all the same reasons

- Лань Цзинъи основал свой культ, - заявил Вэй Усянь, выйдя за дверь постоялого двора, и плюхнулся на ступеньки рядом с Лань Ванцзи. Тот даже не удосужился повернуть голову в его сторону и спокойно скормил ослу очередное яблоко. (Вэй Ин методично и изощренно пилил Цзинь Цзысюаня в течение десяти минут, прежде чем тот с криком "да делай ты, что хочешь, только замолчи" бросил ему в лицо мешочек с деньгами. Усянь на радостях купил всем еды.) - Я серьезно. Ты бы видел адептов, они расселись кружком и что-то бормочут. Выглядят так, будто пытаются оживить богиню. - Мн. Вэй Усянь уставился на Лань Ванцзи. - Тебя это совсем не волнует? - Нет. Мужчина усмехнулся, - хорошо. В конце концов, дети должны иметь возможность экспериментировать! - И хотел было взять яблоко из мешка, как осел тут же яростно вцепился зубами ему в руку. Вэй Усянь резко выдохнул, - ах ты дикий зверь. Почему я тебе не нравлюсь, а? Я тебя чем-то обидел?? Осел раздраженно фыркнул и вместо следующего яблока получил от Ванцзи неловкое поглаживание по голове. Кажется, они неплохо привыкли друг к другу. Лань Чжань коснулся рукой перевязанной ключицы и сам потянулся за яблоком для Вэй Ина, но теперь осел цапанул за рукав и его, будто знал, что его добычу собирались отнять в пользу чужака. Вэй Усянь рассмеялся. - Какой своенравный! Почему ты вообще решил его оставить? Вместо ответа Лань Ванцзи поправил освобожденный рукав и взял яблоко, чтобы отдать то ослу. На этот раз упертый зверь хватать его за руку не стал. Изнутри донеслась вспышка белого света и возгласы триумфа. По всей деревне разнеслись крики и звуки плача: родные деревенских, уже отчаявшихся найти спасение от неизвестной напасти, наконец пришли в себя. Слабый ветер колыхал развешенные над входом в постоялый двор и соседние дома охранные талисманы.

