Принц нолдор

Нельо в этот раз уже не думал о Карантире, лёжа рядом с избранницей и невесомо поглаживая пальцами левой руки её тёмные локоны. Его мысли устремились в другую сторону — что он может жить не ради мести, а ради… Самой жизни? Снова и снова вспоминал её слова о возможности исцеления и душевного и телесного. Осторожно выбрался из постели, прошел к углу с её вещами и впервые взял в руки зеркало из сумки. Долго вглядывался в собственное бледное лицо. Прекрасное раньше, сейчас оно выглядело пугающе незнакомым. Ему казалось, что черты его исказились, оно стало неестественно длинным и узким. Нельо с отвращением отложил зеркало. Нет, прежняя жизнь и прежняя красота не вернутся. Может, Курво и прав насчёт искажения… Он слышал разговоры Курво и верных, и каждое слово больно ранило его, хоть Нельо и пытался не замечать этого. Но слова Куруфина застревали в мыслях: «мыслимо ли, чтобы эльда имел такой облик?» Да и рука — он опять посмотрел на обрубок предплечья с отвращением, думая, что теперь? Он не сможет сражаться и держать оружие, что там, даже пером писать ничего не сможет. Нельо стиснул зубы: ну уж нет. Он с этим справится, назло всем. Курво встретился с ним на следующее утро — Нельо был в конюшне, причесывал левой рукой своего меараса. Поймал взгляд брата, криво улыбнулся, стараясь не показывать нежелание видеть Курво и чувствуя, что тот все равно это почувствует. — Доброго дня. Хочу проехаться по окрестностям, — сказал он, ухватился левой рукой за гриву и… Конечно, с первого раза у него не получилось вскочить на коня. Он стиснул зубы и перевернул бадью, стоящую неподалеку. Придвинул ближе и уже с опоры сел верхом на терпеливо стоящего на своем месте коня. — Надеюсь, ты не в обиде, что не зову с собой, — добавил он и направил коня на выход. Оба вышли из помещения; Куруфин увидел, что Луинлот дожидалась его брата поодаль. — Я и не… — Курво удивленно проводил его взглядом, смотря, как привычно прямо держится он в седле. Потом опомнился и крикнул: — Что за чары ты на нее наложил? Нельо его не слышал — точнее, не слушал намеренно. Луинлот последовала за ним. Они проехали берегом озера — там было свежо; потом направились к пригреваемым солнцем холмам. На некоторых были разбиты шатры: лагерь вообще вырос основательный и не собирался сворачиваться, хотя многие были в отлучке, следуя желанию узнать эти земли лучше, как тот же Морьо, уже объявивший своими отдаленные земли на востоке. Потом взгляд Нельо наткнулся на непривычную ему деталь. — Частокол и дозорная вышка, — кивнул он, указывая на них девушке. — Могли мы подумать о таком в Амане? — Орки и другие твари редко суются сюда, наученные горьким опытом, но всё же мы решили их устроить, чтобы быть начеку и защитить, если что, запасы и другие ценности. — В Форменосе думали, — произнесли за спиной. — Ты же помнишь? Отец уже тогда думал и знал, что это рано или поздно понадобится. Нельо вздрогнул и обернулся на голос. Тэльво сдул с носа рыжую прядь, улыбнулся, опираясь на свой изогнутый лук. — Вы отлично смотритесь вместе. Нельо хотел было ответить колюче и упрекнуть брата в том, что тот шпионит и подкрадывается, но вспомнил о тех слухах, что распускает про него Куруфин. И решил, что не стоит трогать Тэльво, а то и он, чего доброго, подумает, что Нельо искажён. «А откуда у тебя вообще эта мысль появилась, — подумал он тут же, — что Тэльво следует за тобой из злого умысла? Может, Курво не так уж и неправ». — Отлично, что ты здесь, — сказал он, поворачивая коня к нему. — Как раз хотел спросить у тебя, как считаешь, смогу ли я вновь взять меч в руки? О луке, как у тебя, я уже и не мечтаю. — Я говорила ему, что стоит хотя бы попытаться, — обратилась к Тэльво Луинлот. — Думаю, что ты всегда можешь рассчитывать на меня, — улыбнулся Тэльво. — Разве я откажу старшему брату в том, чтобы вернуть долг? Я ведь прекрасно помню, как