Лицом к лицу
2 января 2021 г., 02:00
Держи меня в клетке. Корми с руки. Хлёстко бей по щекам. Мы разной породы, а значит — враги. Кто жертва — не знаю сам.
***
— Ты видел Викторию? — выпучил глаза Хидан, воображая перед собой эту куклу Барби в розовой обёртке. — Это не женщина. Королева! И он отказывался от неё на протяжении нескольких лет. Она стелется перед этим мудаком, а Ханзо — ноль внимания. Хорошо, не захотел неописуемой красоты блондинку в шоколаде — получите-распишитесь жгучую брюнетку с ангельским личиком. И что ты думаешь? «Ну да, ну да, пошёл я на хер», как говорится. Нельзя это оправдать тем, что они не в его вкусе. А кто тогда? Жирные старухи, из-под которых песок сыпется? Не морочь мне голову. Ханзо-сан — конченный пидорас. Это диагноз, друг мой. Перед ним выплясывает Мисс Вселенная в фартучке с рюшами и стрингах, а в соседней комнате скучает её вечно злющая заместительница. Явный недотрах! — Понятно, Хидан, — тяжело вздохнул Рэйден, рисуя в голове сцены с Хидэаки в качестве динамо-машины для прекрасных дам. Не без улыбки радости, я вам скажу. — Кто же он по-твоему? — Педик, — коротко и ясно. — Голубая лагуна у нас тут, не заметил? Может, у него, эта... — полушётом и оглянувшись по сторонам, добавил к своим наблюдениям седовласый чёрт. — Гендерная интрига? — Чего-о? — аж подпрыгнул на месте Рэй вместе со своей не в меру развитой фантазией. — Всё с ним в порядке. Обычный мужчина. Возможно, не совсем обычный... Но уж точно без всяких твоих «интриг». — А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурился поклонник Джашина. — Не лично проверял, я надеюсь? — А ну, завали хлебало! — треснул со всей дури по морде Хидану ангел-хранитель «Ханзо-сана». — Берёшь, значит, на человека наговариваешь... Оставь ты его в покое. Все оставьте. Ты думаешь, ему есть дело до баб? Откуда у сильнейшего самурая эпохи, лидера Акацуки, найдётся время на всякие шашни с глупыми блондинками или же малолетками? Ты недооцениваешь его. А, если быть точнее, ни во что не вставишь. Будто бы это и есть потолок для него. Шуры-муры с подчинёнными. Хидэ никогда не стал бы пользоваться служебным положением в корыстных целях. Он не настолько мелочен. Хидан, конечно же, остался под впечатлением от берущей за душу тирады Рэйдена, но ещё больше его удивило имя, которым по неосторожности обмолвился он. — Хидэ? — удивлённо переспросил сатанист. — Кто это? — Это... — Вот только не вздумай меня наебать, дружок, — молниеносно предупредил Хидан, пригрозив пальчиком. Мужская цепь «Арго» тоже сотрясалась под натиском угроз. — Я не пальцем деланный. Колись давай. — Мой брат, — с поникшей головой угрюмо ответил Шимура. — А где же сейчас твой «брат»? — Умер, — без раздумий ответил засланный казачок. — Уже очень давно. И Ханзо-сан напоминает мне его. Поэтому не смей никогда больше при мне неуважительно упоминать его имя. — А то что? — облизнулся в предвкушении Хидан. — Я выпотрошу твои кишки и скормлю их твоему обожаемому Джашину. Предварительно запихав в твою же глотку. Советую выбирать выражения и думать дважды, когда хочешь что-либо сказать мне. Второй раз я тебе этого так просто не спущу. — Хм, как скажешь, козёл. Спорить было бесполезно. Это был непростой фрукт. И далеко не овощ. Это тебе не с Тоби бодаться.***
Прелестные детки влезли, не используя масла, в блестящий ад Хидэаки без списка. — Как же он горяч... — промямлила Айрин, увидев изящный силуэт в алом халате. — Слишком бледный и тощий, — закатила глаза Исами, фыркнув. — Не глупи, Иса-чан, — огрызнулась О’Ган. — Он идеален. Возможно, этот красавчик и отличается от загорелого брюнета Рокки, но это огонь в тысячу градусов, подруга. — Мои вкусы специфичны, дорогуша. К тому же, ты у нас по «шуга дэдди», что ли? Этому «парнише» почти что сорокет. — Выглядит он помоложе некоторых наших ровесников... — Ладно, не спорю, он... Ничего такой. — «Ничего такой»?! — вскипела Айрин. — Подружка, это наша остановочка. Сейчас ты быстро его охомутаешь! — Чего, блин?! Они вдруг стали краснее вина. Болезненные тексты разбивались сотни раз на сотни фраз. Даже не подозревают, насколько их действия бесполезны. — Ты не знаешь, что такое плохо. Людям в