Лучшее во мне

Сколько времени нужно, чтобы действительно кого-то полюбить? Однажды одна гиперчувствительная девушка призналась в любви Кристиану через полторы недели. Он рассмеялся ей в лицо, настолько легко было её убедить в значимости этих чувств. Других требовалось обрабатывать дольше, убеждать в серьёзности намерений, знакомиться с друзьями, чтобы услышать заветное «Я люблю тебя». Кристиан не был уверен, любил ли он хоть кого-нибудь. Природа этого чувства оставалась для него более загадочной, чем для всех, кого он встречал за свою жизнь. Для своих целей он признавался в любви многим людям. Говорил, что любит наивных секретарш влиятельных чиновников, влюблённым в него мальчикам, — всё ради выгоды и удовлетворения собственного эго. Любил ли хоть кто-нибудь кого-нибудь за всю историю человечества? Вот о чём думал Кристиан, когда смотрел на Натаниэля этим вечером на кухне в его квартире. Тот порывался приготовить своё коронное блюдо, принёс целый пакет разнообразных продуктов и уже несколько минут крутился на кухне. Мужчина смотрел на него не отрывая взгляда. На его спину в тёплом свитере, на каждое сокращение мышц шеи. И он боялся быть пойманным на этом. Ему хотелось сказать что-то настолько же восхитительное, как и картина, которую он наблюдал. Он не знал таких слов. В стиральной машине лежали вещи, которые прошлой ночью с него содрал бармен. Они пахли тем баром, парфюмом молодого парня, запахом сигарет, чужой квартирой. На манжетах рубашки остались капли выбранного тем барменом алкоголя. Будто бы вся жизнь Кристиана уже была предательством. Он подошёл к Элю и поцеловал его шею, крепко обнимая за талию. С такой силой и настойчивостью он делал это, что ему самому казалось, что его раскусят. Но он не мог оторваться. Ему даже самому противно от того, каким жалким он становится рядом с Элем. Как внимательно он его слушает, как ловит каждое движение. Кристиан был уверен — нет, это не он. Это не может быть он. Вещи в стиралке — это настоящий Кристиан Пристли. Но негромкое пение Эля выдёргивало его из этого ощущения перманентной лжи. Потому что всё становилось ясным и чертовски настоящим, каким ещё не было никогда до. - Вкусно пахнет, — сказал Кристиан, отходя от Эля, который так и не оторвался от готовки чёрт знает чего. - Я только начал. Или тебе нравится запах сырого мяса? - Не знаю, как насчёт мяса, но тебя бы я съел. Натаниэль рассмеялся в ответ. Кристиан тоже. Хотя он вовсе не думал, что это шутка. Это было не преувеличение: он бы с радостью впился зубами в плечо и откусил кусок плоти. В этом было бы проявление его настоящих чувств. Он бы хотел причинить самую ослепительную боль, которую человек способен вынести, он хотел бы перейти все границы, он бы хотел сожрать его целиком. Вот уже некоторое время он раздумывал о своём поведении. Когда он в десятый раз в день отвлекался на телефон, ожидая только одной заветной SMS, он понимал — что-то сильно пошло не так. Кристиан гнал эти мысли от себя, пытался ограничить себя в общении с Элем. Сменить квартиру. Удалить номер. Но Натаниэля так хотелось. Хотелось снова увидеть, послушать его трёп о работе, переспать с ним, позавтракать, поцеловать у двери. Ощутить это странное желание остановить Эля, уговорить уволиться его и жить за счёт Кристиана. Лишь бы он всё время был дома, лишь бы Кристиан всегда знал, где он находится. Кристиан усмехнулся. - Иан? — в очередной раз позвал его любовник и протянул к лицу вилку с наколотыми на неё кусочками жаренного фарша. - Попробуй. Мужчина открыл рот и проглотил пищу, почти не прожевав. - Как тебе? Кристиан сказал, что очень вкусно, хотя вкуса он даже не почувствовал. Эль не очень-то хорошо готовил, но делал это так радостно, что всегда хотелось в этом его поддержать. Мужчина снова подошёл со спины, но в этот раз выключил конфорку, ещё более настойчиво целуя шею. - Пойдём в постель. Я хочу тебя, - сказал он на ухо, почти рыча. Натаниэль обернулся и, оценив этот тяжёлый жаждущий взгляд, коротко кивнул. На него никогда так не смотрели. Изнывая от желания, глубокого, тягостного. Кристиан поцеловал его в губы. Коротко, мягко. Потом ещё, более настойчиво. Осторожно отвёл его от плиты и потянул за края свитера. Под ним оказалась цветная мальчишеская футболка. Пальцы сами потянулись к молнии джинс. Кристиан опускается на колени и проводит по ногам Эля, стаскивая и штаны, и бельё. Натаниэль смотрит на него сверху вниз, немного озадачено. Кристиан не смотрит вовсе. Он покусывает бёдра, сжимает ягодицы, обхватывает ладонью ещё неокрепший орган и делает несколько осторожных движений. - Иан... - на выдохе произносит Натаниэль, запускает пальцы в спутанные тёмные волосы, немного царапает кожу головы. Кристиан обхватывает губами его член и начинает посасывать. Сначала медленно, ногтями оставляя след на его идеальной заднице, потом ускоряется, выпрямив спину. Он ещё никогда так не отсасывал. Эль с трудом стоит на ногах, опирается о кухонный гарнитур, тихо вздыхает и уже не смотрит на Кристиана. Он полностью сосредоточен на ощущениях совершенного кайфа. Проходит несколько минут и по телу Натаниэля проходит судорога, он кончает с тихим хрипом. Кристиан вытирает ладонью уголки губ и поднимается. - Надеюсь, ужин того стоит, — говорит он, а сам уходит в ванную, где ещё минуту смотрит на своё раскрасневшееся лицо, расширенные зрачки и пытается успокоить дыхание. В голову не приходит ничего кроме «Охуенно». Когда он возвращается на кухню, Эль уже в одной футболке и джинсах снова колдует над продуктами. Кажется, пахнет вкусно.

