Больше не человек

      Из-за экзаменов, учебы по вождению и большого количества фанфиков главу задержала. Но, надеюсь, вы не расстроились и терпеливо ее дождались.       Напоминаю, что прошу оставлять отзывы, так как для меня, как для автора, это очень важно.       Приятного чтения)))

***

      Мне (этому телу) исполнилось десять лет, а моему духу (ну, так же можно это назвать, да?) было уже целых двадцать четыре года. Мне подарили торт и множество других подарков. Таких веселых праздников, кажется, у меня не было никогда. Даже когда со мной были мама и бабушка, казалось, не было так весело. На мне был забавный пестрый колпак именинника и шуршащее ожерелье из бумажных цветов (попытка закосить под Гавайи?). Я много улыбалась во время праздника, и в этот раз моя улыбка напоминала улыбку нормального ребенка.       Об этом мне с гордостью сказал Чуя, потрепав предварительно по голове. Не могла не улыбнуться ему в ответ.       Единственным минусом моего праздника было то, что его проводили в супердорогом ресторане, который сняли на целый день, и я чувствовала себя внутри него супер-неловко. Если всем остальным из мафии там было нормально, то мне… я постоянно думала, что не должна быть в таком дорогом месте. Особенно учитывая, как много людей вилось передо мной, как перед именинником.       А уж учитывая, что именно на этом празднике Мори-сан при всех объявил меня своим учеником и протеже…       Я постоянно пряталась рядом с ним, Накахарой, Кое-сан или Хироцу-саном, потому что не хотела оставаться один на один с толпой людей, заинтересованных во мне. Чаще всего, конечно, с рыжим, потому что предпочитала сидеть у него на руках, обнимать за шею и прятать лицо в изгиб его плеча. Как хотите, а эта воодушевленная толпа, каждый из которой хотел пообщаться со мной, склонить на свою сторону или прощупать почву, нервировала и пугала. Эти акулы теневого бизнеса сожрали бы меня и не подавились.       А я пока была еще слишком мелкой рыбешкой (не думаю, что смогу стать крупной рыбиной… Ну, если только на откорм…), чтобы пытаться хоть что-то противопоставить им. Так что сидеть на руках Чуи или рядом с Огаем, Озаки или Хироцу, ни на минуту не отпуская их от себя, было самым правильным решением с моей стороны. Незнакомые люди меня просто очень сильно нервировали, а уж их почти плотоядный интерес по отношению ко мне… Нет, я точно не хотела остаться с ними наедине.       Мне исполнилось десять.       Кто бы мог подумать, что я проведу в аниме и теле ненавистного (уже совсем нет, потому что я испытываю на себе то, что испытывал он) персонажа так много времени? Ну, уж точно не я.       Наверное, если бы мне до всей этой эпопеи с попаданием рассказали про это, я лишь покрутила бы пальцем у виска и сочувствующим голосом спросила бы, не нужно ли моему собеседнику в психушку — все-таки, на самом деле попасть в аниме было невозможно (мне тогда так казалось), а тут посмотри…       Интересно, если так подумать, удачлива я или неудачлива?       С одной стороны, вроде бы нет, потому что попала в аниме жанра сэйнэн и прочих жанров, от которых у меня может развиться разве что мигрень. Серьезно, хоть один нормальный человек хотел бы попасть в ключевого персонажа, от которого в буквальном смысле этого слова зависит все? И пусть у него детское тело, но что-то все равно вызывает у меня это закономерные опасения. Я уж точно не хочу придумывать гениальные стратегии и тесно знакомится с Достоевским, пусть даже и ради победы добра над злом (учитывая, что у каждого своя мораль, вполне закономерно, что Федор будет считать злом именно нас, кто не дает ему добраться до одной интересной КНИГИ).       Так вот, меня совсем не прельщает это возможное знакомство.       Я люблю и хочу жить, а кинжал с ядом в спину точно не способствуют этому. И, пусть мое новое тело более живучее, чем иной таракан, но тем не менее.       