ты выстругал мне первый деревянный меч и учил нас с Питьо сражаться. Мы могли бы вернуться и подобрать тебе в оружейне меч по весу, — кивнул он. — Спасибо, братишка. Позже, — ответил ему Нельо, с досадой думая, что с Курво станется притащиться туда и запретить искаженному брать выкованное эльфами оружие в руки. — Насчёт лука, — задумчиво сказал Тэльво, — по сути, тебе ведь нужен только способ натягивать тетиву. То есть… Я конечно не мастер, несмотря на все усилия отца, но, может, есть возможность сделать тебе на раненую руку что-то вроде… Ну, хотя бы крюка, что ли. Курво бы мог, наверное. Нельо грустно рассмеялся. — Курво выкует новую руку прислужнику Моргота, которым я, по его мнению, являюсь? Тэльво с досадой закусил губу: ссоры между старшими братьями не прошли мимо. — Кано мог бы, но он в отлучке. — Ладно, проживем пока как-нибудь без новой руки, — улыбнулся ему Нельо. — А клинок я смогу держать и одной. Защищать нас сейчас важнее, чем стрелять по кроликам. — Тьелпэ, — сказал Тэльво неожиданно и просиял от неожиданно пришедшей в голову догадке. — Он точно справится. Если его попросить. Я поговорю с ним. — Лучше не… — начал было Нельо, но осекся. Сына Курво он не видел давно и, наверное, неправильно было думать, что он полностью разделяет мнение отца. Ему не хотелось ставить его в неловкое положение — но Тьелпе ведь был уже не дитя, так что Нельо кивнул младшему брату. — Было бы прекрасно, — с радостью поддержала его Луинлот. — Тьелпэ уже взрослый мальчик, — подмигнул Тельво, — не намного он младше меня. Командует своим отрядом и уже давно не зависит от мнения отца. Так что он поможет, я думаю. Все, не буду мешать вам двоим, — он подмигнул Луинлот и исчез бесшумно в зарослях. Нельо услышал стук копыт и устыдился своих мыслей — разумеется, Амбарусса не подкрадывался, это он сам настолько погрузился в свои мысли, что не заметил его приближения. — Я знала, что он не откажет, — сказала Луинлот. — Думаю, Тьелпэ согласится. Все наладится. Тэльво показался ей в этот момент очень похожим на самого Майтимо, прежнего, до того, как они отплыли из Валинора. Да, он был совсем открытым и простым в обращении, и даже не ставил вопроса, брат перед ним или творение Моргота. Нельо пытался сделать вид, что его не волнуют планы Тэльво поговорить с племянником, но он не мог сосредоточиться на прогулке. Наверняка отец бы тоже придумал, что бы такого сделать вместо руки. Если бы стал связываться с ним после плена у Моргота… Он снова вспомнил Куруфина, и воспоминания больно укололи. Луинлот обняла его. — Тебе холодно? Или… Думаешь про Курво? — догадалась она. — Остальные его переубедят… Рано или поздно. Они отправились дальше и заехали довольно далеко в лесную глушь, после чего Луинлот предложила повернуть обратно. — Или ты хочешь ночевать здесь? Можем остаться, хотя ночёвка будет прохладной. — Почему бы и нет, — согласился Нельо, — после отъезда из Амана холодные ночи не редкость. Не замёрзну. Особенно с тобой, — он поймал ее за запястье и прижал ее руку к губам. Потом признался: — Здесь хорошо. Спокойно. И посторонних нет. И тут же схватился за рукоять охотничьего ножа, нервно оглядываясь. В темноте кто-то был. — Кто там? — испуганно обернулась Луинлот, но тут же с облегчением выдохнула. — Ах, это просто белка. Нечего бояться. Иди ко мне, — и она обняла его, прижав к себе крепко. Ночи были на самом деле прохладны, но все же они рассчитывали согреться, разведя небольшой костер. Возле него можно было уютно сидеть, укрывшись одним широким плащом, и дарить друг другу редкие поцелуи в преддверии не менее приятной ночи. — И что вы делаете столь далеко от лагеря ночью, Луинлот? — резкий голос Куруфина уничтожил их хрупкую идиллию с первым звуком. Он остановился напротив, скрестив руки на груди и сумрачно глядя на Нельо. По его виду можно было подумать, что он ещё больше уверился в том, что