Tale of the Lost

      Ощущая лёгкое щекотание свежего ветерка, Андайн открыла глаза и вдруг обнаружила себя сидящей на старой деревянной скамье около мерцающего эхо-цветка. Место, в котором она очнулась, было почти не освещено, кругом плясали мутные темные тени, предметы вдали почти не различались во мраке. Неподалёку было слышно тихое журчание воды, а сине-фиолетовых сводах стен играли светло-голубые блики в виде волн.       Нетрудно было догадаться, что она очутилась в Водопадье. Однако, где конкретно, девушка понять так и не смогла — и это сильно её настораживало, ведь с самого детства она наизусть знала каждую развилку, каждый камешек и дырочку этого места.       Не успела она встать на ноги, как неожиданно из эхо-цветка рядом прозвучал чей-то голос:       «Профессор, Вы уверены, что проект стоит отменить?»       Не поняв о чём речь, рыбка нахмурилась и огляделась по сторонам — что ещё за проект? Она встала со скамьи и минуту потопталась на месте, не зная, что делать дальше, но, наконец, обернувшись, стала свидетелем странной, совсем неуместной здесь картины.       Лавка, на которой она сидела пару мгновений назад, шатко стояла на краю обрыва, ведущего в непроглядную пропасть, откуда доносилось утробное завывание ветра, ранее ошибочно принятое ей за бурный поток воды где-то наподалеку. Девушка вздрогнула и отошла подальше. Высоко над этой дырой парила колоссальных размеров тёмная пирамида, а подле, по воздушным массам скользили небольшие островки, представляющие собой отколовшиеся куски ландшафта из разных уголков Подземелья. Потолок — если он вообще был — было невозможно разглядеть, потому что свод стен заполоняла кромешная тьма.       Краем глаза девушка заметила приближающийся островок, который плыл чуть ниже остальных, словно приглашая забраться на себя. Андайн недолго размышляла: она собралась с духом, отошла подальше и, разбежавшись, прыгнула, слепо веря в то, что долетит и, — о чудо! — размахивая руками и крича от восторга, она допрыгнула до парящего камня. Что примечательно, на островке рос ещё один эхо-цветок, из которого девушка услышала следующее:       «Разумеется. Ведь, мы имеем куда более перспективную альтернативу, больше нет смысла в этой возне.»       От попытки вникнуть в сказанное девушку отвлекла странная и немного искажённая музыка, которая тихим эхом доносилась издалека. Повернувшись в её сторону, Андайн приметила граммофон, таившийся на платформах выше.       Девушка вновь собрала в себе всю решительность и ловко запрыгнула на следующий кусок земли, продолжив взбираться так всё выше и выше. В итоге она вскарабкалась на десятки метров вверх, пока не долетела до странной однотонной пирамиды и приземлилась на маленькую платформу под её чёрным боком.       Перед лазурным носом рыбки стояла белая дверь, которая, видимо, вела в саму утробу величавого сооружения. Андайн, недоверчиво покосившись на неё, подошла ближе и схватилась за дверную ручку, но вдруг заметила, как из дверной щели быстро прорастает эхо-цветок и повторяет очередное неясное послание:       «Вероятность того, что воспоминания вернуться, крайне мала. Но Вы присматривайте за ней.»       — Чёрт, да что это всё значит?! — неожиданно разозлившись, Андайн вырвала цветок и рывком дёрнула на себя дверь.       За ней оказалась маленькая детская комнатушка: две кровати по разные стороны и приклеенный над одной из них рисунок цветка, корзина с игрушками и ночная лампа между ними, освещавшая помещение. Почему детская спальня находилась в подобном месте? Точно так же как и этот ребёнок, сидящий к ней спиной на ковре.       — Какого… — вполголоса произнесла девушка.       На что дитя почти сразу же повернулось в её сторону, благодаря чему Андайн смогла разглядеть его получше. Это был не простой ребёнок, а самый настоящий человек — девочка, если быть точнее. Каштановые волосы до плеч, рубиновые глазки и яркий румянец на щеках. На ней было фиолетовое одеяние с руной Дельты, на манер того, что когда-то носили король и королева. Рядом с малышкой Андайн разглядела аккуратно рассаженные по полу плюшевые игрушки, от игры с которыми она отвлекла ребёнка. Самое примечательное и даже пугающее было то, что игрушки были невероятно похожи на Андайн и её пропавших спутников: Папайруса, Санса и Гастера. Причём кукла последнего была неухоженной, как остальные, из неё угрожающе торчали булавки с бусинками, а на месте одного глаза виднелась набивка.       На лице маленькой девочки читалось удивление, ведь она явно не ждала гостей. Но она с добротой улыбнулась и обратилась к монстру:       — Приветствую. Можешь не беспокоиться, это всего лишь плохой сон, — прохихикала девочка и жутко распахнула свои глаза. Она раскрыла их настолько широко, что те буквально закатились в глазницы, из которых начала обильно сочиться чёрная жидкость. Речь девочки исказилась: — И ты НИКОГДА не проснёшься!       Заливистым, нездоровым смехом окатило всю комнату. Андайн напряглась и шагнула назад, но внезапно нога соскочила, и она провалилась сквозь дощатый пол, прямиком в бесконечную бездну. Она, громко крича, падала вниз, а мимо мелькали мутные кадры из её же жизни: справа, слева, сверху, снизу. Однако, некоторые события не были узнаваемы, возможно потому, что ей только предстояло их пережить.