С другой стороны, я до сих пор жива. У меня хорошее окружение. Есть люди, которые обо мне искренне заботятся. Я не сижу в психушке. Я не попала в это тело в тот момент, когда его сжигали жители деревеньки, считая Дазая сыном Они. И уж тем более я не попала в это тело, когда оно пыталось покончить с собой — например, тонуло. Мое будущее более-менее устроено, и пусть я буду жить в мафии, которую уж точно нельзя считать оплотом света (прямо «World of Warcraft» вспомнился, пусть там этот оплот всего лишь заклинание…) и добродетели, но в этом месте живут люди, которые мне дороги.       Я говорю про Чую, про Мори-сана, про Кое-сан, про Рюро-сана и Рюноске.       Я могу считать себя законченной эгоисткой, но я прекрасно понимаю и трезво осознаю, что смогу убить человека, если это поможет спасти жизнь тех, кто мне дорог. Да, потом я буду плакать, мне будут сниться кошмары и я буду захлебываться виной, но в тот момент я сделаю это без раздумий.       Ведь человек — тварь очень эгоистичная, которую волнует благополучие только знакомых и дорогих ей людей. Ради незнакомца он не пошевелит и пальцем, если это не принесет ему выгоду. Я не считаю себя таким уж плохим человеком — никогда не считала. Сейчас я понимаю, что смогу убить, если это нужно будет.       Действительно смогу.       Моя рука не дрогнет, потому что мой мир и этот мир — это совершенно разные миры, пусть и отдаленное сходство есть.       Я смогу убить или ранить кого-то, если это нужно для спасения своей жизни или спасения жизни дорогих мне людей, но могу ли я от этого считать себя плохим человеком? Наверное, как дитя двадцать первого века (скромно умолчим, что родилась и росла в конце двадцатого), я должна ратовать за добро, справедливость и не причинение вообще какого-либо вреда окружающим. Наверное, я должна верещать и падать в обморок даже от мысли, что я могу кого-то ранить или кому-то причинить вред.       Наверное, я должна все это делать.       Но что, если я… просто не понимаю этого? Это по-настоящему трудно объяснить, но…       Я никогда не понимала, почему люди боятся убить кого-то.       Я не была плохим человеком и была законопослушной гражданской, ни разу за всю жизнь не нарушив ни единого закона (я даже фильмы смотрела исключительно с рекламой), но при этом я никогда действительно не понимала, почему люди так сильно могут бояться убить кого-то?       Это из-за моральных принципов?       Из-за боязни осуждения со стороны общества?       Из-за возможного тюремного заключения?       Из-за чего?       Нет, я не шучу.       Я действительно говорю это серьёзно.       Нет, одно дело, когда ты — какой-нибудь маньяк, решивший, что очень круто будет прирезать двадцать-тридцать жертв, чтобы привлечь к себе внимание и поиграть в салочки с полицией. Вот этого я бы не поняла, потому что подобное убийство — по своей сути о т в р а т и т е л ь н о. Ничего кроме отвращения к натворившему это и рвотного позыва оно бы у меня не вызвало.       Но ведь совсем другое дело, когда ты совершаешь убийство, чтобы спасти кого-то. Например, от того же маньяка, который не остановится, пока не настигнет жертву. Его проще убить и спасти невинную (ну, или не очень) жизнь.       Я не считаю себя плохим человеком, но очень часто, когда я смотрела какой-нибудь приключенческий фильм, то видела, как сильно колеблется главный герой, направляя на кого-то дуло пистолета. У меня был только один вопрос: почему?       Ведь это же не нож и не молоток, которым ты должен кого-то убить.       Это просто пистолет — один выстрел, убедиться, что враг умер, и можешь идти дальше. Даже необязательно смотреть на оставленный после себя труп. А убеждаться в том, что преследующий тебя псих или маньяк действительно мертв, а не изобразил достоверную смерть, меня еще научили фильмы ужасов. Как и про то, что стоит думать головой и не стоит идти на поводу у дебилов и разделяться, чтобы маньяку было удобнее убить вас.       Зачастую в подобных ситуациях героям приходилось убивать мерзавцев. В принципе, их страх в подобных случаях можно было объяснить слабохарактерностью, боязнью «взять на свою душу грех» (довольно спорное утверждение, потому что я, хоть и христианка, в существовании того Бога, которым его пытается выставить церковь, откровенно сомневалась). Да, я могла понять (пусть и с трудом) их нежелание пачкать руки в чужой крови, но зачем действовать с таким сильным трагизмом? Зачем так верещать, будто тебя режут?       