Принц нолдор

Иногда Нельо не выдерживал снова и просил Моринготто о чем-нибудь: о еде, питье или чтобы тот смилостивился, но слышал только отказ и видел презрение на лице врага. — Предположим, я отпущу тебя, что тогда? Думаешь, братья станут тебе безумно рады? После того, как они лишились половины армии и последних надежд на месть? Нельо не отвечал, и Мелькор отвечал на его невысказанные мысли: — Думаешь, я лгу? Тогда отчего ни один из них не решился ещё спасти тебя? Валар от вас отступились, а без них вы жалкое и бессильное племя. И Нельо приходил в ужас от того, что опускался до просьб и зарекался умолять вновь. Но через некоторое время снова не выдерживал, и, ненавидя себя, молил о пощаде. Иногда ему казалось, что он давно забыл квенья, и все крики, просьбы и слова сливались в один сплошной крик, усталый и неслышимый никому. И лица у него тоже нет, как ему казалось, все оно было стёрто бичами балрогов. Луинлот иногда слышала эти отголоски его боли и гадала, мертв он или жив. Это часто ее печалило, и она скрывалась в лесах или подолгу гуляла одна, но земли Эндорэ были опасны, и она не решалась уйти насовсем. Однажды ей пришлось поплатиться за свою беспечность. Морготовых тварей, высыпавших из-за деревьев, было несколько десятков, а она так и не научилась сражаться, занятая строительством и целительством — лечение ран ложилось на плечи эллет. Одинокий всадник в доспехах со звездой Феанаро вылетел на поляну как раз тогда, когда она успела испугаться, врубился в толпу, расшвыривая врагов и кроша орков на куски. Через несколько минут с орками было покончено, и всадник картинно скинул окровавленный шлем. Черные кудри рассыпались по плечам, Морьо сверкнул зубами в дружелюбной улыбке. — Не стоит уходить в леса в одиночку. — О, лорд Морифинвэ, — она смутилась, вышла из-за деревьев, за которыми пряталась, — благодарю тебя за спасение. С ее стороны последовали долгие слова благодарности, но порывистый Морьо только махнул рукой, а затем без лишних вопросов обхватил ее за талию и посадил на коня перед собой. Луинлот только и успела негромко вскрикнуть. Она почувствовала его крепкую хватку, теплые ладони, что обнимали ее за пояс, запах дыма и конского пота от его одежды. Нельяфинвэ никогда бы не позволил себе подобного, но Морьо очевидно, привык действовать по наитию, не обдумывая свои шаги подолгу. — Несколько тварей могли сбежать или спрятаться тут, так что безопасней будет, если я отвезу тебя в свой лагерь. Луинлот несмело улыбнулась. Несмотря на внезапность, она уже успокоилась. Морифинвэ был ей скорее приятен, чем нет, — ведь он был братом Нельо! Так что она согласилась и к вечеру оказалась во временной крепости, наспех сколоченной и огороженной земляным валом. Морьо взял группу верных и отправился на ночную — очищать леса от темных тварей. Луинлот проводили в покои принца, которые, впрочем, мало чем отличались от жилищ простых нолдор: без украшений и особых удобств — даже Искусник не занимался больше отделкой и созданием изделий. Под утро она проснулась от скрипа двери — Морьо прошел в помещение, встрепанный, лохматый и безмерно уставший. Стянул с себя плащ и, совершенно не задумываясь о приличия, попросил помочь снять лёгкий доспех. — Сейчас, мой лорд. Просьба смутила, но она ведь ничего не подразумевала, кроме помощи, а вместе с тем Луинлот отчего-то так разволновались, дотрагиваясь до его темной загорелой кожи, что покраснела. Приблизившись сзади, она перекинула его волосы вперёд, отыскивая завязки наплечников и помогла снять почти все вплоть до длинной рубахи — та вся пропахла потом и черной кровью орков. — Догнали парочку этих тварей у гор, — сказал он, но ясно было, что от двух было бы куда меньше крови. — Попроси на дворе кого-нибудь почистить. — Согреть тебе воды, лорд? Ополоснешься? — Нет, — устало помотал головой он и, стащив рубаху и вручив ей поверх