Месть Потомков

- Да какого черта? – кричала Мэдиссон на высокого, средних лет, абсолютно лысого военного – Майлза Бакстера, отвечающего за оружейку. - Нет у меня приказа о выдаче тебе оружия, Мэд, - Майлз хранил удивительное хладнокровие, несмотря на все попытки разгневанного доктора вывести его из душевного равновесия. – Обращайся к мастер-сержанту или к коммандор-сержанту Петрелли. - Чурбан, - бросила ему Рита и поджала полные губы. Бакстер деловито развел руками – работа такая – и вернулся к недоеденному сендвичу. Эдиссон негромко хмыкнул. - Он после того несанкционированного проникновения в оружейку теперь жить тут прописался, - парень кивнул на поблескивающую в тусклом свете настольной лампы лысину Майлза, лениво пережевывающего свой скудный обед за потертым металлическим столом, идеально чистым, как кухня Чонга. – Без приказа сверху и патрона не выдаст. - Петрелли сейчас злее стаи голодных псов, - покачала головой Рита. – Придется ждать Свонн. Несолоно хлебавши, они вышли из оружейки и разошлись по своим делам – Эдиссон заступал на пост у лифта к монорельсу, а Мэдиссон вернулась в медотсек, где в изоляторе, крепко прикрученный толстыми цепями к металлическому столу, лежал Уиллис. Выглядел он еще хуже – глазницы впали и почернели, скулы заострились еще сильнее. С потемневших губ обильно текла слюна пополам с кровью – он прокусил себе язык. Рядовой уже успел прийти в себя, несмотря на большую дозу транквилизаторов, и сейчас злобно зашипел на вошедшую. - Смерть, смерть ждет тебя… - плевался он словами и слюной, напрягая красную шею. – Вы все подохнете, все сдохнете, когда мы придем… Когда ОН придет… Глаза его закатились и речь стала совсем неразборчивой, временами переходя в латынь. Мэдиссон судорожно шмыгнула носом и поспешила заправить вениприлом еще несколько шприцев. - Полежи-ка тут еще, приятель, - доктору совсем не нравилась компания Уиллиса. Во всем медотсеке не было никого, кроме них двоих, да еще постового снаружи. Еще, конечно, на соседних столах возлегали мертвый русский и погибший при взрыве в серверной десантник, но ни тот, ни другой не показывали никакого желания подниматься. Оба тела были с головой накрыты белоснежными простынями. Печальное зрелище. Рита на всякий случай внимательно осмотрела цепи. Вроде бы, буйный пациент схвачен накрепко. Мускулы его напряжены и вздуты, но плотно прижаты к столу. Женщина вышла из изолятора и, на мгновение, замешкавшись, заперла дверь. Теперь в медотсеке стало спокойнее. Тоскливо взглянув на початую бутылку виски – и ни в одном глазу – она тяжело вздохнула и убрала алкоголь в шкаф. Нет, сейчас ей нужна ясная голова. Что делать ей теперь? Мертвецам уже не помочь, да, впрочем, и чем она могла бы улучшить состояние рядового Уиллиса, Мэд тоже не представляла. Писать отчеты не хотелось, не было сил. Доктор понимала, что вторые сутки без сна, ранение и постоянный стресс ее измотали. В голове легонько зашумело. Женщина села на кушетку возле стены и прикрыла глаза. Не успела она и подумать о том, что нельзя спать на рабочем месте, как погрузилась в тяжелый, глубокий сон. В дверь кто-то гулко стукнулся. - Всего пять минуточек… - сонно пробормотала Мэдиссон, не открывая глаза. Стук повторился. Теперь Рита начала сердиться. Ну, что за идиоты – зачем ломиться в стеклянную дверь кулаком? Почему постовой не вмешается в это форменное… - Безобразие… - проворчала Рита, не поднимаясь с кушетки. Она спросонья не сразу поняла один момент. Стук шел не со стороны входной двери в медотсек. Снова раздавшийся звук подтвердил это. Мэдиссон открыла глаза и резко поднялась на ноги. Плечо тут же прострелила боль. Девушка сдавленно застонала – обезболивающего нужно было вводить больше. Звук, встревоживший ее, шел от изолятора. Медик подошла к окошку, через которое можно было из лазарета вести наблюдение за изолятором, и