Нельо — не настоящий. — Надеялись укрыться от тебя и твоего неотступного наблюдения хотя бы здесь, — ответила Луинлот, не скрывая раздражения. — Тут небезопасно, и тебе это хорошо известно. — Какая разница, где меня настигнет твоё внимание? Я хотел скрыться и не раздражать тебя своим видом, раз уж тебе так неприятно видеть своего брата. — А мне кажется, ты просто хотел связаться со своими пособниками, темными тварями, и увести её подальше, — обратился к Маэдросу Курво. Нельо побледнел. — Очнись, Курво. Что, Финьо, хочешь сказать, тоже Морготом околдован? — Да нет, просто и Луинлот, и Финдекано слишком хотят верить в твое возвращение. — А ты — нет? — прищурился Майтимо. — Тебя это расстраивает так сильно, что ты покоя себе найти не можешь? — Меня расстраивает ситуация с короной. — Оно и видно, — Майтимо сгорбился, устало потёр лоб. — Но корону ты не получишь, как бы тебе ни хотелось. — Потому что ты морготова тварь, одурачившая всех. О, расчет ослабить Первый дом удался! — Куруфин, послушай меня, первенство и возможность вести за собой народ несовместимы с необходимостью выполнять клятву. Мы и так толкнули на гибель слишком многих. И ты не знаешь, куда еще заведет нас обещание вернуть наследие отца. Мы не должны призывать быть жертвами весь народ нолдор. Достаточно одного проклятия валар. Нельо разговор с братом и потребность что-то ему объяснять очевидно утомляла. Луинлот смотрела на пятого брата недобро — что ей еще оставалось? Она уже убедилась, что пытаться сбежать от его косых взглядов — не выход. — А как ты планируешь возвращать наследие отца, если у нас не будет подданных? — вскинул бровь Куруфин. — Всемером возьмём и пойдем? Очень умно. Нет, Нельо. Мне нужна была эта корона, чтобы вести остальных — на борьбу за камни. — За нами пойдут верные, несколько дружин, но тащить за собой женщин и детей? Я не хочу, чтобы несчастье семерых пало на целый народ. Это мера моей ответственности. И ещё раз тебе повторяю, что пока ты считаешь меня слугой Моргота, он как никто иной радуется ссорам между нами. — Он как никто радуется тому, что большая часть нолдор тихо и мирно осядут и не будут даже пытаться. А если ты такой умный и не планируешь тащить за собой женщин и детей, зачем ты сюда нис притащил? Зачем вообще даёшь ей ложные надежды и обещания? Где ж твоя ответственность, пока ты слабую девушку втягиваешь в войну за клятву? Прежний Майтимо никогда бы не искал утешения в женской ласке, — заявил Куруфин. — Я не прежний, и это так. Когда я шел туда, в крепость Врага, я ещё верил, что его можно победить сразу и что мы достигли успеха. Но я обманулся. Все эти годы я был близок к Врагу как никто другой, и я постиг его жестокость и коварство — потому ты отшатываешься от меня, и я не осуждаю тебя. И последнее, что я хочу тебе сказать, так это то, что мои отношения с Луинлот — только мои, и тебя никак не касаются, дорогой брат. — Лучший способ победить врага — это не пытаться победить врага и ничего не делать, — хмыкнул Курво скептически, — ну, конечно. Меня касается все, что происходит в этом лагере. В том числе и отношения нашей верной с предполагаемым пособником врага. — Я могу уйти, чтобы бороться с ним в одиночку. А ты, Курво, мне кажется, просто слишком хочешь править — но дом Финголфина заслужил наследовать корону и править нолдор в этих землях. А наша клятва с этим несовместна. — Нолдор пошли за нами только потому, что мы дали клятву. А я править не хочу — я хочу исполнить клятву, брат. В одиночку это немыслимо. Нужны жертвы, а если погибнем мы — то клятва будет не выполнена. — Тот, кто решится противостоять Морготу один на один, обречён на поражение. Но разве твои верные отступились от тебя? У нас есть наши дружины. Те, кто хочет следовать за нами — пусть следует. Но тех, кто не рассчитывает встретить в борьбе с врагом скорую смерть, я не зову за собой. — А зря, — нехорошо