Проклятье Ледяного Короля

Неизвестно, сколько длились сны рыцаря, в которых он снова гулял с феем по зеленой траве босиком, ловил ладонями первые капли начинавшегося дождя и грелся под солнцем лежа на коленях зеленоглазого. Всё было таким реальным, настоящим. Казалось, если дотянуться рукой до пшеничных волос, то обязательно можно почувствовать их мягкость, а жилки на крыльях продолжали бы играть изумрудным блеском. Многое паладин готов сейчас отдать, чтобы снова посмотреть в хитрые открытые глаза фея, но вынужден довольствоваться лишь своими мечтами. Его дремоту прервал громкий стук в дверь. Нехотя он поднял голову с бледной ладони, вставая на ноги. Огонь почти потух в камине, вокруг царил полумрак, а за окном ветра устроили танцы со снежинками, неустанно их кружа. И кого принесло в такой час? Служанка. Заикаясь, она бормотала что-то невнятное про то, что надо снова затопить камин, как приказал сам рыцарь ранее и что он уже довольно долгое время здесь находится, ему самому тоже нужен отдых. Не удостоив девушку хоть какой-нибудь эмоции, с потухшим взглядом, Отабек вышел из покоев фея и направился в свои. Физически, молодой король не чувствовал усталости, но последние события словно опустошили его внутри, лишая чувств. Возможно, когда вернется отряд с ледяными глыбами, они смогут их растопить и тогда что-то прояснится. Но сейчас он должен заснуть, чтобы утром лишние мысли не заполняли темноволосую голову. Может быть во сне рыцарь снова увидится с феем? Малахитовый круглый камешек — воспоминание о дарителе, своеобразный талисман, согревает смуглую ладонь, накрывшую его, и убаюкивает. Всю ночь паладин слушал тихий смех фей через грёзы, а в самом конце ему и вовсе мычал колыбельную голос Юрия. Это был второй раз, когда Отабек плакал во сне, первый был ещё в детстве, после смерти матушки Якова. Всё сильнее сжималось сердце в тисках тоски, темноглазый до злости скучает по весёлой улыбке блондина. Молодой император жив, более того, он рядом, всего в нескольких комнатах от покоев рыцаря, но на него в таком состоянии можно только смотреть и молиться богам о пробуждении. На сей раз дверь распахнули, даже не постучавшись. Паладина грубо будили, тряся за плечи. Хмурясь, карие глаза видели лишь мутную картинку, но спустя пару секунд Отабек узнал Берика. Его друг не потрудился снять верхнюю одежду: на воротнике лежал снег, некоторые пряди каштановых волос были мокрыми, щёки стали розовыми от холода, а дыхание сбывшимся из-за того, что Берик бежал к нему прямиком с улицы, забыв о всяком уважении к вышестоящим чинам, нечаянно толкая их на пути. — Бер? — усаживался на кровати рыцарь. — Быстрее, — шатен сильно запыхался, поэтому говорил через раз. — Беги к воротам… Отряд вернулся. Теперь Отабек проснулся окончательно. Не стесняясь Берика, он надевал вчерашние вещи, брошенные неподалеку. Внутри что-то приятно зашевелилось, хотелось верить в лучший исход для всех, а потому нельзя терять ни минуты! Рыцарь поспешил встретить солдат, и его друг бежал за ним по коридорам. — Выше высочество! — спрашивал один из отряда. — Куда их? — В кузницу! Всех! — кричал на половине пути Отабек и указывал рукой в левую сторону. Феечки-помощницы не имели даже среднего роста, как их император. Зачастую их принимали за потерянных детей, пока те не поворачивались спиной, нагло демонстрируя полупрозрачные крылышки. Ледяные глыбы с ними по одной затаскивали в кузницу, выставляя перед печью ровно в ряд. Стараться разбить лёд довольно рискованно для жизни тех, кто в нём заточён, поэтому была предпринята попытка его растопить. У рыцаря всё могло получиться, если бы не один факт, пресекающий все попытки на корню: ледяная темница сотворена с помощью магии, разрушить её может лишь создатель. Не погодные условия заточили фей, а Ледяной король. Люди против магии — бессильны. Шёл второй или третий час, но с прозрачных четырёхугольников даже струйки воды не стекали. Отряд был распущен, солдаты ушли отдыхать. Только Берик остался с поникшим Отабеком. Он подсел к нему рядом, на деревянную скамейку перед печью, и положил руку на плечо. Шатен сочувствовал паладину, чувствовал, что тому приходится сейчас очень тяжко, поэтому молчал. Вместе они вглядывались в огонь: один пытался найти ответы, другой за компанию, ведь вдвоём легче переносить трудности. Так бы и просидели эти двое до конца дня, вот только звук чего-то раскалывающегося привлёк их внимание. Обернувшись, паладин торопливо подошёл к глыбам и стал осматривать каждую. Последняя с краю треснула, белая ломаная линия тянулась с одного верхнего уголка до нижнего края и каждую минуту пускала новые по всему прямоугольнику. Через короткий промежуток времени, лёд раскололся окончательно и феечка упала на пол в его обломки. Берик укутал её в одно из тёплых одеял, принесённых заранее, а Отабек держал на руках рядом с теплом. Помощница императрицы еле дышала и с трудом разлепила глаза. В волосах её была ледяная крошка, губы посинели и едва двигались, фея пыталась что-то сказать рыцарям. Не сразу, но голос вернулся к ней. Несчастная сипела из последних сил: — Спаси, — смотрела она в карие глаза. — Умоляю… Спаси молодого императора… от проклятья… и всех… нас, — своей слабой ручкой фея схватилась за ткань одежды Отабека. — Ледяной король… виноват во всём… победи его. Императрица… — ей не хватило сил договорить. Так же, как и все лесные жители — она не может противостоять холоду и засыпает, поэтому голова феечки снова упала на руку паладина, а глаза закрылись. Теперь будущему королю всё стало ясно: это не смена сезонов. Это самое настоящее белое проклятье, и никто на этой земле больше не почувствует тепла и не увидит ясное небо, пока Ледяной король не снимет свои чары. Передав маленькую замерзшую помощницу Берику с рук на руки, Отабек попросил его отнести её в покои для гостей. Остальные же прозрачные монолиты придётся держать здесь, ведь в замок их будет трудно затащить и на улице нельзя оставить. Сам же паладин поспешил в королевскую библиотеку. Наверняка там должно найтись хоть что-нибудь о том, кто такой Ледяной король и как превратить его в прах раз и навсегда.