***

Они проводили вместе несколько ночей в неделю. От квартиры Кристиана добираться на работу было не очень удобно, а Натаниэль, кажется, искренне любил сочетать в себе несочетаемое. С той же страстью, с какой он раздевался перед любовником, он перекладывал бумажки и внимательно ознакамливался с их содержимым. Он любил свою скучную работу. Кристиан пытался разгадать загадку этого несвойственного ему влечения. Он мог бы назвать с десяток мужчин и женщин, которые были бы определённого лучше Натаниэля. Но их он бросил, а Эля — не мог. Впрочем, не быть собой он тоже не мог. Кристиан знал, что изменять плохо, обманывать — тоже. Но после работы он искал себе развлечение на вечер, а потом тщательно заметал следы. Он знал, что сделает Натаниэлю больно, и делал — но не говорил об этом. Ему не казалось, что он делает что-то чудовищное: так делает подавляющее большинство женатых пар. Но Кристиан был уверен, что Натаниэль заслуживает большего. И проявлял он это в таких мелочах, как полный бар тёмного крепкого эля. Он почти заметил им все остальные напитки. Последний раз он пил нечто подобное на последнем курсе университета. Но Натаниэль любил этот напиток по иронии судьбы, и Кристиан, кажется, полюбил тоже. Значило ли это хоть что-то?

***

При всём этом, в офисе Кристиан оставался строгим начальником, которого побаивались все, кто хоть раз с ним разговаривал. Встречи с клиентами проходили в штатном режиме. Некоторые приезжали к нему, к некоторым ездил он сам. Последнее его дело: помочь клиенту инсценировать его смерть и переехать в другую страну с деньгами жены. Ему было весело заниматься этим. Он знал, что у клиента двое детей, что женат он восемь лет, что его свёкр — известный бизнесмен в городе. Но это не мешало Кристиану помогать совершать плохие поступки. Если кому-то захочется обвинить Кристиана в отсутствии моральных норм, он ошибётся. Поскольку Кристиан всегда знал, что хорошо, а что плохо. Только ему нравилось поступать плохо. Некоторые его любовники, которые знали о его роде деятельности, пытались его оправдать, обелить. И Кристиан никогда этого не терпел. Он сразу бросал наивных простаков и спрашивал напоследок: «Что же хорошего я сделал сейчас?» Кто-то мог бы представить, что всё это делалось во благо самих брошенных, — и это, возможно, было бы правдой, — только Кристиан хотел просто почувствовать удовлетворение. И так сложилось, что хорошие поступки его не радовали. Ему всегда хотелось счастья себе и никому больше. Он смело признавал себя эгоистом и желал всем того же. И ему нравилось смотреть, как люди не справляются с обретённой свободой.