***

- Почему, на самом деле, - хрипло спросил Цзян Ваньинь, после того как они разбили лагерь. Путь до Пристани Лотоса оставался не столь долгим, но, дабы не возвращаться под утро, коллективно было принято решение переждать ночь в лесу, - ты избрал Темный путь? Лань Ванцзи тихонько щипал струны гуциня, наигрывая простую народную мелодию. Он вопросительно посмотрел на Цзян Ваньиня. Тот скрестил руки на груди, нахмурился и вообще выглядел так, будто с трудом подбирал верные слова. - Не смотри на меня так, - наконец сказал он. - Я это не одобряю, но и убивать тебя не собираюсь. - Он помолчал. - Пока я просто тебе не доверяю. Разумно, - подумал Лань Ванцзи, беря последнюю ноту. Он позволил ей звенеть в воздухе, дополняя звуки леса и болтовню людей вокруг них. - Так что? - Нетерпеливо спросил Цзян Ваньинь. Почему? Лань Ванцзи спокойно зачехлил гуцинь и посмотрел на неровно горящий огонь: тот тихо потрескивал, бросал в разные стороны искры и омывал их лица оранжевым и янтарным. - Другого не было, - наконец сказал он. - Что? - Тогда другого пути не было, - повторил Ванцзи, на мгновение взглянул на Цзян Ваньиня и снова вернул глаза к огню. Его собеседник нахмурился. - Это мало что объясняет. Лань Ванцзи неопределенно промычал, сложил свободные руки на коленях и прикрыл глаза, хотя бы на время отделяясь от Цзян Ваньиня, огня, остального мира. Видеть главу Цзян он не мог, но наверняка знал, что тот сузил глаза. - Ведешь себя как Лань Ванцзи, - рука на мгновение сжалась в кулак, - должно быть, все, кто идет Темным путем, становятся такими, - и снова расслабилась, обхватывая колено. - Еще кое-что, - продолжил Цзян Ваньинь после короткого молчания. Наступила тишина, и Лань Ванцзи открыл глаза. После недолгой темноты свет костра казался неестественно ярким и перекрывал обзор, но то, как пристально Цзян Ваньинь смотрел на него, ощущалось, даже если бы Ванцзи был слеп. Он действительно подозревает меня? - Мой брат, - начал Цзян Ваньинь, и Лань Чжань мог поклясться, что его сердце едва не выскочило из груди. Ваньинь оглянулся, чтобы убедиться, что их разговор никто не подслушивает, но все находились по другую сторону костра и, кажется, с головой были поглощены бурным обсуждением. Цзян Ваньинь подбирал слова так тщательно, как только мог, стараясь как можно скорее закончить начатый разговор. - Гм... ты ему нравишься. Он неловко посмотрел на Лань Ванцзи, затем откашлялся. - Не обольщайся сильно, ясно? Ему нравятся почти все. Лань Ванцзи ничего не мог с собой поделать и все же вопросительно приподнял бровь. К чему он ведет? - Я... нет, слушай, - сказал Цзян Ваньинь, сгорая со стыда. - Если ты вдруг... ты понимаешь, начнешь нравиться ему чуть больше, то... я не знаю, что я сделаю? Просто... можешь не предполагать. Он странный, и даже я не могу его понять, но... хватит так на меня смотреть! - Как? - Как будто ты сомневаешься в моем здравомыслии! - Прошипел Цзян Ваньинь. Слова словно сами полились из него рекой. - Он мой брат, ясно?! И уж теперь-то ты должен знать, как легко он доверяет другим людям. Но я — нет. Все знают, что ты обрезанный рукав, и к тому же — сумасшедший. Я не хочу, чтобы ты причинил ему боль. И вообще, разве у тебя нет этой "любви всей твоей жизни" или чего там еще? Почему не следуешь за ней? ... Понимаешь, Цзян Ваньинь, обстоятельства сложились так, что любовь всей моей жизни, она... - Нет, не отвечай, не хочу знать. - Заскрипел зубами Цзян Ваньинь, издал стон сродни измучившемуся отцу троих детей и снова выдохнул, - как я устал. Я тоже. - Вы двое ужасно странно смотрели друг на друга на горе Дафань, - сказал Цзян Ваньинь, проводя рукой по лицу. - Возможно, я слишком много думаю, потому что устал? ...Конечно, почему бы и нет. Мужчина невесело рассмеялся. - В любом случае, тебе не на что надеяться. - Его глаза сухо блеснули в свете костра. Он говорил медленно, смакуя каждое слово. - Вэй Усянь понятия не имеет ни о сдержанности, ни о чувстве стыда, у него характер не в меру бойкого пса (хотя он их ненавидит), и он упрям, как твой осел... (Осел фыркнул, проснулся, яростно заревел и снова заснул.) - ...Так что? - Спросил Цзян Ваньинь. - Это была просто благодарность на горе? Или... Выражение лица Лань Ванцзи не изменилось ни на йоту. (Это была просто благодарность? Или...) (...симпатия к Вэй Ину?) (Я подумал, что лучше совсем не желать его, но...) (Он вспомнил непреклонную манеру, с которой Вэй Ин пытался защитить его.) (Не из-за этого ли безжалостного упрямства Лань Ванцзи влюбился в него в первый раз?) Цзян Ваньинь поджал губы в ответ на молчание Лань Ванцзи и закатил глаза. - О, неважно. Гуаньинь, такими темпами я скоро поседе... Взрыв голосов прервал его на полуслове. - ЦЗЯН ЧЭН, ЭТОТ УБЛЮДОК УКРАЛ МОЮ ФЛЕЙТУ... - Я ДАЖЕ К НЕЙ НЕ ПРИТРОНУЛСЯ, ОНА САМА ВЫПАЛА ИЗ ТВОЕГО РУКАВА... - ДЯДЯ И ДЯДЯ, ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО... - НИ МИНУТЫ ПОКОЯ, - закричал Цзян Ваньинь, одним быстрым движением вскочив на ноги и бросившись к орущим друг на друга родственникам. - ВАМ ДВУМ ИДИОТАМ ЛУЧШЕ БЫ... Лань Ванцзи снова закрыл глаза, но почувствовал, как сердце его радостно сжалось. (...он упрям, как твой осел...) (Какой своенравный! Почему ты вообще решил его оставить?) Он слышал, как Вэй Усянь продолжал поддразнивать Цзинь Цзысюаня, но уже без злобы, а с игривым весельем в голосе. (Может быть, Вэй Ин…) (Может быть, он немного напоминает мне тебя.)

***

- Цзинь Цзысюань, чувствуешь какой-то странный запах? - Сказал Вэй Усянь, когда они остановились у колодца, чтобы набрать воды. - Запах чего? - Хрипло спросил Цзинь Цзысюань. - Запах эгоистичного ублюдка, - серьезно произнес Вэй Усянь. - О, подожди, это всего лишь ты. Цзинь Цзысюань чуть не столкнул его в колодец, но Цзинь Жулань успел вовремя остановить отца от свершения непоправимого. Вэй Усянь хохотал так сильно, что от падения в этот же колодец его пришлось удерживать собственному сыну.

