали к доктору, но тот, даже не подавая вида, встретил их с широкой улыбкой:       — О, вы живы! Отлично!       Доктор нажал на соблазнительно большую красную кнопку на панели, и затем стальная дверь машины с небольшим круглым окошком медленно отворилась.       — Прошу вас!       Гастер почтенно (и вовсе некстати) указал на аппарат рукой, и только кадеты хотели возразить, как о дверь с грохотом ударилась обезумевшая птица, продолжая истошно орать. Девушку пробрал холод. Она приподняла спящего рядом Санса, и, вместе со своим напарником незамедлительно забежали внутрь, затащив за собой спящего пьяницу, прижались к тесным стенкам.       — Странно, я впервые вижу эти координаты. Куда они вообще ведут?! — запаниковал Гастер, но, всё же понимая, что времени на какие-либо размышления нет, рискнул испытать удачу и плюнул на всё. — К чёрту, я нажимаю кнопку!       Начался монотонный отсчёт, и скелет быстро влетел в машину, придерживая свои вещи. Дверь махины с шипением закрылась.       «До переноса материи девять, восемь, семь…»       Но не успел счёт окончится, как дверь в зал разлетелась в щепки, а немереное число разломавшихся костей разлетелись во все стороны, с громким лязгом ударяясь обо всё, в том числе и о гудящую машину.       «… четыре, три…»       — Куда бы вы не убежали, я всё равно найду вас! — вслед проревела птица искажённым голосом.       «Инициация запуска.»       Утробу машины заполонил свет, исходящий от стрекочущего электрического тока, который пронзил тела находящихся внутри монстров. Их магические тела, разрываясь, искажались и постепенно расщеплялись на атомы.       Спустя всего несколько мгновений, они исчезли.