***

«Привет. Хочешь заглянуть ко мне на ужин?» Кристиан усмехнулся, ожидая очередную пиццу. «Конечно. Во сколько?». «Забери меня в восемь».

***

Кристиан заехал за ним на своей машине. Как правило он пользовался услугами таксистов, которые всегда сохраняли его анонимность. Но в этот раз он решил забрать Натаниэля сам. Через три минуты он открыл дверь чёрного люксового автомобиля, пока Эль пристёгивался, он обошёл машину и сел за руль. - Не знал, что у тебя есть машина. - Я никогда не говорил, что её нет. Эль покачал головой, скривив усмешку. - Что-то не так? - Подумал, сколько денег ты мог бы экономить. - А давно ты считаешь мои деньги? — спросил Кристиан, и звучало это несколько грубо. Эль ничего не ответил, а Кристиан всю дорогу думал, как извиниться, чтобы не почувствовать себя ещё более жалким, чем сейчас. Когда они приехали, Натаниэль подождал несколько секунд, чтобы ему открыли дверь. Он к этому привык, и этот галантный жест он находил крайне привлекательным. - Снова будет пицца? - спросил Кристиан. - Я настолько предсказуем? - Вовсе нет. Я обожаю твою пиццу. Натаниэль рассмеялся в ответ, и Кристиан улыбнулся. Кажется, инцидент в машине исчерпан. Пока Эль заказывал пиццу, Кристиан по привычке открывает и закрывает ящички. Ничего интересного, как он выяснил, там нет, но само действие стало его постоянной привычкой. - Нашёл что-нибудь? - спросил Натаниэль, вернувшись в комнату. - Нет, но я не теряю надежду. - Рано или поздно я обязательно что-нибудь там спрячу. Кристиан притянул его к себе и приобнял за талию. - Я соскучился, - сказал он и почувствовал, как внутри зазвенел неразрешённый аккорд. - Соскучился по пиццерии за углом? - По тебе. - Я тоже, - Натаниэль приблизился к его лицу и поцеловал. Было охуенно.

***

Секс с Натаниэлем Кристиан бы не назвал лучшим в его жизни. Но всё в совокупности становилось безупречным. О Эле хотелось заботиться, хотелось его трахать, хотелось его целовать. Он мало спрашивал о работе Кристиана, но часто спрашивал о его семье, рассказывал о своей, своих друзьях, о вечерах, которые проводил не с ним. И Кристиана это бесило до дрожи в локтях. Когда Эль говорил, что встречается с друзьями, первым делом Кристиан думал о свободном времени, которое Эль тратил не на него. С другой стороны, — думал он, — это хорошо, что у Натаниэля есть своя жизнь, жизнь, которая делает его счастливым. Кристиана делало счастливым исключительно несчастье. Но улыбки Эля хватало, чтобы это перебить. Иногда Кристиан хотел, чтобы Натаниэль пришёл к нему, в слезах, разбитый и сумбурно объяснял, что пошло не так. Но стоило тому по-настоящему расстроиться, как Кристиан бросал все свои дела и приглашал его на ужин, к себе, — куда угодно, — чтобы развлечь. Вот и в этот вечер они сидели за столом в приглушённом свете и разговаривали. Минут двадцать Эль посвятил сегодняшнему приезду высшего руководства. Периодически начальство устраивало подобные PR-акции, от которых было плохо всем: гражданам, которые в этот день не могли получить услугу, сотрудникам, которым приходилось изо всех сил изображать деятельность даже тогда, когда она не предполагалась, начальству — подобные вылазки освещали все городские СМИ. Никто никогда не был доволен от этого, но раз в квартал происходило нечто подобное. Потом разговор зашёл о скорых праздниках. - У тебя есть планы на Рождество? — спросил Эль. - Обычно я остаюсь в городе, работы становится только больше. - Повезло мне работать на государство. У меня выходные. Обычно езжу к матери на День Благодарения, в канун Рождества веселюсь с друзьями. А Рождество... - А Рождество? - Я бы хотел провести его с тобой. Если ты не против. - А как же сестра? - Вижусь с ней, когда езжу к матери. Обязательный семейный ужин. - Тогда повезло мне, у меня нет ничего обязательного. Кристиан ненадолго замолчал, тогда Эль решил повторить вопрос: - Проведёшь со мной Рождество? - Я люблю тебя, — ответил Кристиан. Натаниэль смотрел на него широко распахнутыми глазами. - Блядь.