Принц нолдор

Луинлот, чувствовавшая себя напряженной в течении всего разговора, наконец выдохнула. Ей показалось, что с плеч упал груз. Не до такой же степени она боялась Морьо? По крайней мере, ей было куда более стыдно перед его старшим братом за то, что она тогда забыла его и уехала прочь, не пытаясь сохранить память. А теперь выходило, что и Морьо не желал ей зла. Он вышел, сохранив лицо, и за это она была ему больше чем благодарна. Теперь можно было без оглядки посвятить время Нельо, не смущаясь и не боясь ничего. Когда она проснулась, он лежал, закрыв глаза, и прислушивался к происходящему. Вот она касается ногами пола, вот идёт к его кровати. Дальше притворяться спящим почему-то не получилось — задрожали ресницы. Он распахнул глаза — все равно она поняла, что он не спит. Глянул ей в лицо и тут же отвёл взгляд. Приподнялся на подушках. — Ты серьезно остаёшься? — глухо и хрипло спросил он, усиленно вглядываясь в топчан в углу. — Я к тому, что... Зодчие нужнее, чем сиделки. Ну и... В общем, тут все же втородомовцы, а после Форменоса и всей этой истории тебе, наверно, привычнее в лагере наших. И быстро-быстро выпалил: — Ну неужели ты не нашла кого-нибудь из наших верных, с кем бы тебе было хорошо? За столько лет? — Нет, — коротко ответила Луинлот и подошла к нему, быстро опустившись рядом. Она взяла его руки в свои, прижимая к сухим и горячим губам. С любовью посмотрела на него: даже таким, слабым и изуродованным, растерявшим весь свой задор, смелость и красоту, он казался ей лучше всех. Самый желанный. Она не произнесла этого вслух, но мысли эти, невысказанные, так и плескались в ее глазах. Нельо выдохнул, ни говоря ни слова. Она привстала, сев ближе к нему. — Лучше тебя для меня никого нет, лорд. Он помрачнел, сжал перебинтованное запястье пальцами левой руки. — Ты меня совсем не знаешь, девочка. Теперешнего меня совсем не знаешь, да... Она улыбнулась, стараясь спрятать подальше всю жалость и страх, даже самый легкий — за него и за себя. — Да я и прежнего тебя знала плохо, — сказала она беззаботно. — Но ты у меня не отнимай эту возможность быть с тобой. Ты мне дорог. Любым. Он бросил быстрый взгляд и кивнул рассеянно и нервно. — Да. Да-да, я... Он не сумел найти в себе силы ответить ей, что ему тоже она нужна, хотя эта нис и не требовала ничего в ответ, а просто помогла лечь и присела рядом. Утомление, накопившееся за эти дни, сказывалось, и она устало прикрыла глаза, опираясь на край его постели. Утром выйдя прочь, чтобы все-таки проститься с теми из свиты четвертого брата, кто стал ей близок, она вскоре вернулась. Слышен был из-за полога тихий разговор Кано и Нельо: кажется, один утешал другого, говоря что-то ободряющим спокойным голосом. С ее приходом беседа бы неминуемо прервалась, чего ей не хотелось, и она прошлась вдоль берега. С воды дул влажный ветер, и поневоле хотелось обнять себя за плечи. Небо было хмурым, и волны от этого казались еще тяжелей, а порывы ветра раздували рябь на поверхности озера, дробившую отражения далекого леска и ближних холмов. В тонком платье она совсем замерзла и уже развернулась, чтобы пойти к шатру — Кано как раз покинул его в этот момент. Увидев ее, сделал пару шагов в ее сторону. — С Нельо же решила остаться, леди? Луинлот кивнула. — Я и сразу... — Не позволяй ему унывать... И садиться на шею тоже не позволяй. Вытаскивай на прогулки, хотя бы и силой. Хорошо? И, глядя в его глаза, Луинлот кивнула. В шатре показалось дымно: за огнем явно никто не следил, и пара обгоревших головешек чадила. Луинлот повозилась, пока не раздула новый, — ей все еще казалось прохладно с прогулки, — потом только подошла к Нельо с привычным вопросом, не нужно ли ему чего. — Ты всё-таки должна была уехать, — заявил он, лежа к ней вполоборота. — Не я не хочу. Я хотела остаться с тобой и останусь. Если ты сам не прогонишь, — ответила она, впрочем, в последнем не будучи столь уж уверенной. — Незачем терять время со мной, — возразил он уже упорнее. — Я не стану прежним. Ты любила прекрасного принца, наследника короля нолдор, но я теперь — одна тень своего прошлого существования. Если я и не умер, то лишь потому, что меня ведет долг. — Я не прошу тебя отречься от него. Я хочу поддержать, — она взяла его руку, мысленно умоляя повернуться к себе и взглянуть открыто. Нельо умолк — вряд ли от