доспехов, упал на лежанку, укрываясь и сразу засыпая. Тут же почти вошла ещё одна нолдиэ, которая прислуживала на кухне, начав распекать Морьо за то, что лег грязным в постель, но он только отмахнулся. Морьо обещал отвезти Луинлот к Кано на следующий день, но им понадобилась помощь, в перестройке крепости на постоянный вариант, а зодчих среди верных было не так много. Так что она задержалась, и надолго. — Если любишь по лесам в одиночку бродить, нужно иметь при себе оружие и пользоваться им, — начал Морьо, подойдя к ней однажды во время ужина. Сел рядом без спросу, улыбнулся широко, положив ладонь ей на бедро. — Завтра дам несколько уроков и подберём тебе кинжал или лёгкий меч. А может, стрелять будет удобнее. Мы же не в Валиноре. Усмехнулся и неожиданно нежным жестом поправил ей выбившуюся из прически прядь. Она смутилась, но отодвинуться не хватило решимости. Его ладонь тоже была горячей, а жест казался дружеским — так что она улыбнулась в ответ. — Из лука я умею, лорд. Надо только сладить новый. Старый у нее остался далеко, ещё когда они с войском спешно снимались с места под Ангбандом. Морьо общался совсем просто, и шутки у него часто были неучтивые, даже грубые, но она не обижалась, поскольку он равно общался со всеми. Может, ему не досталось учтивости старших братьев или умений отца, но в житейских, приземлённых делах он смыслил неожиданно хорошо, и наладить жизнь и жить в выгодном соседстве с остальными народами ему удавалось лучше других братьев. На следующий день Морьо, постоянно воплощающий приходящие ему в голову идеи в жизнь, повез Луинлот в лес: Луинлот хотела взять лошадь себе отдельно, но он настоял на том, чтобы ехать вместе на одном коне. Он сам занялся луком — вел он себя как юнец, вздумавший покрасоваться. Что-то было в нем от аманского Нельо: та же веселая небрежность в общении, самоуверенность и желание произвести впечатление. Обыкновенно девы не любили его именно из-за не слишком вежливого обращения, но Луинлот от этого было только проще. Он крепко обнял ее за плечи и прижал подбородок к плечу, заставляя натянуть лук потуже, и она ощутила его дыхание на своей шее. — Давай, — выдохнул он ей на ухо, и стрела полетела точно в цель. Он коротко рассмеялся. — Минус орк. При условии, что он будет стоять и смирно ждать, пока ты сможешь прицелиться и натянуть тетиву. Это должен быть очень медленно думающий орк. — Сбить притаившегося зайца или утку хватит, а на большее я и не рассчитываю, — улыбнулась она. Странно, но с Морьо было проще общаться именно потому, что в отношении него у нее не было ни малейших надежд. О нем она не мечтала, и потому не запиналась и не смущалась сильно, как было со старшим братом. — А для орков есть лорд Карантир? — засмеялся он. — Давай-ка ещё раз. Он несколько раз учил ее стрелять по цели, потом предложил стрелять на скаку. И в один момент они оба внезапно соскользнули с коня, рухнув в мягкую траву. Покатились кубарем, и замерли внезапно: Морьо над ней, почти касаясь кончиком носа ее щеки. Внезапно он совершенно бесцеремонно и быстро поцеловал ее в губы и отстранился, все так же улыбаясь. Она ощутила, как кровь приливает к лицу, стало жарко от стыда и близости его тела. — Зачем ты, лорд… — она отвернулась, не зная, как сказать о чувствах к Нельо. — Ни за чем. Для собственного удовольствия, — улыбнулся он. — Я… — она запиналась, не зная, как рассказать, что влюблена в Нельо. — Прости, если посягнул на тебя незаконно. Ты связала себя обещанием с другим? Луинлот прикусила губу. Лгать не хотелось. — Нет, — призналась она. — Но хотела бы. Думала об этом. Старалась хранить ему верность. Но… — Но? — Сейчас он далеко. В плену Не знаю, вернётся ли. Говорят, он мертв, — сделала она очевидный намек на Нельо, но Карантир будто пропустил ее слова мимо ушей. — Печально. А он хотя бы знал о твоих замыслах? — Н-нет, лорд. — Тогда