~❈~

      Девушка с криком вскочила с дивана и замерла, схватившись за грудь.       «Это действительно был лишь сон», с тяжёлым дыханием успокоила она себя, пока холодный пот капал с её лба.       — Как спалось?       Услышав докучливый голосок доктора Гастера, рыбка дёрнулась от страха и прошипела сквозь зубы. Она сердито посмотрела в его сторону и увидела, что тот вместе со спящим Папайрусом сидел на таком же диване напротив, что и она, и ехидно улыбался. Их разделял лишь небольшой тлеющий костерок, разведённый из всякого горючего хлама. Санс был рядом: как и в прошлый раз, он всё так же безмятежно спал у ног Андайн.       — Как… Как мы здесь оказались? — девушка схватилась за лоб, — Не могу вспомнить, что было после того, как мы оторвались от этого монстра и забрались в будку…       — Ну, после «прыжка» ты уже была в отключке, — Гастер со смешком поправил монокль, — Возможно, из-за недавней травмы головы… Однако, тебе повезло — Папайруса и вовсе стошнило на пол.       Девушка повертела головой туда-сюда и стала осматривать помещение. Однако, свет от костерка был совсем тусклым, и из окружения она смогла разглядеть лишь заплесневевшие бетонированные стены с отслаивающейся краской и разбросанные лабораторные атрибуты на манер тех, что она успела повидать в той лаборатории. Но, в отличие от Грифона, где хотя бы в паре мест мерцал свет, здесь всё было обесточено. Последовал резонный вопрос рыбки учёному:       — Так и… Где же мы?       — Ну, где именно — трудно сказать, но определённо глубоко под землёй.       — … Издеваешься? — Андайн вздёрнула бровь.       — Если брать во внимание повышенное давление и уровень влажности, то мы определенно находимся глубже самого Подземелья. Намного глубже. Не удивлюсь, если нижняя часть барьера буквально у нас под ногами.       — Такое возможно?..       — Разумеется. Только вот зачем нужно было располагаться на таком уровне — не понимаю… Возможно они что-то нашли здесь, но не удосужились сообщить об этом…       — Кто «они»?       — А?.. Оу, ха-ха, да кто его знает? — улыбаясь, пожал плечами док, — Я учёный — мне свойственны глупые гипотезы.       Доктор по-прежнему не давал внятных ответов, что порядком начинало действовать Андайн на нервы. Если бы не диктофон из лаборатории, то девушка возможно и поверила бы в то, что тот находился в неведении. Но, тем не менее, сразу идти на профессора с козырей она всё-таки не решалась — тому хватало одного полузрячего взгляда, чтобы заставить девушку нервничать и теряться в собственных мыслях. Каждый раз, когда такое происходило, она будто бы вспоминала и тут же забывала что-то очень и очень важное. Что-то, что связано с её прошлым… или предстоящим будущим?       Тут, к всеобщей неожиданности, помещение вместе с разбросанным мусором и их компанией резко начало неистово дрожать со всех сторон.       — Вашу ж! — сквозь сон выкрикнул Папайрус, свалившись с дивана на пол.       Рыбка тут же встала на ноги, однако из-за сильной вибрации она чуть не упала следом, шатаясь взад-вперёд. Землетрясение снова настигло их. Но как только они это поняли, подземная буря прекратилась.       Кадеты испуганно посмотрели друг на друга, а затем на Гастера, который всё так же спокойно сидел на диване. Закончив наблюдать за догорающим костром, он наконец подал голос:       — Перерыв окончен, идём.