***

- Прежде чем мы пойдем разными путями, - спокойно сказал Лань Цзинъи перед уходом учеников обратно в Облачные Глубины, - я хотел бы поговорить со старшим Мо. Это заявление никого особо не удивило. Лань Ванцзи спокойно пошел вслед за Цзинъи к обочине дороги, чтобы оказаться вне пределов чужой слышимости. Они остановились под деревом, синей тенью скрывшего их от дневного зноя. Лань Цзинъи казался напряженным и держал одну руку на рукояти меча, попеременно сжимая и разжимая другую. Лицо его было мрачным, брови нахмуренными. Юноша сжал губы в тонкую полоску, но Лань Ванцзи лишь продолжал терпеливо ждать, когда он заговорит. - Ты, - наконец произнес Цзинъи таким тоном, словно в одном слове содержалась вся суть того, что он хотел бы сказать. - Ты подозрительный. Сложно поспорить. - Я думал об этом, - медленно произнес Лань Цзинъи, - и не считаю, что ты... опасен. - Он с минуту изучал лицо Лань Ванцзи. - Но только за то, что ты обратился к Темному пути, я могу убить тебя. Мой клан и глазом не моргнет. Было бы до смешного легко покончить со мной прямо здесь и сейчас. - Но я не хочу этого делать. По крайней мере, не сейчас. Лань Цзинъи бросил взгляд на ожидающих его адептов. Лицо юноши исказилось страданием, а не гневом. - Ты понятия не имеешь, - тихо сказал он, - что Темный путь сделал с нашим кланом тринадцать лет назад. Большая часть младших на самом деле не понимает, и я был ребенком и не помню многого из того, что пережили старшие, но... Глаза Цзинъи затуманились воспоминаниями. - Я часто попадаю в неприятности, так что старшие всегда присматривают за мной и тащат с собой при случае, и... я видел так много старших... они всегда были такими... Юноша никак не мог подобрать верные слова, но вид сломленных, печальных, озлобленных адептов и так стоял у Лань Ванцзи перед глазами. Сейчас он ясно видел в Цзинъи надломы и неровности: тот, как и Вэй Усянь, пытался позаботиться обо всех вокруг себя. О своих шисюнах, о шиди, об Ордене, о своей семье. Лань Цзинъи пытался вести себя по-взрослому, но в конце концов все еще был ребенком, и это противоречило самой его сути. Даже сейчас он метался между суровой взрослой твердостью и размеренностью и почти детской уязвимостью. Не помню, чтобы я был ребенком. Он не должен упускать свой шанс. - Не волнуйся, - спокойно сказал Лань Ванцзи, и Лань Цзинъи вздрогнул от неожиданности. Юноша спохватился и поспешно вытер глаза рукавом. - Что? - Рявкнул он. - Я не буду вас беспокоить, - повторил Лань Ванцзи. - Так что не волнуйся. - Не вспоминай обо мне и найди радость. Лань Цзинъи уставился на него с открытым ртом. Непонимание на его лице медленно сменилось замешательством и отвращением. - Я... как будто мне нужно, чтобы ты это говорил! - Прорычал Цзинъи. - Я... ты... да что вообще... ты ужасно странный! Он выглядел так, будто был в шаге от того, чтобы сбежать, но прежде чем привести свой план в действие, остановился и снова посмотрел на Лань Ванцзи. - Не дай мне встретиться с тобой еще хоть раз, Мо Сюаньюй! - Зло сказал он. - Иначе я заберу тебя обратно в наш Орден и ты никогда не увидишь белого света! С этими прощальными словами Лань Цзинъи присоединился к остальным адептам, и их маленькая процессия поспешно удалилась. Лань Ванцзи остался стоять на месте, смотря им вслед. Только сейчас он заметил, что почти не дышал. Свет. Чтобы избавиться от ощущения сковавшего все тело холода, пришлось прикрыть глаза. Было время, когда я не видел света. Солнце, конечно, продолжало светить и без его участия. Но ему было холодно. Ужасно холодно. И мир казался таким темным, почти беспросветным. Лань Ванцзи вышел из тени, прикрывая рукой глаза от солнца. Он не понимал, когда мир успел стать таким ослепительно-ярким.