уши ссут про оппозицию, а сами дружат с властью. Народ это активно хавает. — Может, тебе косметику ещё и есть, чтобы ты была красивой и внутри? Как думаешь, Фанни? — Наглый и высокомерный чёрт. Он мне определённо нравится! — промурлыкала довольно рыжая. — Я думаю, он всего лишь самоутверждается... — Почему ты молчишь, когда я так много чувствую? — Я никуда не хочу идти с тобой. — Твоё холодное сердце тянет меня. — У меня его нет. Я несу тело по инерции. — Никто не просит быть святым. Достаточно не быть мудаком. Если ты не мог сделать лучше, зачем ухудшать? Отстань ото всех. И от себя в первую очередь. Зона комфорта убьёт тебя. Много лишнего слыша, девочки шмонали цинковую стену, прильнув любопытными щеками к ней. Но голоса замолчали. Скрываясь и таясь. Искажая тем самым изначальный замысел. — Ты поправилась, я смотрю. За спиной Исами стоял Хидэ. Как вовремя. Как выстрел. Сердце Айрин отказало. Распущенный на бис язык не выпустила из оков зубов, прячась за углом. «Не высовывай голову только», — умоляла про себя вторая Мейер, прячась от бездны глазниц этого беса. — Тебе идёт. Он медленно подошёл к ней и оглядел с ног до головы. А затем провёл указательным пальцем по щеке. Абсолютно нежное касание. Ланиты девушки вмиг побагровели россыпью веснушек. Исами отвела взгляд, а потом и вовсе додумалась откинуть от своего лица его руку. Минору еле заметно ухмыльнулся этому жесту. — Мне кажется, у тебя температура. Сходи к Орочимару, он даст тебе жаропонижающее. — Н-нет, — она всеми фибрами пыталась сделать голос твёрже и увереннее, но этот человек одним взглядом разрушал все выстраиваемые ею барьеры. — Здесь... жарковато. Будто в аду. На сатанинском балу. — Неужели? — иронично выгнул аккуратную бровь Хидэаки. — Я всё-таки проверился бы на твоём месте. Мужчина очень неожиданно и совершенно резко прикоснулся губами к её разгорячённому лбу. — Всё-таки жар, — скупо на эмоции выдал эксперт. — Вся пылаешь, Катарина. Движения этого человека — песни без слов. Недосказанные фразы и пустые обещания. Хидэаки нанёс последний и решающий удар — притянул к себе за плечи не в меру податливую девушку. И обнял, шепнув на ухо в своём духе: — Послушные котята нынче в моде? Или же это биполярочка? — Отстань от меня, Ханзо! — Так-то лучше, — осклабился мужчина. — Хотя, будь поласковее. Всё-таки, я твой учитель. Имей уважение, в конце концов. Хидэаки в красном хаори с выпуклыми золотыми пуговицами казался ещё более бледным. Он поглощал её растущее на дрожжах эго медленно, с присущей его астеническому телу эстетичностью. Они в титрах самого скучного фильма, где всё шло неправильно. Вертя в пальцах иглу, Исами в пастельно зелёных тонах осознавала, что повелитель тьмы отнял у неё душу. Свет лампы превращал её кожу в тёмный янтарь. Ливень твёрдо шагал по земле. «Что у него на уме?» — Извините! Разрешите пройти! Склонился над ней, как над ребёнком, будто футы прямого бамбука, оправленного слоновой костью. Она мягко вдохнула. Нет на свете другого такого запаха. Всё ясно как день. Со всеми вытекающими. Он засмеялся. Закрыл глаза. Снова был тем, что прежде. — В ту же минуту, — довольный собой, Минору вновь прикрыл веки. — Конечно, я всё знал. Во-первых, Карин на пушечный выстрел меня к себе бы не подпустила. Так что я наслаждался этой забавной пантомимой, когда ты долго размышляла над тем, как бы в этой ситуации поступила моя ученица. Во-вторых, шрам. Твоя сестрица однажды задумала напасть на меня ночью, прирезав, как свинью. Долго готовилась, тренировалась. Подготовила всё до мелчайших деталей, чтобы убить меня и сбежать к тебе, на разбор полётов, я полагаю. Но как я мог позволить своей милой воспитаннице так скоро покинуть меня? Поэтому её план довольно быстро провалился. Во сне я нечаянно резанул её катаной по щеке. Теперь на этой смазливой мордашке осталось чёткое напоминание о том, что так делать не стоит. Хидэаки потряс пальчиком, мол, а-та-та. — Умой своё личико. И она убежала. Мухи залетали и вылетали. Будто он единственный выживший. Точка невозврата во врата ада над его головой. Крыша протекала. Тёплый свет стирал страх. Он слишком отсвечивал. — Что во мне есть своего? — задумчиво проговорил Хидэ, уставившись в потолок. От него и ожидая ответа, видимо. — Я весь состою из вас с ней. Моя лучшая ученица — её дочь, а ученик — твой воспитанник. Как же так? Что бы я ни сделал, как бы не поступил, всё было связано с вами. Не думаю, что это чудесное совпадение. Это моё клеймо по жизни. В сердцах зацвели подснежники вечностью. — Он не знает. Сохрани мою тень. Боль от рождения и смерти. Это и есть жизнь. — Я так хочу... Почувствовать, как слова пережимают гортань. Нас будто и не было. Нас будто и нет. — Если ты оступишься, я всегда буду рядом. Но не для того, чтобы поддержать. А чтобы добить. 