коснулась пальцами маленькой светящейся панели сбоку. Металлические жалюзи, прикрывавшие обзор примерно на две трети так, что сбоку оставалось немного свободного пространства – были давно поломаны и не закрывались до конца, но врач все никак не находила времени, а может, и желания ими заняться. Они все же скрипнули и неохотно сдвинулись в сторону, и Рита лицом к лицу столкнулась с окровавленной мордой Уиллиса, плотно прижатой к стеклу. У женщины перехватило дыхание, и она испуганно отпрянула от окна. - Твою ж мать… Уиллис, уставившись на нее налитыми злобой глазами, тоже немного подался назад, а затем резко стукнулся лбом о стекло, издав тот самый звук, что разбудил Мэдиссон. Она вздрогнула. - Как ты… Как ты освободился? – прошептала она пересохшими губами. Уиллис зарычал, словно дикий зверь, и снова ударил головой окошко, в этот раз сильней. Ударопрочное стекло изолятора было предназначено выдержать многое, но могло ли оно сдержать того, кто каким-то невероятным образом сумел вырваться из толстых цепей? Рита на мгновение оцепенела от страха. Но лишь на мгновение. Доктор кинулась к рабочему столу и вытащила из ящика пистолет – это оружие ей было разрешено иметь в медчасти на «крайний случай». Впрочем, сегодня она достает его уже не впервые. Зарядив огнестрел, рукоять которого уверенно легла в руку, Мэдиссон и сама ощутила прилив спокойствия. Она вернулась к изолятору и спешно раздвинула жалюзи на втором окне. Уиллис, наблюдая за ней все это время, снова зарычал и двинулся вбок. А за ним весь изолятор был залит кровью. Стены, пол, даже часть потолка были не забрызганы – густо измазаны алым, в некоторых местах отчетливо виднелись отпечатки рук. Столы, на которых лежали трупы, опустели, простыни, накрывавшие их, сбиты в грязные комки и отброшены в угол. На одной из люстр мерно покачивались человеческие кишки. Мэдиссон издала приглушенный писк. Уиллис остановился возле нее и ударил в окно окровавленной по локоть рукой. Потом еще раз. Ударопрочное стекло пошло трещинами. Доктор завизжала, дернулась всем телом назад и вскинула пистолет. Дверь лазарета зашелестела, послышался приближающийся топот солдатских сапог – на крик среагировал постовой. - Ёб твою… - реакция Маршалла Блэка на происходящее была незамедлительной. Он вскинул автомат, и вовремя – стекло жалобно зазвенело и выпало крупными кусками, а Уиллис, не обращая внимания на острые обломки, схватился руками за оконную раму и перепрыгнул через нее, встретив несколько пистолетных выстрелов и последовавшей за ними автоматной очереди. Они не убили его, хотя Мэдиссон несколько раз попала ему в голову, но ненадолго остановили – то, что когда-то было рядовым, замерло на пару мгновений и закрылось руками. Одна из пуль угодила в люстру, и та взорвалась, осыпав и доктора и монстра мелким стеклом, погрузив медотсек в темноту. Но люди отчетливо видели горящие оранжевым пламенем зрачки чудовища, слышали его низкий, утробный хрип, и палили наугад, пятясь к выходу, обозначенному тусклым лучиком света из коридора, в котором раздавался топот и голоса – десант спешил на звуки стрельбы. Когда несколько военных, вместе с Купером и Бернье, достигли медчасти, двери раздвинулись и на них буквально выпали Мэдиссон и Блэк, взъерошенные, с дикими глазами. - Назад! – заорала Рита, судорожно ища по карманам патроны. Дверь, не успевшая до конца закрыться, ткнулась в страшные, темные от крови и вспухших вен, пальцы, которые схватили ее и раздвинули обратно. На пороге из кромешной темноты методсека появился Уиллис, вращая широко раскрытыми безумными глазами, и рванулся к Блэку, разинув оскаленную пасть. Его нечеловеческий рык, от которого вздрогнули даже связисты в штабе десанта, вывел солдат из ступора. Не нуждаясь в приказе, они открыли огонь по противнику, и уже через полминуты все было кончено. Рядовой Уиллис обмяк