***

- Мо Сюаньюй странный, - невзначай произнес Цзинь Жулань, ловкими движениями очищая семена лотоса и бросая их в уже почти заполненную плоскую чашу. - Старший Мо, Цзинь Лин, - поправил Вэй Сычжуй. - Мн, я забыл спросить, зачем ты их собираешь? - Отдам маме. - О. Ясно. - Вэй Сычжуй остановил руку, тянущуюся к чаше с очищенными и неоспоримо сладкими семенами, и взял лежащую в другой куче коробочку, чтобы раскрыть ее самостоятельно. - Почему старший Мо странный? Цзинь Жулань замолчал, погруженный в мысли. - Он не был разговорчивым даже тогда, в башне Кои, - наконец сказал он, - но сейчас его молчаливость достигла совсем другого уровня. Помогает ли поведение немого при контроле темной ци? - Нет, - уверенно ответил Сычжуй. Цзинь Жулань покосился на него. - Ты, кажется, много знаешь о темных искусствах. Вэй Сычжуй пожал плечами и качнул ногой, взволновав кончиком сапога поверхность воды. - Я никогда не слышал, чтобы отец упоминал о чем-то подобном. А он довольно начитан в этом вопросе. - Он задумчиво прожевал семечко лотоса. Цзинь Жулань вздохнул и связал два стебля лотоса в узелок. Полностью распустившиеся бутоны в его руках пахли одуряюще сладко. - Я даже представить не могу, зачем твоему отцу знать такое. Он ведь не занимается... - Цзинь Лин, мы уже говорили об этом, - сказал Вэй Сычжуй, дружелюбно улыбаясь. - Ответ по-прежнему нет. - Ладно, извини, - быстро сказал Цзинь Жулань. Он неловко опустил глаза к пурпурным и розовым цветам у своих ног, скользнул взглядом вниз по течению канала, мимо покачивающейся возле противоположного берега лодке, царапнул короткими ногтями нагретое заходящим солнцем дерево причала, на котором они с братом сидели после сбора лотосов, и снова вернулся к Вэй Сычжую. На лице юноши все еще играла дружелюбная улыбка. Цзинь Жулань откашлялся. - Э-эм... так Мо Сюань... то есть старший Мо. Он ведь почти ничего не делал, а мы прибыли целую неделю назад. Однажды я видел, как он выходил из гостевых покоев. Чтобы поговорить со своим ослом. - Мне нравится его осел, - беззаботно сказал Вэй Сычжуй. Улыбка сменилась хихиканьем. Цзинь Жулань снова взглянул на брата и, казалось, расслабился. - Не понимаю я тебя. Оно чудовище. - Он собрал еще несколько цветков вместе и снова связал их. - Аха-ха-ха! Они прекрасно подходят друг другу. - Ну да. Вэй Сычжуй снова рассмеялся, и каждый продолжил свое дело в уютной тишине. Сычжуй прикончил целую коробочку, прежде чем снова заговорить: - Чем еще занимается старший Мо? - Да ничем особенным, - пробормотал Цзинь Жулань, переплетая стебли друг с другом. - В последний раз, когда я видел его, он был возле своего осла, играл на гуцине или упражнялся до самых сумерек... - А потом возвращался обратно по пирсу? - С интересом спросил Вэй Сычжуй, устремив взгляд куда-то вниз по береговой линии. - Да. - Сказал Цзинь Жулань немного отрешенно, с удовлетворением оглядывая свою работу. - Как ты догадался? Вэй Сычжуй, все еще смотря в сторону, а не на брата, широко улыбнулся и помахал рукой. - Старший Мо! Цзинь Жулань поперхнулся воздухом. Он резко повернул голову, метнувшись вслед взгляду Вэй Сычжуя и закашлялся. Оранжевые лучи заходящего солнца скользили по воде, мягко освещая пурпурные и белые цветки, бросающие косые тени на гладкую поверхность канала. В воздухе витал аромат лотосов и благовоний. Редкие облака лениво плыли по окрашенному в розовый и лиловый небу. Мо Сюаньюй шел по тропинке вдоль берега почти царственной походкой. Гуцинь все еще висел за его спиной, и мужчина переоделся в чистое черно-белое ханьфу. Хотя в руке он держал уже порядком опустевший мешок с яблоками, но Цзинь Жулань был вынужден признать, что сейчас он скорее походил на странствующего ученого и совсем не — на деревенского чокнутого. Мо Сюаньюй остановился у края пирса, оглянувшись на оклик, и слегка склонил голову в знак приветствия. Его движения были преисполнены чувством