о чем мы говорим? Она снова отвела взгляд. Морьо сел рядом, улыбаясь беспечно. — Я бы хотел, чтобы ты осталась с нами, Лоттэ. Я хочу обосноваться и построить укрепления. Я помню, как ты помогала отцу строить Форменоссэ. Если бы восстановить чертежи! Посерьёзнел и мягко добавил: — Я со своей стороны сделаю все, чтобы тебе было комфортно. Со смешком добавил: — А то с твоим умение стрелять по оркам тебе понадобится эльда рядом. Луинлот немного успокоилась. Что ж, если ему нужен только помощник-зодчий, на эту роль она согласна. — Там не было ничего сложного, — поведала она. — Разве что тут будет другая порода, а не скала. Но ты не переживай, тогда мы укрепим основание крепости иначе: заглубимся в почву неглубоко и устроим подошву под стены. Морьо с очередным смешком кивнул. Так они и вернулись в его лагерь. На следующий день она поняла, что он настроен серьезно. Морьо сообщил, что территории вокруг безопасные, и с разъездами справятся и без него, а комнаты хотелось бы покомфортнее. — И залу, залу достойную, — заявил он, устраиваясь рядом с Лоттэ. — потому что надо приглашать дориатрим и тэлэри местных, а выглядеть бродягой я не хочу. Капризные знакомые самонадеянные нотки в его голосе вновь до боли напомнили Луинлот юного Майтимо. Карантир, выглядевший на фоне аманских нолдор дикарём, хотел здесь, в походных условиях, показать себя высокородным эльфом и настоящим лордом. — Тогда мне понадобятся хорошие каменщики. Я знаю, среди твоих верных есть умельцы. И можно попросить нескольких мастеров, живущих сейчас у лорда Канафинвэ, — она назвала имена. — Но точно могу сказать, что сперва понадобятся хорошие материалы. Скала для строительства здесь есть, но золото, серебро и красивые поделочные камни для облицовки… Их придется искать. — Не придется, — уверенно ответил он, добавив, что сможет легко договориться с народом наугрим. Сам Морьо общался с Луинлот все так же — и иногда ей казалось, что он считает себя чуть ли не ее возлюбленным. Впрочем, он, вечно стоящий в тени братьев и отца, словно ожил и расцвел в этих землях. Иногда Луинлот становилось неловко от настырность Морифинвэ, да она и не бросала думать о Нельо. Порой ей казалось, что она может почувствовать его через осанвэ, но слишком черны и страшны были эти видения. и он быстро скрывал свой разум от нее. Зато Морьо, как казалось, и не требовал от нее ничего взамен. Она несмело позволяла ему редкие поцелуи, полюбила его чересчур громкий, но искренний смех и радовалась их дружбе, поскольку много времени они проводили вместе, в разьездах и поисках нужных камней для отделки. Однажды их в пути застал сильнейший дождь, и оба укрылись в небольшой пещере. Морьо завесил вход плащом и обнял Луинлот со спины. Она опомниться не успела, как почувствовала его губы на жилке, бьющейся за ухом. Ему хотелось поддаваться. Ласки были умелые и в меру настойчивые. Она откинула голову, ощущая его губы. — Если нам вдвоем хорошо, отчего же отказываться от удовольствия? Большего я не потребую. Она развернулась и обняла его в ответ. — Согрей меня. Будь Луинлот более искушенной в делах любовных, она бы сразу заметила, что за настойчивостью Карантир прячет неопытность, а за грубоватой наглостью — стеснение. Но он действовал с обычной для себя решительностью. Она не убрала руки с его плеча, но задумалась на секунду. Морьо, почувствовав ее сомнения, заглянул ей в глаза, приподняв лицо за подбородок. — Тебе неловко, что ты предаешь его? Того, про кого ты рассказывала? Но ведь ты говорила, шанс на его возвращение мал. Она положила голову ему на грудь. Билось его сердце, слышен был шум дождя, чувствовались его сильные длинные пальцы и жёсткие ладони, обжигающие талию сквозь ткань котты. С Майтимо подобного ни разу не было, так что нельзя сказать, что ей не хватало ласки — она и не знала ее вовсе — но грубоватая забота Морьо была приятна. Карантир