~❈~

      Уже больше получаса герои тихонько плелись по частично затопленным коридорам — по предположению Гастера — бункера. И исключительным, кого не тревожили уставшие ножки, был дрыхнущий Санс, что удобно устроился на спине доктора в переноске для детей, которую компания соорудила из подручных материалов, найденных в этом комплексе.       Единственным источником света в этом месте был фонарик учёного, работавший от бирюзового светокристалла, чей свет, на самом деле, освещал хреновато. Было жутко, а малейший шум, издаваемый или капающей водой, или пробегающими мимо жуками, каждый раз заставлял подростков судорожно оглядываться. В этот раз поводом для сжатия задниц стал неожиданный, оживлённый голос Гастера:       — Ах, наконец-то нашёл!       Он посветил на заржавевшую дверь, на которой была табличка с надписью «электричество». Зайдя внутрь, шайка обнаружила тесную подсобку с генератором и рубильником, к которому учёный с предвкушением подбежал и, схватившись за ручку, демонстративно покашлял и дёрнул вниз.       — Да будет свет!       Генератор неохотно затарахтел, а лампы в помещении неспешно загорелись. В полностью освещённом помещении Гастер краем глазницы заметил настенные часы, которые, несомненно, привлекли его внимание. Он, в силу своего немалого роста, слегка согнулся, дабы получше их разглядеть: показываемое ими время слегка его смутило, поэтому он достал свои карманные часы, чтобы свериться с их стрелками. Как он и думал, их положение не совпадало. Впрочем, было бы глупо придавать этому большое значение — доктор просто пожал плечами.       Между этим, Андайн, согнувшись в коленях, с немереной пытливостью разглядывала работающий генератор, пока Папайрус со скрещенными руками наблюдал со стороны. Девушка уже было хотела дотронуться до причудливой машины, как тут же получила замечание от подошедшего Гастера:       — Рановато тебе терять пальцы, Ундина, — усмехнулся учёный, после чего встал у порога, — Идёмте, нам нужно найти выход отсюда.       Рыбка проворчала вполголоса:       — У него реально маразм, что ли, раз он не может запомнить моё имя?       — Я не помню того, чтобы ты ему вообще представлялась, — так же вполголоса ответил Папайрус, слегка обгоняя ее.       Девушка нахмурилась и застыла — ей снова показалось будто что-то важное вылетело из её головы. Однако, сквозь раздумья приметив то, что в комнате она стоит совершенно одна, рыбка решила не заострять на этом внимание и поспешила за остальными.       Выйдя обратно в коридор, монстры удивились «новому» помещению, которое благородя жёлто-оранжевому свечению вновь заработавших ламп, заиграло иными красками. Теперь они могли беспрепятственно любоваться здешними «красотами»: ржавыми трубами, что шли вдоль плесневелых стен, водой, капающей с потолка в грязные лужи, и, конечно же, пауками, которых на дух не переносила Андайн… Похоже, за этим местом давненько никто не ухаживал, и забросили его ещё до того, как прогремело первое землетрясение. Но кто знает? Вдруг в действительности всё наоборот, и здесь прошло гораздо больше времени, чем квартет ощутил на себе после пробуждения.       Внезапно в центре коридора вспыхнул яркий энергетический шар, который плюнул в стены током. Бешено пульсируя, он набух до опасных размеров и взорвался, а дым окутал компанию. В этой пелене блеснули два кроваво-красных огонька, а следом возник силуэт злосчастного монстра, о котором герои уже успели позабыть.       — Ну и ну, он правда нашёл нас, как и обещал! Умеет ведь держать своё слово! — изумился Гастер.       Демоническая алая птица, от которой они не так давно убегали в панике, сделала тяжёлый шаг вперёд и распушила перья. Было ясно, что пора бежать без оглядки, однако на этот раз кадеты не поддались страху, решившись дать отпор чудовищу. Папайрус взмахом руки возвёл баррикаду из костей прямо перед носом птицы, когда та, угрожающе царапая когтями по плитке, согнулась. Целясь лбом прямо на костяную ограду, она рывком бросилась на неё, оставляя за собой облако пыли, и протаранила стенку, не пожалев собственной башки. Кости звонко хрустнули и треснули пополам, разлетелись в воздухе и исчезли, оставляя Папса беззащитным. Скелет свалился с ног и, сжав ладонь в кулак, хотел вызвать магическую атаку, но тяжёлая голова упала на его грудь и вдавила в пол. Вырваться из этого пернатого плена казалось невозможным, и он бы наверняка там же и погиб, растерзанный когтями монстра и расклеванный по всему периметру, если бы не Андайн.       