Больше не человек

Вот мои руки наконец дошли до этого фанфика. Извините, что я долго отсутствовала. Постараюсь в следующий раз не пропадать на такое долгое время. Кстати, до конца работы осталось где-то 10 (+\-) глав. Всем приятного чтения)

***

Наша память — ужасно странная штука. Такой огромный шкаф с ящиками, забитый чем попало. Лишние знания, бесполезная информация, бредовые мысли забивают этот шкаф сверху донизу. А чего-то действительно важного не раскопать, хоть тресни… (Х. Мураками)

Память — странная художница: она подновляет краски жизни и стирает серые оттенки, сохраняя лишь самые яркие цвета и самые выразительные силуэты. (М. Леви) Иногда надо дать себе волю, забыть обо всем на свете… и вспомнить обо всем остальном. (М. Фрай) Что? Конечно, мне не нравится идея смерти! Но если я действительно умру слишком молодым, я надеюсь, что смогу выполнить достаточно вещей, чтобы обо мне помнили. (Х. Леджер)

— Итак, почему ты постоянно вспоминаешь того парня в белой шапке? — настороженно спрашивает меня Амэя, сбивая меня с мысли о скором ужине. От неожиданности я вздрогнула и слегка подскочила на месте, недоуменно посмотрев на нее. На этом моменте в моих мыслях произошел небольшой коллапс, на пару мгновений полностью очистив мой разум. Дело в том, что я действительно периодически вспоминала того странного парня, который так сильно меня напряг, мучительно пытаясь выцарапать его имя или хотя бы образ из своей дырявой памяти. Что-то мне в нем отчетливо не нравилось, напрягая, хотя я и не могла сказать, что именно. Однако, я не думала о нем настолько часто, чтобы моя подруга начала об этом беспокоиться. — Ты… — начинаю говорить, хотя еще даже сама не знаю, как именно хочу обосновать свою мысль. К счастью, с девочкой мне никогда не нужно было это делать. В конце концов, когда друг умеет читать любые твои мысли, это значительно может облегчить жизнь. Еще сделать ее достаточно криповой, но это уже просто мелочи жизни. — Ты думала об этом так часто. — фыркает шатенка, подпирая щеку рукой. Судя по тому, насколько заебанной она выглядит, думала я об этом типе и правда слишком часто. Вероятно, в последний раз, когда она так открыто злилась, было после того, как я ее достала разговорами о Чуе-сане. Обиженно дуюсь на нее всего пару мгновений, быстро возвращаясь к нашему разговору. — Блин, а я ведь и не замечала… — задумчиво говорю я, устало вздыхая. Учитывая, как Амэя обеспокоенно смотрит на меня, делала я это действительно слишком часто для ее спокойствия. Вероятно, ей просто не нравится моя нервозность и неопределенность, так как это обычно никогда не приводит ни к чему хорошему. Может и кажется, что она не хочет вникать в мои проблемы, но это совершенно не так. — Я сейчас тебя сильно напрягаю? — Да не особо. Но ты с тех пор, как вернулась с мороженым, все время нервничаешь и то и дело думаешь о нем. — она морщится, сжимая в руке лист бумаги, из-за чего тот безнадежно мнется. Она тихо ругается сквозь зубы и старательно разглаживает его, однако тот все равно не возвращается к своей нетронутой белизне. Девочка устало вздыхает, откладывая его в сторону. — Этот человек очень страшный, а еще похож на этого твоего. Только взгляд еще более пугающий. — На Чую-сана? — я замираю, пытаясь понять, к чему шатенка могла это сказать. Да, тот человек был странным, но разве он был пугающим настолько, чтобы она сравнила его с Накахарой-саном? От одной короткой встречи со мной, пусть к которой я и постоянно возвращалась мыслями? Или же дело в чем-то совершенно ином? Но тогда в чем? А потом меня осенило, от чего я резко повернулась к ней. — Хочешь сказать, что он может быть одаренным?! Пауза в нашем разговоре становится почти угнетающей, потому что Амэя не спешит ни подтверждать, ни отрицать мои догадки. На самом деле я не знаю, о чем именно она думает. Однако, учитывая выражение ее лица, думы ее сопровождают не слишком радужные. — Без понятия. — наконец она пожимает плечами, но я вижу, что ее что-то беспокоит. Вероятно, что-то серьезное, учитывая насколько ей зябко. — Тебе лучше знать, это ведь ты его знаешь. — А? — я недоуменно смотрю на нее, хлопая ресницами. Не знаю, что меня пугает больше. То, что она говорит, что я его знаю, хотя я совершенно не могу его вспомнить. Или же ее недомолвки, которые также никогда не приводят ни к чему хорошему. Все же, обычно девочка не стремится хранить тайну или молчание, предпочитая говорить все напрямую. Но сейчас… Это странно и слегка пугающе. Однако, прямо сейчас меня волнует что-то совершенно иное. — Почему ты вообще решила, что я его знаю? — Потому что в твоей голове есть его образ. — шатенка недовольно фыркает, но я вижу, как ее трясет. Она морщится, словно от зубной боли, а еще по ее лицу стекают крупные капли пота. Честно говоря, я никогда не видела ее такой… испуганной. Обычно Амэя легко сохраняет спокойствие и хладнокровие, если дело не касается Чуи-сана, однако сейчас… Она