неловко ткнулся своими губами в ее — поцелуй вышел смазанный, мимолетный, но тоже приятный, и Луинлот самой показалось, что пора освободиться от лишней одежды. Не дождавшись ответа, он принялся расшнуровывать завязки на ее корсете. Позже она вспоминала этот их первый раз с усмешкой. Все было так нелепо и беспомощно, а ведь ей казалось, что он успел побывать с десятком дев и действует как опытный любовник. Он торопливо и порывисто подхватил ее на руки и усадил себе на колени, поддерживая одной рукой за талию. Губы — жёсткие, обветренные и горячие — касались ее губ все увереннее, пробуждая в ее душе и теле некое чувство, которое она сама не могла бы внятно описать: словно разгорался огонь внутри, обжигая щеки, и нестерпимо хотелось почувствовать его касания меж бедер. Она неловко развела ноги — бедра и низ живота словно отвердели, и просто сидеть было почти невыносимо. Карантир будто понял, что ей нужно и грубовато и в то же время нежно стиснул ее бедро, укладывая эллет на брошенный на камни плащ. Она вдруг испугалась — в конце концов это был не Майтимо. Но Майтимо не вернётся более, а если и вернётся, то возможно и не взглянет в ее сторону, и… Дыхание Карантира обожгло ее шею — он целовал напористо, слегка прикусывая кожу. Она сдавленно скульнула, пытаясь отстраниться, но он ласкал ее торопливо и настойчиво, и внезапно мысль о том, что он вот так оставит ее, уберет руку и больше не будет сжимать пальцами ее там, стала ярко болезненной — так что она прикусила губу и невольно дернула бедрами навстречу жадным пальцам неожиданного любовника. Морьо мурлыкнул что-то, а потом обхватил губами занемевший сосок, и Лоттэ заерзала ягодицами по ткани, снова коротко застонав. Морьо изучал ее, поглаживая все напористее. Она одновременно хотела и избежать близости и жаждала ее. Его торопливость была следствием неопытности, и пугала столь же неопытную Лоттэ. Она пыталась отстранить его, когда ласки становились чересчур скорыми и настойчивыми, но напор Морьо явно был сильнее. — Не бойся, — шепнул он. — Я буду осторожен. Или… Он отстранился и заглянул ей в лицо с лукавой усмешкой: — Если боишься, что я… — Нет-нет, — прошептала она слабо, упираясь ладонями в его плечи. Он неожиданно рассмеялся и подсадил ее на себя. — Давай, попробуй сама. Она ойкнула, приподняла бедра, избегая обжигающих влажных касаний его возбужденного естества. Он лежал на спине, покорный и словно бы равнодушный — но по часто вздымающейся красивой смуглой мускулистой груди было видно, как он напряжен и как он старается сдержать свою обычную горячность, хотя разглядывал ее все с той же самоуверенной усмешкой. Лоттэ вновь некстати вспомнила обрамленное рыжими кудрями лицо Нельо. Наверно, если бы она смогла сейчас дотянуться до его мыслей осанвэ, убедиться, что он жив, что она сможет дождаться, она бы сумела остановиться. Но, потянувшись к возлюбленному, она ощутила глухую стену — словно он был мертв. Морьо же ждал ее действий — удивительно покорный, как выбравший хозяина меарас, что подставляет спину тому самому… Наверное, это было бесчестно с ее стороны — ведь она уже выбрала, решила, что хочет быть лишь со старшим принцем, и… Тело взорвалось протестом: живот заныл почти невыносимо, требуя немедленной близости с тем эльфом, чьи сильные руки поглаживали ее бока и бедра. Она с удивлением поняла, что неосознанно покачивает бедрами вперёд-назад, потираясь о член любовника. Образ Нельо рассыпался искрами в ее сознании, как некогда тело Феанаро. Луинлот оперлась ладонями на обжигающе горячую кожу груди Морьо и коротко выдохнула, решившись. Медленно опустилась — почти испугалась, чувствуя неожиданную боль. Так надо или это потому, что она позволяет себе близость с неизбранником? Морьо выгнулся, прикусил губу, сжимая пальцы на ее боках, и Луинлот вместе с ноющей болью испытала доселе неведомое чувство