С оглушительным криком она вонзила своё магическое копьё в птичий глаз, который дёрнулся в её сторону лишь в последний момент, и вдавила его как можно глубже. Птица завопила от боли и бросилась в сторону, ударяясь об стену своей тушей. Андайн схватила Папайруса за шиворот и вздёрнула его вверх. Тот, с ужасом наблюдая за истекающим кровью монстром, вжался в стену, но после нехилого горячего шлепка наконец пришёл в себя. Встретившись взглядом со своей подругой, он открыл было рот, но Андайн заткнула его и чётко сказала:       — Нужно найти Гастера и Санса.       И кадеты побежали.       Они, словно подопытные крысы в лабиринте, пробегали через множества поворотов и развилок под оглушающий предсмертный реквием птицы. Пролетев очередной поворот, они чуть не упустили из виду доктора. Он, сгорбившись, возился в проводах панели у дверей лифта. Андайн со сжатыми кулаками тут же подлетела к нему, не мешкая, схватила за воротник плаща и дёрнула на себя.       — Ты какого хрена бросил нас?! — девушка грубо встряхнула Гастера.       — А-ах! Андезин, ты выбрала совсем неподходящий момент для этой милой беседы!       Учёный словно не увидел налитые кровью глаза Анди и указал пальцем на другой конец коридора. Девушка оглянулась и распознала всё ещё стоящего на ногах преследователя, который никак не хотел их отпускать. Но из-за плохого освещения и кровоточащего глаза он едва ли мог заметить четвёрку. Придя в себя, Андайн неохотно отпустила дока — сейчас стоило взять себя в руки.       — Так-то лучше! А теперь нам нужно сматываться.       Гастер нажал кнопку на панели, и лифт открылся. Оказавшись в нём, учёный, вместо выбора нужного этажа, громко свистнул, и пернатый монстр тут же посмотрел в их сторону. Учёный с широкой улыбкой помахал ему на прощание и ткнул на заветную кнопочку. Двери медленно, со скрипом начали съезжаться в середину, пока силуэт разъяренного монстра стремительно приближался к ним. Птица уже находилась на расстоянии вытянутой руки; Андайн всеми известными словами прокляла сумасшедшего доктора и в паре с Папайрусом приготовилась к очередной атаке, как дверки захлопнулись, а их враг успел оставить на них лишь «небольшой автограф» в виде барельефа своей уродливой морды. Кадеты выдохнули и облокотились на стенки лифта, а Гастер тихо хмыкнул и щелкнул по железному клюву.       «Дзыньк!», и двери открылись — приехали. Место, в которое они попали, было таким же тёмным, как и те коридоры до включения электричества. После того как Гастер нащупал выключатель, помещение ударило ярким светом в глаза, который заставил всех с непривычки защуриться, а Санс и вовсе проснулся:       — Свет! Опя' клиника! — тот, крича, начал махать руками и ногами, пихая широкую спину учёного, но вдруг резко вырубился. А затем, также резко проснувшись, он сонливо посмотрел на стоящих перед ним брата и Андайн.       — С каждым таким запоем ты становишься всё омерзительнее, — выплюнул Папайрус и сощурился.       — А ты остаёшься всё таким же размытым.       — Вы только посмотрите! — приложил ладони к щекам Гастер, — Я уже думал, никогда не найдём!       Он, подскакивая на носках от радости, подбежал к панели на стене, на которой отображалась полная электронная карта объекта, на котором они находились. Кадеты подтянулись следом за Доктором, и вся компания приступила к её изучению, в процессе которого была обнаружена интересная деталь — подпись в углу, давшая хоть и не полное, но примерное представление об этом месте.       — «Ковчег», да? Если меня не подводит память, именно из этого места ты поймал сигнал по радио, — Андайн глянула на Гастера и вздохнула: — Ну вот мы здесь… И что дальше-то?       — Меня больше интересует, что может быть в месте, подписанном как «врата», — учёный указал на точку на карте, — Вдруг это выход отсюда?       — А вот почему бы нам самим не пойти туда и узнать? Мне уже осточертели все эти вопросы и загадки…       — Да о чём вы вапще? — в непонятках вертел головой Санс и пытался разглядеть объект обсуждения.       И лишь наблюдавший со стороны Папайрус случайно заприметил большое панорамное окно, на которое из-за карты никто так и не обратил внимания. Подойдя к нему ближе, он не смог поверить своим глазам. Перед ним открылся чарующий вид на подземную пещеру колоссальных размеров, где располагалась сеть минималистичных прямоугольных зданий исследовательского центра, которая образовывала своего рода маленький городок. В самом дальнем его углу зияла широкая чёрная трещина, чьи отростки ползли вдоль стены от земли до самого потолка. А у самого её подножья, вплотную располагалось, по всей видимости, главное здание комплекса.       Юноша не мог оторвать взгляд и уже хотел было подозвать остальных, как его перебила подошедшая Андайн:       — Подземелье под Подземельем, серьёзно?..       — Невероятно! — поправил монокль подоспевший доктор, — Как только я мог упустить такое?!       — Ну, видимо, не всем суждено быть дохера всезнающими, — ухмыльнулась рыбка.       Девушка не могла упустить шанса подколоть этого мерзкого дядьку — пусть знает своё место, — и, ожидая, что тот в ответ неловко усмехнётся или просто как всегда промолчит, победоносно уперла руки в бока. Но доктор только всерьёз задумался над этой колкой фразой, чем опять застал её врасплох. Он сжал ладони в кулаки и окинул хмурым взглядом сеть комплексов:       — Что ж, видимо.       Был ли Гастер обижен замечанием Андайн, или же его огорчило нечто совершенно иное? Неясно.       Выбравшись из здания, герои хотели было направиться в сторону «врат», которые могли быть выходом из Ковчега, но снаружи им предстояло вновь подобрать свои челюсти. Глубокий рельеф стен пещеры, который с самого начала показался доктору и кадетам странным, являлся одной большой иллюстрацией битвы! Но какой именно? Изображенные на настенных рисунках существа не были похожи ни на людей, ни на монстров: огромные силуэты, что боролись между собой, были в длинных плащах и скрывали свои лица под капюшонами, а за их спинами были гордо расправлены крылья. Являлись ли они частью какой-то мифологии или были отображением событий давно минувшего и забытого прошлого — сказать трудно. Но, тем не менее, вся эта картина была весьма завораживающей и даже пугающей.       Вдруг Андайн снова врезалась в спину Гастера.       — Боже, ты хоть предупреждай!       Девушка наклонилась набок и увидела трёхэтажное здание, на которое пялился Док. Кроме размеров, оно ничем не отличалось от других здешних строений и чем могло заинтересовать учёного — было непонятно. Такое же длинное, невзрачное и скучное.       Но, по инициативе Гастера, они всё же вошли внутрь, где очутились посреди большого зала с лестничными пролётами по сторонам.       — Да-а-а, — протянул Гастер и окинул взглядом место, — Бухгалтерия что надо. Кажется, нам придётся разделиться.       Андайн чуть нахмурилась и, скрестив руки, недовольно спросила:       — С чего это вдруг?       — Так мы сможем лучше и быстрее изучить это место. Вдруг кому-то повезёт найти что-то интересное. Вы двое идите направо, а я с Сансом налево.       Чешуйчатая с недоверием посмотрела на доктора, который махнул рукой в сторону лестницы, но не разглядела на его лице глупой ухмылки, да и сам он, как ни странно, принял более «адекватный вид» — не было похоже, что он замыслил что-то гадкое.       — Хм… ладно, — девушка пожала плечами. Казалось бы, её всё более-менее устраивало, но она резко сломила боевой настрой ученого, — Но если ты вдруг решишь снова нас кидануть, я откручу твою голову и затолкаю её глубоко-глубоко в твою жопу, понял?       — Так, хватит тебе уже, — тут же вмешался Папайрус и схватил со спины свою напарницу за плечи, — Идём.       Скелет потянул её в указанное отцом направление, пока Андайн во всю жестикулировала Гастеру «Я слежу за тобой».       На этом их пути разошлись.