произносит дрожащим голосом. — О, ты очень хорошо его знаешь. Вероятно, сейчас ты не можешь вспомнить его, но ты слишком хорошо знаешь этого человека. Я открываю рот, чтобы потребовать объяснений, однако снова его закрываю, так и не в силах что-либо сказать. Что-то здесь не так. Что-то очень явно не так. Моя подруга никогда раньше не вела себя так. Она никогда не боялась, не дрожала, не сжималась, словно готовилась к удару. Более того, она никогда не скрывала от меня информацию, если понимала ее важность. Вернее, если бы она могла ее сказать. Могла? Медленно моргаю и смериваю ее уже более внимательным взглядом: — Ты не можешь мне сказать? — спрашиваю ее. Я не злюсь, просто мне действительно нужно это знать. Девочка не стала бы что-то утаивать просто потому что. Значит, единственный вариант, почему она не может мне рассказать, кто этот человек, это то, что ей нельзя было говорить об этом. Отдельный уже вопрос, почему, однако… — Я… Я не могу. Мне жаль, но я… — шатенка судорожно машет головой, прижимая дрожащую руку к голове. Она морщится все сильнее по мере того, как проходит время, и я вижу, что ей действительно больно. — Эй, ты… — Я не… — она смертельно бледнеет, и ее начинает трясти, будто у нее приступ. Это действительно пугает, особенно если учитывать то, как закатываются ее глаза, а из носа начинает течь кровь. — Прекрати! — испуганно кричу я, хватая ее за руку. Полыхает нежно-голубая вспышка, и та обмякает в кресле. К счастью, она выглядит более-менее нормально, если не считать то, что я видела недавно. Хмурюсь, чувствуя сильное беспокойство. Это совершенно не похоже на ее обычную реакцию, даже когда она излишне перенапрягается с использованием своей способности. Стискиваю ее руку почти до боли и со страхом говорю: — Ты в порядке?! Тут же морщусь от того, насколько глупо и легкомысленно это звучит. Да, бл***, она в порядке! Это сейчас такая гимнастика была! Тут же понимаю, что, кажется, у меня начинается истерика, но ударить себя по щеке не успеваю. Мою руку перехватывает Амэя и сжимает ее, пристально смотря на меня: — Успокойся. — хрипло и тихо говорит она, морщась. — Я спокойна. — заявляю я, сдерживая дрожь. — Я спокойна! Ты не видишь, что я спокойна?! Ты… — Успокойся. — настойчиво повторяет она мне, больно щипая за руку. — Ай! — пищу, хватаясь за больное место. — За что?! — Но ведь сработало, разве нет? — устало выдыхает девочка и бледно мне улыбается. И тут я понимаю, что моя истерика действительно отступила. Нет, я все еще очень сильно волнуюсь и боюсь из-за того, что происходило совершенно недавно, но, по крайней мере, я больше не собирался задыхаться и паниковать. Ну, не так сильно, как раньше, если честно. — Как ты? — тревожно спрашиваю, осматривая ее. Шатенка все еще выглядит не так хорошо, как обычно, да и цвет кожи все еще бледный, но вроде ее уже не трясет. Да и кровь из носа уже остановилась. — Бывало и лучше. — бурчит та, с кряхтением приподнимаясь, чтобы усесться более ровно. Я помогаю ей, внимательно наблюдая за любыми проявлениями дискомфорта. Однако, видимо, она все же действительно более-менее в порядке. Ну, насколько она может быть такой после того, что пережила. Убедившись, что прямо сейчас она не упадет в обморок, я сбегала ей за водой. Однако, у Амэи слишком сильно дрожали руки, поэтому мне пришлось самой аккуратно поить ее, морщась каждый раз от того, как ее зубы постукивают о фарфоровую чашку. — Что это вообще было? — наконец, после того, как она напилась и наконец более-менее пришла в норму. По крайней мере, ее уже не трясло так сильно. — Это были… — девочка поморщилась и, казалось, с трудом удержалась от ругательства. — Гребанные лабиринты памяти. — Лабиринты памяти? — глупо переспросила я, совершенно недоумевая. Типа это она имеет в виду, что сейчас чуть не заблудилась в моих воспоминаниях, что ли? Но разве это может быть так опасно? И разве это вообще возможно? — Ответ «да» на все. — слабо фыркнула та, устало прикрыв глаза. — Только давай я отвечу на твои вопросы потом. Сейчас я… Она резко завалилась на меня, и я едва успела ее поймать. — Амэя? Амэя?! — испуганно закричала я, быстро нащупывая ее пульс. Жива. Видимо, просто слишком утомилась, вот и вырубилась. Однако, мне надо отнести ее в медпункт на всякий случай, вдруг что. А еще связаться с Мори-саном и рассказать ему о случившемся. Мне не нравится, что тут происходит. Совершенно не нравится. «А ведь Демоны очень хорошо охраняют свои тайны.» — раздается хриплый смешок будто наяву, когда я поднимаю подругу на руки. Вздрагиваю и чуть не роняю ее, резко оборачиваясь к зеркалу. Там на меня отражение смотрит знакомыми карими глазами, припорошенными пеплом. Вот только в глубине вспыхивают кроваво-красные искры, словно ничего за эти годы и не поменялось совершенно. Подростка можно назвать красивым, если бы не его кривая улыбка-ухмылка. Только дело в том, что я не улыбаюсь совершенно. И мне хочется кричать.