усмехнулся Курво, — нам надо бить врага его же методами. Без количества победы не будет. — А если не сможешь склонить к себе нужное количество? Будешь склонять силой? Золотом? Лживыми обещаниями? Чем тогда отличаешься от него? — спросил Нельо негромко. — Может быть, у тебя всё получится. Но однажды эта тактика тебя подведёт. — По крайней мере, я попытаюсь. Но, к сожалению, ты подвёл отца и всех нас — именно корона, которую ты подарил Финьо, могла бы позволить нам получить мечи нолдор без каких-либо действий с нашей стороны, — прошипел он. Нельо с тоской посмотрел на младшего брата — в этот раз тоска его объяснялась не усталостью, а предчувствием беды. — Что ж, разве они отказываются от той мысли, что Моргот наш враг? Но нолдор потеряли слишком много сил, бросаясь на него безрассудно. Нам стоит обдумывать наши дальнейшие действия. И обдумывать серьезно. — Обязательно. Надеюсь, ты соизволишь посетить хотя бы один из наших советов, — поклонился Куруфин. — Когда отойдешь от любовной горячки. И по тону его голоса стало понятно: всё это время он прекрасно понимал, что перед ним старший брат, но до сих пор злился за передачу короны. Нельо ответил еле заметным поклоном, больше похожим на кивание головой. — Что ж, ты держишься цели, и это прекрасно, — ответил он. В голосе не было сарказма, но и за похвалу эти слова было нельзя принять. Он отвернулся, возвращаясь к Луинлот и обнимая ее настолько открыто, будто пытался нарочно подразнить Курво. Луинлот молча и печально взирала на Куруфина, понимая, что это и есть последствия клятвы и самая что ни на есть победа Моргота — Курво становился подобен творениям Врага. Он был готов жертвовать всем и всеми ради камней. Собой, разумеется, тоже, но скольких он утянет с собой в тьму? Она вспомнила грубоватого и непосредственного Морьо и попыталась сравнить его с его младшим братом. И у Карантира читалось это: совсем незаметно, но читалось. Не зря четвертый уехал на восток, говоря о том, что у него хватит золота купить преданность местных наугрим. Когда они стали относиться к окружающим как к рабам, у которых нет своих устремлений? Даже к верным Курво относился как к вещам: рассчитывал, сколько жизней надо погубить ради достижения цели. Она тревожно глянула на Нельо. Но, кажется, именно побывавший ближе всего к Морготу Майтимо остался больше эльфом, чем Куруфин, который, бесшумно крадучись, скрылся среди ветвей деревьев. Нельо продолжал приобнимать ее левой рукой. — Ничего, мелиссэ. Курво у нас всегда славился непримиримым характером, — и он криво улыбнулся. Мелиссэ… Это был первый раз, когда он назвал ее так. И, будто в подтверждение своей уверенности, снова склонился к ней. Его сухие горячие губы встретили ее, и она подарила ему долгий мягкий поцелуй. Об продолжал обнимать ее за плечо, сжимая его пальцами. Довольно скоро просто сидеть друг подле друга им показалось неудобно, и он расстелил плащ. — Надеюсь, он не догадается подглядывать за нами и теперь, — мрачно заметила Луинлот. Нельо эта мысль посмешила — по крайней мере, в его глазах появился прежний озорной огонек, и он улыбнулся в ответ. — Не думай о нем. Он полулежал, она сидела рядом, медленно оголяя плечи. Наконец, она откинулась на его плащ, — кожа ее белела в полумраке, особенно на контрасте с черными локонами. Ткань соскользнула с плеча, обнажая ее грудь с темными отвердевшими от желания сосками. Наверно внешние земли и в ней пробудили нечто дикое, первозданное. Во всяком случае, она находила свою особую прелесть в единении с мужчиной — в Амане она вряд ли бы решилась столь откровенно изучать желания хроа, да и ни к чему ей было это всё. — Ты — та, кто пробудил меня к жизни, — серьезно сказал он, встретившись с ней глазами. На мгновение их губы встретились, но одного поцелуя ему было мало, он хотел обладать ею полностью. Нельо дотронулся ее груди, скользнул пальцами