~❈~

      Шататься по одиноким пыльным коридорам в поисках нужной тебе двери, особенно когда не знаешь, где она, — занятие утомительное и изнуряющее. Благо есть те, с кем Гастер всегда может поговорить — голоса! Но сейчас они предательски молчат. В иной другой раз мужчина бы, конечно же, обрадовался, но ведь сейчас он даже не успел с ними попрощаться!       — Невежи.       Доктор проворчал и, повернув за угол, чуть было не впечатался в деревянную дверь, чьё идиотское расположение можно было оправдать лишь кретинизмом местных инженеров. Скелет поправил свой монокль и лямки переноски, а затем ещё раз глянул на дверь. И в один миг засиял от счастья — это «Архив»! — то, что он искал!       — Наконец!       Гастер дёрнул ручку на себя и пируэтом скользнул внутрь.       Щёлкнув выключателем, он очутился в окружении огромных длинных стеллажей до самого потолка, среди которых даже он, высокий дядька, ощутил себя совсем низким и крохотным. На их полках хранились уложенные, как колбаса на праздничной тарелке, папки с отчётами, делами и информацией о работниках, сложенные строго в алфавитном порядке, и пылились. Наверняка они хранили в себе много секретов. Учёный прошёл вдоль стеллажей, медленно скользя пальцем по бумагам, слушая приятный шелест, а затем резко остановился. В паре метров от него из-под железного стола выглядывала коробка, причём её уголок, аккурат на который падал свет, выглядел как-то излишне кокетливо и вызывающе. Гастер постарался не заострять на этом особого внимания и вытянул картонку на себя, делая вид, что ничего не заметил. Отношения с подобными девицами никогда ни к чему хорошему не приводили, и голоса бы с ним точно согласились!       Доктор поднял тяжёлую коробку и уронил её на стол. На ней читалась корявая надпись фломастером «НЕ ТРОГАТЬ!», но это хоть кого-то вообще когда-нибудь останавливало? Скелет нырнул внутрь и начал копошиться в разных письмах из налоговых и отчётах, которые были вдоль и поперёк исписаны циферками и решениями-в-столбик. Гастер вынул голову из коробки и сложил руки по бокам.       — Эти глупцы совершенно не проинформированы о значениях надписей на коробках! Если начальство так стыдиться своих убытков, то могло просто сжечь эти глупые бумажки. Я лишь зря потратил своё драгоценное время…       Гастер столкнул коробку со стола. Она грустно шлёпнулась и выплюнула всё своё содержимое, в том числе и весьма интересную вещицу.       — Беру свои слова обратно! Весьма остроумное решение.       Док широко заулыбался и, схватившись обеими руками за найденный диктофон, ткнул на кнопку воспроизведения записи. «      — … То, насколько глубоко мы вляпались, просто невозможно выразить словами! Этот психопат точно знал, во что нас втягивал!       — Отставить панику, доктор Луврес! Конечно, ситуация критическая, но обвинять доктора Гастера в сокрытии такой опасности... Я достаточно долго его знал, и я не верю, что он мог предвидеть такие последствия. Нам нужно действовать быстро. Попробуем связаться с остальными!       — Но что, если мы единственные выжившие?       — Тогда наша задача становится еще важнее. Мы обязаны завершить миссию!       — Это абсурд, Маринурр!       — Абсурд? Когда мир висит на волоске? Нет, я продолжу, даже если Вы оставите меня.       — Тогда удачи! Я пошёл проверять остались ли ещё припасы на этой гребаной станции.»       Было ясно, что на кассете хранился разговор местных учёных. Причем одного из упомянутых Гастер знал ещё со студенческих лет, а именно доктора Маринурра — монстра, что долгое время занимал должность заместителя директора научно-исследовательского отдела. Несмотря на всю свою строгость и обострённое чувство ответственности, прослеживающихся на записи, на деле Маринурр был настоящим мечтателем, который с особой страстью подходил к своей работе в научной сфере и никогда не изменял собственным идеалам, и это, несомненно, выделяло его среди других подчинённых Гастера. Возможно, будь док менее холоден к окружающим, они могли бы сдружиться.       