Однако, был ещё второй случай убийств, который, по-моему, не подлежал никакому объяснению. Вот тут слабохарактерность героев меня просто вымораживала.       Наверняка, многие из нас видели в фильмах сцену, где кто-то умирает в страшной агонии. Обычно это тяжёлые ранения — недостаточно для того, чтобы умереть сразу, но и настолько страшные, чтобы не иметь возможности их вылечить самостоятельно до неизбежной кончины. А рядом стоит герой и держит в руке пистолет дрожащими, как в лихорадке, руками.       Вот и просит героя несчастный страдалец: «Нажми на курок, освободи меня от мучений, добрый человек…», а у того руки дрожат, будто он находится в белой горячке. Потом обязательно следует сцена моральных терзаний между «надо» и «я не могу», после чего герой либо все-таки убивает раненого, освобождая его от мучений, либо не может нажать на курок и сидит рядом, пока тот умирает в боли и муках.       Когда оружие так и не используется по назначению, а человек погибает, долго мучаясь перед своей смертью от ран, частенько задумываешься, почему герой поступил именно так? Почему он не освободил того?       Так доходишь до размышлений, что тот — слабак.       Ну, или чересчур правильный идеалист, который считает, что обязательно прольется манна небесная, и кто-то за него разрулит всю ситуацию.       И неизвестно, что из этого хуже.       Всегда, когда я ставила себя на место героя, я понимала, что смогу убить. Рука не дрогнет. Если нужно будет спасти свою жизнь, если спасти кого-то дорогого мне, если помочь человеку упокоиться быстро и без мучений.       Так что да, мне плевать, если я останусь жить в мафии и буду убивать. Самое главное, чтобы рядом со мной были дорогие мне люди, а на все остальное плевать. Ну, или, по крайней мере, я так думаю только сейчас, а после своего первого убийства существенно изменю свое мнение, но… Я никогда не позволю, чтобы люди, которые доверяли мне и полагались на меня, испытали чувство предательства.       Я сама это испытывала и поверьте, это совсем не то, что хочется чувствовать, бесконечно думая, виноват ли в этом ты сам.       В последнее время я увлекаюсь вязанием, разбавляя этим свои будни между готовкой и рисованием. Делаю я это опять-таки сидя на диване, пока Чуя за столом воюет с бесконечными документами. Пока с моими детскими неловкими ручками вязать получается с трудом, пусть я и умела это хорошо делать в прошлой жизни. Однако, я тренируюсь и стараюсь.       Я выбрала красивый голубой цвет пряжи под цвет глаз Накахары и в данный момент пытаюсь связать ему свитер. Мерки уже сняла, так что сейчас занята лишь вязанием. Пока получается средне, хотя вязание все-таки больше напоминает именно свитер, чем пушистый коврик. Надеюсь, в конце у меня получится связать нормальную вещь.       Еще одним ярким событием было то, что Чуя, когда отдыхал, разрешал мне делать себе прически. Моей любимой было два хвостика по бокам. Ему шло, особенно если я украшала их лентами. Он всегда так смеялся, когда я делала ему очередную прическу, будто ничего смешнее никогда не видел. Мне нравится слушать его смех и наблюдать за его улыбкой. Приятно осознавать, что он, уставший от работы, расслабляется, когда я расчесываю его, мурлыкая себе под нос какую-то песенку.       Это… так мило. И мне от этого доверия становится очень тепло. Будто собственного ребенка ласкаю, как бы странно это ни звучало.       Ну, еще, наверное, стоит упомянуть, что из-за меня Мори-сан разругался с Элис. Теперь та принципиально отказывается появляться, когда я нахожусь рядом с ним. Ну, мне же лучше. Но больше всего Огая расстраивает, что та стала более капризной, увеличила поедание сладкого (интересно, стоит ли ей сказать, что она потолстеет, если продолжит в том же духе?) и отказывается примерять милые наряды, которые тот выбрал специально для нее. Он был таким расстроенным, что, когда я узнала про это, без задней мысли предложила свою кандидатуру.       Нет, ну, а что, мне не сложно, а Мори-сану приятно. Да и наряды мне нравились, пусть в них и было иногда чересчур много розового и оборок.       Осталось только понять, почему к примерке нарядов на меня с таким энтузиазмом присоединился Чуя.