спокойствия, что заставило Цзинь Жуланя на время забыть о терзающей грудь тревоге, обратив ее в легкое раздражение. Вэй Сычжуй встал, отряхнул руки об одежду и почтительно поклонился. - Не хочешь присоединиться к нам, старший Мо? - Вежливо спросил он. Мо Сюаньюй некоторое время смотрел на них, прежде чем ступить на пирс. Доски мягко скрипели под его ногами. Вэй Сычжуй широко улыбнулся. - Старший Мо, ты когда-нибудь пробовал семена лотоса? Я вырос, питаясь ими, так что полагаю, они очень вкусные. Как ты думаешь, Цзинь Лин? - Что? - Буркнул Цзинь Жулань. - О. Да. Они очень сладкие. - Он быстро прожевал семечко, пресекая любые попытки продолжить с ним разговор. Хотя на вкус семена действительно были изумительными. Вэй Сычжуй рассмеялся и поднял полную коробочку. - Но не верь нам на слово, старший Мо! Не хочешь попробовать? Мо Сюаньюй некоторое время просто смотрел на юношу, и Цзинь Жулань уже решил было, что тот думал, как бы повежливее отказаться, но мужчина опустил мешок с яблоками на землю и медленно протянул руку, принимая стручок из чужих рук. Вэй Сычжуй просиял, как маленький шарик светлой ци, и начал нетерпеливо раскачиваться с пятки на носок, ожидая, пока Мо Сюаньюй аккуратно очистит и съест всего одно семечко. - Ну что? - Почти взволнованно спросил юноша, когда тот закончил. Мо Сюаньюй не сразу нашелся, что ответить. - Сладко, - наконец сказал он. К следующему семени мужчина не потянулся, просто опустив взгляд на коробочку и снова вернувшись глазами к Вэй Сычжую. - Слишком сладко? - Предположил Цзинь Жулань, и Мо Сюаньюй, легко соглашаясь, кивнул. - Да? Правда? - Какое-то время Сычжуй выглядел искренне разочарованным, но почти сразу же снова загорелся, как фейерверк. - Ничего страшного! Возможно, когда-нибудь ты привыкнешь. Оставь ее себе, оставь, и... - он повернулся к Цзинь Жуланю и кивнул на чашу с семенами. - Мы должны отнести их тете прямо сейчас. Цзинь Жулань кивнул и торжественно возложил свою тонкую работу — венок из цветков лотоса — себе на голову. Он встал с пирса и поднял чашу с семенами так, словно должен был поднести блюдо самому императору. - Идем, - с достоинством сказал он. Вэй Сычжуй кивнул со всей серьезностью и последовал за ним прочь от пирса. Мо Сюаньюй свободной рукой подцепил мешок с яблоками и пошел следом за юношами. Этим вечером Пристань Лотоса лицезрела странное зрелище: молодого господина в золотых одеждах и короне из цветов, с явной гордостью несущего причудливую чашу с семенами лотоса, юношу в черных одеяниях, перекликающихся красными всполохами, и бесстрастного мужчину с холщовым мешком и стручком лотоса в руках. Не иначе, как эта процессия должна была умилостивить богов и принести Пристани благополучие и процветание на весь следующий год. На подходе к главной зале Мо Сюаньюй снова кивнул юношам и повернул в сторону гостевых покоев, но его внезапно окликнул Вэй Сычжуй, - старший Мо, не хочешь поужинать с нами? Цзинь Жулань остановился, оглянулся через плечо и недоверчиво прищурился. Мо Сюаньюй молча смотрел на них. - Все в порядке, старший Мо! - Улыбка Вэй Сычжуя согревала, словно оранжевый свет закатного солнца. - Обещаю, что после этого мы не будем сильно тебя беспокоить. Но гугу хотела видеть тебя с тех пор, как ты прибыл, и папа тоже немного волновался. - Так вот почему ты притащил меня сегодня на пирс, - пробормотал Цзинь Жулань и был успешно проигнорирован Сычжуем. Возможно, тот его не расслышал. - Пожалуйста, старший Мо? Всего один раз? Мо Сюаньюй колебался. Он взглянул на стручок лотоса в своей руке, затем снова посмотрел на Цзинь Жуланя и глубоко задумался. Наконец мужчина повернулся к Вэй Сычжую и слегка кивнул. Юноша просиял. - Отлично! Идем, старший Мо!

***

В глубине души Лань Ванцзи надеялся, что, последовав за Вэй Сычжуем и Цзинь Жуланем, он не принял неверное решение. Кроме того, он все равно хотел узнать, кем была супруга Вэй Усяня.