Но, что касаемо некоего доктора Лувреса, Гастеру оставалось лишь гадать. За последние годы у них — по понятным причинам — сменилось больше дюжины сотрудников, и каждого неприметного очкарика в стерильном халатике запомнить, увы, не удалось.       — Ой-ой, а здесь ещё кое-что! — с любопытством протянул Гастер, доставая из коробки новый диктофон и включая его. «⠀⠀— Ну и я говорю ему… А? О-о-ох, да вы издеваетесь! Оно только сейчас начало записывать?.. Я совсем потерял счёт времени, пока блуждал здесь… Всё смешалось в голове, мысли путаются… Станция словно живет своей жизнью — бесконечная ловушка, где каждый коридор ведёт туда, обратно и сюда… Сюда, где тишина глушит разум… Этот элемент…       После непродолжительной паузы лаборант продолжил:       — Может, мне вернуться к доктору Маринурру… Хотя зачем? Он всё равно ничего не поймёт. Или пойдёт против меня… Что скажешь?.. — голос Лувреса задрожал, — Ты так много говоришь, но почти никогда не отвечаешь мне… — после чего он тяжело вздохнул, — Ладно, хватит тратить время. Надо двигаться дальше. Остальное потом…»       Исходя из услышанного, Гастер сделал вывод, что этот диктофон принадлежит Лувресу, которого он считал неинтересным. Поэтому, цокая языком, он переключился обратно на первую запись. «      — Проводя исследования и тестирование телепорта, на одном из испытаний я забыл закрыть до конца дверь машины. Результат ошибки ошеломил и чуть не стоил мне жизни. Расщепляя атомы тестового манекена, телепортатор образовал внутри себя вакуум. Однако я не ожидал, что сила притяжения от него будет такой огромной. Телепортатор начал буквально всасывать в себя всё, что находилось в комнате. Набирая обороты с невероятной скоростью, машина чуть не забрала и меня… Примечательно, что чуть позже я начал находить в разных уголках станции всё то, что до этого поглотила машина… Может, именно так человек и оказался в Ядре?..» ⠀⠀Похоже, заместитель открыл новые свойства их с Гастером изобретения. ⠀⠀— Как печально, что я и так знал об этом, — с досадой протянул доктор, присаживаясь на край стола. — А что насчет тебя, Луврес? Есть что-нибудь интересное рассказать? «      — Этот смех девочки в моей голове — он не смолкает! Я не могу заглушить… Прекратить это! Оставь меня в покое… Что?.. Нет… Нет, я не сделаю этого! Заткнись, заткнись, заткнись, ЗАТКНИСЬ! … Ты перестанешь, если я?.. Ну хорошо, хорошо, хорошо…» «      — Последствия землетрясения дают о себе знать… Часть комплекса погрузилась во тьму. Не смертельно, конечно, но крайне неудобно. Как только закончу, придется карабкаться в западное крыло по аварийной лестнице – запускать запасной генератор. Надеюсь, он еще не совсем сдал.       Из глубины помещения донесся приглушённый гул, заставивший учёного отвлечься от работы. Начавшись тихо, словно издалека, он постепенно усиливался, заполняя пространство глубоким, вибрирующим звуком. Однако спустя мгновение гул внезапно оборвался, оставив после себя лишь слабое эхо, как будто звук ушел в никуда. Наступившая тишина показалась ещё более гнетущей. Несколько секунд Маринурр продолжал вслушиваться, ожидая продолжения, но коридор остался молчаливым, словно ничего и не происходило.       Ещё несколько секунд звучало учащенное дыхание испуганного ученого, после чего тот, стараясь не думать о произошедшем, вновь подал голос:       — … Пока приходится довольствоваться фонариком на светокамне. Благо, что машина работает от батарей гаммы-семь, а не от электросети. Проведенные мной корректировки показали, что-…       Вдруг тишину нарушил резкий грохот захлопывающейся двери, перебивший собой испуганную ругань ученого, обратив её в невнятное мычание.       — Мать твою, да кто здесь?!       Издали прозвучал тихий смешок, эхом проносящийся по комнате.       — Это… Ох… Луврес… Слава богу это ты… Я уж подумал…       Послышался шорох передвигаемых предметов.       — Луврес? С тобой всё хорошо?       — Не волнуйтесь. То, зачем я пришел, непременно Вас удивит.       — Что ж, ладно…       Медленные, размеренные шаги начали раздаваться по кабинету, постепенно затухая в тишине.       — Стой, Луврес, что ты делаешь? Отойди от телепорта!       — Та-дам!       В тот же миг раздался пронзительный вскрик, мгновенно сменившийся глубоким, завывающим звуком, словно нечто невидимое всасывало воздух в необъятную пустоту.       — Закрой дверь, Луврес! Закрой дверь!       — Ад ждёт Вас!       Среди царившего хаоса послышался тоненький, искажённый голос девочки:       — Твоя очередь.       — Что? — тут же запаниковал Луврес, — О нет! Как отключить эту штуку?! Нет-нет-нет-нет, нет! Что я наделал! Что я над-…»       Монстр положил диктофон на стол.       — Ну и ну, — хмыкнул Гастер с лёгкой ухмылкой.       Похоже, что кусочки паззла наконец-то начинают складываться в единую картину — размытую, хаотичную и едва понятную, где каждая деталь измазана и перемешана с другой, образуя беспорядочную и мутную кашу.       И затем Док дёрнулся:       — А-а-ах! Да неужто, вы вернулись! Так-так, по очереди, без галдежа. Тихо! О-ох… Уже скучаю о тех тридцати минутах без вас.       — С кем ты *рыг!* -аишь? — вдруг неожиданно послышался сонный голосок горе-сына.       Гастер ещё раз охнул.       — А ты с кем? — но ответа он не дождался — видимо, тот опять уснул. Либо погрузился в тяжёлые думы.       Отлепившись от стола, Док вдруг заметил в куче бумаг ещё кое-что, выбивающееся из общей картины хаоса и долгов: поблекшую фотокарточку. Он поднял её, сдул пыль и нежданно обнаружил там Себя собственной персоной и своего стоящего подле заместителя Маринурра, всё такого же, каким Гастер его запомнил — низенькой, круглолицей овсяной печенькой без всяких добавок — интересно, кто-нибудь уже пытался отломить от него кусочек и попробовать на вкус? Вдвоём они стояли посреди большой кучи учёных-монстров, которых док, как упоминалось выше, с трудом мог вспомнить, но один из них всё же показался до боли знакомым. Этот птицемонстр был небольшим, слегка сутулым, стоял чуть поодаль от Маринурра и выбивался из толпы своей ярко-алой макушкой. Доктор вгляделся в его физиономию, а затем, не без помощи голосов, наконец вспомнил:       — А-а-а, этот самый, да… Стоп, этот самый? Луврес, что ли? — учёный поправил монокль и вытянул перед собой фотографию, — Да ну… У меня есть смутное предчувствие, что я его совсем недавно видел. Но чуточку…       Вдруг пол под подошвой дрогнул, не дав Гастеру закончить, и в другом конце комнаты возник очень знакомый электро-шар, идеально взорвавшийся прямо в проходе, где стоял док; от взрыва железные стеллажи выгнулись в обратную сторону и опасно накренились, а старые бумажки оставили в память о себе пепельные ошмётки.       Из густого серого дыма послышался явно огорчённый чем-то басовый голос:       — Доктор… Гастер…       Доктор Гастер, всё это время прикрывающийся маленьким фото, выглянул одним глазом из-за его краешка и, видя то, какой ужас предстал в нескольких метрах от него, вдруг кое-что осознал. Учёный судорожно глянул на фото, а затем на приближающуюся к нему тварь, и все факты сплелись воедино, перед ним выстроился чёткий вывод: Лувреса он действительно видел недавно, буквально прямо сейчас, и то, во что он превратился, охотится именно за ним.