22.10.89 — Привет, Хидэ. Сегодня тебе должно было исполниться тридцать три... Надеюсь, тебе там хорошо. Как выходящему в окно с парашютом. Мы очень скучаем, — Ратмир горько усмехнулся, сжимая кулаки, чтобы не заплакать. Малиновое утро обнаружило его у чёрной каменной плиты. Наполовину пьяного и полоумного. — Время неумолимо идёт вперёд. Просто с твоим уходом оно замедлило свой ход. Ты же знаешь, так бывает, когда очень больно. Кажется, будто трудности, горе и печаль будут длиться вечность. Бегу в расхлябанный ноябрь, себя не помня. Я просто пытаюсь с умом использовать то время, что отпущено мне, — ощерился, утихнув. — Сделать что-то полезное, спасти чью-то жизнь. Хотя, зачастую, у меня такое чувство, будто я не существую.... Я до сих пор виноват перед тобой за то, что допустил это. Я не отпустил тебя. Наша связь выше времени и даже наших жизней. Не забывай там об этом. Хоть ты и просил не узнавать тебя... Всё же этот выбор я хочу сделать сам.***
Тени вместо лиц. — И как же живётся... Там? Марисе заговорщицки улыбнулась. Он может даже не надеяться на упокой. — Каждому — своё. — А кто же отпустит твои грехи? — Боги безгрешны.***
— Ах, ты как раз вовремя. Нашёл себе подружку, Какузу? — Сдурела, что ли? Женщин слишком дорого содержать... — Чего? Я похож, по-твоему, на бабу какую-то? — Ну, технически-то нет, но... — Конан замялась, стараясь подавить улыбку. — Ты переменчив, как они. Стервозен, как они. Требователен, как они. Ты можешь даже кровью истекать пять дней, не умирая. Просто у тебя... — Нет груди, ко всему прочему... — тяжело вздохнув, подытожил Какузу. — Убью! — Нет, Хидан, платить за грудные имплантаты я не собираюсь. — Ну-у!***
Стук шагов, взмах клинка. — Отец, матушка... — Мы знаем, Итачи. В отзвуке тишины он вздрагивал каждый раз, когда слышал их голоса. — Итачи, — Фугаку покорно склонил голову пред лицом судьбы. — Пообещай, что позаботишься о Саске. — Обещаю, — рыдая и вытирая кровавые слёзы, прошептал Учиха. Эта боль его поглотила. Оставалось кое-что уладить с лидерами Конохи. — Утоли мною свою ненависть, Саске. Наполни меня яростью, спусти всю мою кровь. Избавь меня от позора. Я не паду на колени, не стану молить о пощаде. Прошу тебя лишь об одном. Оставь меня в оковах, приласкав муками. Не нужно накладывать швов на мои шрамы. Просто держи меня. Его поглотила эмоциональная нестабильность и хронический недосып. — Найди меня, когда посчитаешь нужным. Я не прошу милосердия. Предстоит ещё слишком много боли. Я ем битое стекло, а ты боишься крови. Ты чувствуешь моё сердце? Даже так ты не в силах собрать осколки воедино. Прости, мама. Отец, прости! Я люблю тебя, братишка! Жаль, что не получится начать всё сначала. Я никогда больше не смогу доверять. Хоть и ненавижу одиночество. Я тоскую по тем временам, когда ничего не чувствовал. Бесполезно топить своих демонов в собственной крови. Сквозь безмолвие и мрак, я вижу твою истерзанную мною душу. Будь я на твоём месте, я бы не медлил. Можно забыть, но простить не выйдет. Я предал тебя, глядя в глаза. Так поступит и твой «настоящий» друг. Забавно, как всё вышло. Горькая ирония. Удар в челюсть. Всё рушилось с самого начала. Но ты в упор ничего не замечал. Боюсь, ты этого и хотел. Я беспокоился о тебе, когда сам был не в порядке. У меня много нервов, но один позвоночник. Сейчас это прекратится. Саске, я разбил твоё сердце, улыбаясь. Довольно печально, что узы, связывающие нас, угасли подобно углям в чёрном пламени. Ненависть подобна топливу, подливаемому в костёр, где сгорают твои детские мечты. Лучше беги от меня.