левой руки, а потом, склонившись, взял поочередно оба соска в рот. Его язык оставлял влажные прохладные следы на ее горячей коже. Тлеющие угли едва разгоняли мрак, но их свет бросал отблески на его волосы, и казалось, будто по ним пробегают оранжевые искры. Луинлот ясно ощущала, что он отдается страсти не меньше нее, если не сильнее, и этот пробудившийся огонь вместе с его осторожной нежностью казался желанней всего, что она до сих пор знала. Пока его язык проходился по выступам ключиц и ее груди, пальцы руки скользнули в ее лоно под задравшейся длинной юбкой; касание было настолько откровенным и интимным, насколько и точным, будто он знал, чего она желает, и хотел сорвать вздох с ее рта. Настойчивые поглаживания не прекращались, все сильнее пробуждая страсть в ней самой. Наконец Луинлот обвила руками его шею и сама устроилась на нем сверху, как бы желая исследовать его тело в ответ. Она тоже дотронулась его груди, но ее ручка гораздо быстрее обхватила его естество, приятно сжав. Нельо довольно прорычал что-то — рот у него был занят ее же поцелуем. Оторвавшись, Луинлот наградила его новым, ниже пояса, долгим, вбирая его член на полную длину и вылизывая его тщательно до последней рельефной венки. Она обхватила его уже увереннее, заставляя головку члена обнажиться, обвела ее языком, слизывая капли смазки, и продолжила череду глубоких движений, от которых у Нельо захватывало дух. Он гладил её плечи и волосы, иногда вжимая её лицом в свой пах — пальцы сводило судорогой удовольствия, и сдержать себя, чтобы не выплеснуться сейчас, стоило труда. Луинлот, предчувствуя это, быстро прервалась. Их губы встретились снова — теперь они вдоволь насытились бережными ласками и изучали друг друга вдумчиво, хоть и страстно. Она жадно прикусывала их, он впускал ее язык в свой рот, и долгий поцелуй прервался новым касанием губ об губы. До сих пор рука Нельо по-прежнему рассеянно перебирала ее длинные локоны или мягко сжимала грудь, но теперь он склонился над ее лоном и горячей ладонью провел внизу живота, огладил плавный контур ее бедер и лег ниже нее, так что Луинлот видела лишь его макушку. Следующее прикосновение показалось равно острым и неожиданным. Его язык прошелся вдоль узких складок входа в ее лоно, проник внутрь, глубже — достаточно глубоко для того, чтобы сорвать с ее губ новый громкий вздох. Она невольно придвинулась к нему ближе; в этом действе и в том, как он касался ее, было что-то глубоко интимное и вместе с тем яркое. Несколько вылизывающих движений возбудили ее едва ли не сильнее, чем все его прикосновения до этого. Она охотно обвила его ногами за пояс, заставляя подняться выше. Чувствовалось, как его член вжимается ей в живот и долгим скользящим движением сходит в приоткрывшееся лоно. Медленный толчок вперед, а затем другой — Луинлот обняла Нельо еще и за шею, чтобы сплестись с ним окончательно и двигаться в такт. Болезненное и сладкое ощущение наполнило её. Момент хотелось продлить бесконечно — момент их единения, высшая точка любви, и можно было забыть об тревожном их положении, об выпадах Курво и всех остальных печалях. Наверное, легкомысленно было предаваться любви сейчас и выказывать ее так откровенно — но ведь она так долго ждала этого мига и успела убедиться, как быстротечна жизнь и как близко ходит смерть. В их близости оставалось нечто запретное, что наполняло момент особенной остротой. Это было не только одно потакание желаниям хроа, но и единение фэар, тоже ясное и яркое. Нельо, шумно выдохнув, крепко обнял ее, до боли сжал и позволил себе излиться. — Прости. — За что, любимый? — она снова нашла его губы своими губами. — Не мог сдержаться. — Это ничего, мелиссэ. Вся ночь наша. Он обнял ее и замер. Темнота спустилась на лес, глухая, непроглядная — не было видно даже огней лагеря вдалеке. Тишина наполнялась звуками ночного леса, и они успокаивали любовников.