того, что ему нечего было сказать. Скорее, сильный порыв вновь быстро истощил его силы. Но он и впрямь приподнялся, поворачиваясь. Что ж, эта нис сделала свой выбор. Меньше всего ему и перед ней хотелось предстать стенающим страдальцем, вечно всем недовольным. Чувствуя, что пауза затянулась, он легонько пожал ее руку. — Ты продрогла, моя леди? Или у меня жар? — тон его вновь стал шутливым, будто не было недавнего ожесточения. Луинлот покачала головой, а потом нагнулась к нему, губами касаясь его лба: горячий, но не чрезмерно. — Тебе здесь жарко? Открыть полог? Или, может быть, встанешь, я помогу дойти до берега? Там свежо. Нельо замолчал. Он бы мог прогуляться, да и надо было, а вместе с тем покидать постель не хотелось. Неужели впервые за столько времени израненная его душа хоть немного исцелилась и к чему-то привыкла? И этот шатер казался ему не временным пристанищем, а местом вполне уютным? — Не надо. Просто посиди со мной. Она коснулась его плеч и одеяла, хотела поправить его, — он прижал ее руки своей, удерживая легонько, потом повернул голову к ней, вверх, коротко глянул и опустил снова, ничего не говоря. Она замерла. Это был первый жест, которым он потянулся к ней, и поэтому показался особенно дорог — но мимолетное касание скоро оборвалось. Нельо снова казался задумчивым. На деле он впервые задумался о том, чего, собственно, хочет — не в отдаленной перспективе, не в смысле исполнения их общей клятвы, но прямо сейчас, вблизи, возле себя. И он все еще не до конца мог поверить в любовь к нему этой нис — да, пришла пора сказать, что это было именно чувство, которое он лишь в последнее время стал осознавать. После прямых ее слов и позволения остаться он был рад — но не находил сил выразить радость. Ему вспоминались слова Моргота, и он снова чувствовал себя жалким, а затем что-то внутри, пробудившееся, гневно кричало "Нет!" — и Нельо хотел доказать себе любым способом, что еще достоин жить, чувствовать и принимать любовь к себе. Луинлот ощущала, что он сейчас делает выбор. — Что ж, тогда будь со мной. Но не жалей. — Я для тебя пойду на все. Её взгляд был почти мучительным, будто она давно и сильно чего-то просила, и Нельо, притянув ее к себе, с неожиданным страстным порывом коснулся ее губ. Луинлот тихо выдохнула, и не отстранилась, приникла, позволяя дотронуться своего рта влажным горячим языков, и сама в ответ дотронулась его. Ладонь ее легли в его руку, а пальцы сплелись. Она наклонялась к нему и не хотела отрываться; тогда Нельо поднялся сам, полусидя. Страстный поцелуй превратился в нежный, а потом прервался. Они снова сидели друг напротив друга, но один без прежней апатии, другая — со сбывшейся надеждой. — Вряд ли я буду таким же страстным любовником, как Морьо, — хриплым от волнения голосом сказал он. Краска смущения бросилась в лицо обоим, и Нельо довольно быстро пришло в голову, что слова его будут восприняты как упрек. Он возразил самому себе: — Но раз уж он отпустил тебя, так что же? — Ты для меня единственный желанный, — она снова легонько сжала его ладонь, а он притянул ее к себе: теперь Луинлот полулежала над ним. Они еще раз поцеловались, и теперь поцелуй стал еще более глубоким и жадным, будто каждая сторона хотела за один раз насытиться другой. Луинлот гладила его плечи, он дотрагивался ее груди, скрытой за верхним платьем и нижней белой рубахой. — Сними, — попросил он. — Дай посмотреть на тебя без него. Она быстро справилась со шнуровкой и стянула платье, вслед за ним обнажая верхнюю часть тела. Нельо прижал ее к себе, вжимаясь телом, после чего отстранился, загоревшимся взором смотря, как она привстает, чтобы сложить окончательно упавшее на пол платье с рубахой рядом. Здоровая его рука легла ей на талию, стискивая крепко, хотя не до боли, потом осторожно прошлась по бокам вверх и вниз по бедрам. Луинлот сидела на Нельо верхом, пока он, поднявшись, губами дотрагивался до ее сосков, прикусывая и посасывая их. Ей казалось, что теперь ничего не помешает загоревшемуся пламени их желания, но он неожиданно оторвался снова. — Притуши огонь и свечи, — попросил он. — Зачем? — спросила она, но встала, быстро засыпая тлеющие угли пеплом и закрывая полог плотнее, хотя в шатре и без того стояла полутьма. — Не хочу себя видеть, — признался он. — Для меня ты прекрасен весь и полностью, — возразила Луинлот. Он