обладания, будоражащее нервы и влекущее смесью стыда и отчаянной гордости. Будто она создаёт нечто новое и прекрасное из пластичного, но запретного материала. Она рвано дышала, то двигаясь навстречу и пытаясь слиться воедино, прижаться к нему сильнее, ощутить жар его тела каждой клеточкой, то отстраняясь, чтобы вновь ощутить это странно-неправильное, но такое необходимое ей сейчас единение. В голове крутились обрывки мысли, явно не подходящие для акта любви. С ней должен был быть ее любимый, а не хороший приятель… Они должны были делать это в своей постели или на ложе в походном шатре… Эллет не делают это из любопытства и интереса, ведь это проявление высшей любви, а не утоление животной жажды… Эллет не должны быть сверху и руководить процессом, ведь именно мужчина берет нисс, а не… Морьо подхватил ее под бедра, направляя ее движения, и она мельком подумала, что это напоминает бешеные пляски первого дома, наполненные азартом — кто поведет в этом па? Она снова насадилась, и подалась назад, не желая уступать. Он хлестко ударил ее по ягодицам, и она удивлённо вскрикнула — надо было обидеться, вырваться, уйти, ведь это неслыханно — бить эллет. Но отчего-то захотелось ещё и ещё. Потому что заслужила изменой? Или потому что это ещё сильнее распаляло ее хроа? Она вцепилась в его плечи, когда он ее шлёпнул опять и сама же испугалась, заметив царапины. Наклонившись, скользнула языком по выступившей капле крови. Он издал резкий смешок, перевернулся, подминая ее под себя. Снова закружило голову от тяжести навалившегося тела. Она стиснула ногами его талию, дернувшись со смесью испуга и неожиданного восторга — будто ее в плен взяли и берут насильно. От этой странной мысли снова накатила сладкая ноющая боль, и напряглись мышцы. Морьо уже двигался сам, одной рукой сжимая ее запястья над головой, и не сдерживал горячность. — Я тебя свяжу, чтобы не царапалась, — шутливо бросил он в своем репертуаре. Она почти в голос вскрикнула — так свело от этих слов низ живота. — Да, пожалуйста, — это она простонала, словно не понимая, о чем говорит. Морьо изумлённо глянул на нее, остановившись. Она, улучив момент, брыкнулась и оказалась сверху вновь. Он возмущённо и гортанно вскрикнул, потом рывком притянул ее к себе, целуя ненасытно ее грудь, и она легла на него почти плашмя, заскулив с облегчением, потому что мучившее ее напряжение словно схлынуло и отпустило. Окаменевшие мышцы расслабились так, что она ощутила себя мягкой, как глина. Навалилась усталость и облегчение, и стало абсолютно все равно, где она и с кем она Морьо перекатился, оказываясь сверху и поцеловал ее нежно и неспешно, скользнув языком в приоткрытые губы. Теперь его тело не напоминало нагретый металл — словно он тоже расслабился и находился в состоянии полудремоты. — А если орки, — пробормотала она вяло. — Их здесь нет, — хмыкнул он, отстранившись и неожиданно куснул ее за мочку уха. — Когда появятся, тогда и разберемся. Надеюсь, ты… Он невесомо провел пальцами по ее соску. — Тебе понравилось со мной? Она несмело кивнула, сама не понимая, как относится к только что случившемуся. Но больше единения ее будоражили воспоминания о тех мгновениях борьбы за первенство и обладания обманчиво покорным феанорингом. Солнце давно ясно светило, когда они наконец покинули свое маленькое убежище. С этих пор между ними установились, как ни странно, еще более близкие дружеские отношения, что ее вполне устраивало. Ей нравилось, что четвертый сын Феанаро готов хранить их тайну и уважает ее чувства к другому. Иногда ей казалось, что хорошо, если их дружба продлится долго, поскольку надежда на возвращение Майтимо таяла постепенно, и находились даже те, кто уверял, что он давно мертв. Слухам можно было поверить, поскольку рати черного врага мира росли с каждым днем, а нолдор оставались слишком разобщены для того, чтобы противостоять им всем вместе.