вздохнул, как будто не веря, и она снова приникла к его губам, но потом медленно перешла к шее, в ямкам над ключицами, которые обозначились сейчас гораздо сильнее. поскольку он сильно похудел — хотя, несмотря на это, фигура его сохраняла впечатление прежней силы. Потом накрыла ртом его соски, облизывая один за другим и лаская языком. Кончиком языка скользнула вдоль живота к впадине пупка, от него к паху вдоль дорожки волос и накрыла его естество, которое до этого гладила рукой. Нельо издал невольный короткий возглас, больше похожий на стон, и дернул бедрами вверх, явно не оставаясь равнодушным к ее стараниям. Он закрыл глаза и ощущал, как плавно ее нежный язык облизывает его крайнюю плоть, как вбирает она его член губами упруго и уверенно, и чувствовал, как стучит кровь в висках, как она горячей волной жара проходит по телу, приливая к причинному месту. Одно движение ее рта за другим усиливало это ощущение. Язык скользил вдоль обнажившейся головки члена, проникая в самое чувствительное место, пока ее ладонь сжимала его у основания, и это было так восхитительно, наполняло таким желанием, что он стонал невольно с каждым новым ее движением, едва не вскрикивая. Наверное, на сегодня этим следовало удовлетвориться, но Нельо сейчас гневно бы отверг любые предположения о том, что за время заключения он ослаб и силы стоит поберечь, даже если они и были правдой. — Нет, так я долго не продержусь, — через силу выдавил он. Луинлот оторвалась от него, облизав его восставший член последний раз, и легла рядом, обнимая. Теперь Нельо нависал над ней, вжимаясь все еще разгоряченным телом и целовал ее грудь, то прикусывая тонкую светлую кожу, то облизывая ее соски. Он почувствовал, как она обхватила его за пояс бедрами, тоже вжимаясь. У него не осталось желания сдерживаться или оттягивать желанный момент, и он, наградив ее грудь последним жадным поцелуем, приподнялся, притягивая ее к себе. Потом пальцами провел вдоль нежных складок лона, размазывая по ним выступившие капли смазки, и сам поднялся, устраиваясь удобнее, а затем толкнулся вперед и вошел во влажное узкое лоно. Движение было медленным и до болезненного сладким для обоих. Выждав миг, Майтимо продолжил двигаться, с каждым движением проникая глубже внутрь. Тихий вскрик "Нельо!" только подхлестнул его. Луинлот подгоняла его, бедрами подаваясь вперед и поддерживая его ритм. Её возбуждало само осознание того, что это он овладевает ею, наконец и после всего, и каждое его прикосновение усиливало желание — даже когда он, меняя позу, неосторожно дотрагивался ее забинтованным обрубком предплечья, и даже тем более в этот миг. Она любовалась им и его возбужденным и напряженным лицом, обретшим прежнюю полноту жизни и желания. Он нависал над ней, и его длинные рыжие локоны падали ей на плечи, пока он не привстал, выпрямившись, и не обхватил ее бедра, прижимая к себе и проникая глубоко внутрь, так, что после каждого толчка хотелось вскрикивать. — Подожди немного, — он отодвинулся, облизывая губы. — Давай попробуем иначе. Луинлот догадалась, что ему сложно долго удерживать ее на весу, и повернулась к нему спиной, встав на колени и локти и вытягиваясь перед ним, изящная, как кошка. Нельо ощутил, как ее ручка обхватывает его член: это само по себе заставляло сдерживаться, чтобы не кончить сразу от этой простой ласки. Но все же он сдержался и приник сзади, целуя внутреннюю сторону бедер и ягодицы. Когда он поднялся, она выгнулась, помогая войти в себя, и он прерывисто выдохнул: в этой позе овладевать этим узким лоном было еще восхитительнее, и когда оно сжималось, стоило ему сделать слишком грубое или быстрое движение, он едва сдерживал желание выплеснуть семя сразу. Она охотно поддавалась ему, и он видел, как падают на спину и на светлевшие в полутьме простыни длинные темные волны ее волос, и чувствовал, насколько обожает ее — как никогда раньше. — Прости, я не могу больше, — попросил он. — Да, — отозвалась девушка, и Нельо позволил давно накопившемуся желанию совершиться и кончить. Он устало опустился рядом с ней: на лбу блестела испарина, и она обтирала ее пальцами, и он, поймав ее пальцы, когда они касались его губ, целовал их. Наверное, сейчас к нему могли войти и обнаружить их, но и эта мысль не значила сейчас совершенно ничего. Он закрыл глаза снова, прижимая Луинлот к себе.