и мешком, грузно, осел на пол, оставляя на косяке двери кровавые полосы. Его голова, грудь и живот были разворочены пулями, а стена позади густо забрызгана. - Кончился, сукин сын, - подытожил Бернье, брезгливо попинав сапогом труп. Тот безмолвно завалился на спину. Со стены отлепился и влажно упал на пол маленький кусок плоти. - Уиллис? – мрачно повел подбородком в его сторону Купер, глядя на Мэдиссон. Та утвердительно моргнула. Ее рука все еще крепко сжимала пистолет, и она с усилием разжала пальцы, чтобы убрать оружие в карман. - Черт… - буркнул кто-то из десанта, заглядывая в медотсек. – Что вообще произошло? Мэдиссон молча надавила ему на плечо, заставляя отойти от двери, пробежалась пальцами по панели электронного замка и заперла лазарет. - Блэк, вернись на пост. Я за ремонтниками, пусть починят свет. Вы пока… - она осеклась. – Пока посторожите тут… это. - У нас по штабу ходит куча гражданских, мэм, - вздохнул Бернье. – Увидят этого гаврика – и «Привет, паника по всему комплексу». - Значит, никого сюда не пускать и близко, - у Риты запершило в горле, и она закашлялась. Шумно цокая каблуками по решетчатому полу, врач направилась в сторону кабинетов Администрации. Купер махнул рукой, крякнул и отправился в штаб, доложить Петрелли о случившемся. Часть десанта разошлась по брошенным из-за перестрелки делам. Бернье, Блэк и еще два солдата остались охранять труп Уиллиса. - С катушек слетел, - покачал головой Блэк. – Я сорвался с поста на крики в медчасти. Залетаю, а там этот вот, жмурик, голыми руками в изоляторе окно разбил, и на нас кинулся. Я лично всадил в него обойму, а ему хоть бы хрен. - Зомби сраный, - сердито сплюнул бритоголовый десантник. – То в сортире одного нашли, то теперь этот. Всем нам, походу, крышка. Все так кончим. - А паникеры типа тебя первыми и подыхают, - Бернье прикурил сигарету, затянулся и передал второму десантнику. – Ты бросай давай эти мысли. Мы в жопе, но не в полной. Лысый смешливо хрюкнул и забрал сигарету у сослуживца. - Умеешь ты успокоить, брат. А парня жаль, он среди нас самый молодой был. Ох и гоняла его мастер-сержант, в хвост и гриву… - А Хоупер так и валяется там, в серверной, - подал голос Маршалл Блэк. Лысый устало оперся спиной о стену. - А где ты найдешь идиотов – за ним под ток лезть? Ладно… Видали, как Купер чесанул в штаб? Сдается мне, знает он куда больше, чем нам говорят. Это он арестовывал ту напыщенную жопу из Администрации. - Ивлетса, чтоль? - Его самого. И когда сержант на связь вышла, Купер рядом был. - Так это он, что ли, Ивлетсу рожу так разукрасил? – хохотнул Блэк. Бритоголовый десантник сердито ударил его в плечо. - Ты дурак, нет? Тебя только это интересует? А то, что происходит на Марсе – тебя вообще не колышет? - Заткнись и кури. Что толку догадки строить? И так ясно – мы в Бете единственные, кто на всем Марсе жив остался. Не знаю, как ты, а я хочу, чтобы так и осталось. - Ну, все, раскудахтались, - осадил обоих Бернье и кивнул на изуродованный труп у их ног. – Будете ссать кругами, уж точно сбрендите, как он. Новость об инциденте с Уиллисом Петрелли не обрадовала. И без того у него было проблем по горло – в то, что Марс-сити уничтожен чудовищами он упорно не желал верить, равно как и в показания Мэдиссон о том, что спонсировала этих чудовищ вездесущая UAC. Зато в его голове прочно засела убежденность в том, что на базе творится террористическая деятельность по очернению репутации компании и захвату Марс-сити, в коей, несомненно, замешана главный мастер-сержант Эдна Свонн. А вместе с ней и Ричард Бэнкс со своим замом. Если бы не отсутствие связи и Свонн, вечно вставляющая ему палки в колеса – давным-давно лежал бы его донос на столе правления, а вся эта шушера отбывала пожизненный срок где-нибудь на Плутоне. - Не мои проблемы, - буркнул он Куперу.- Психи – по части Мэдиссон, вот пускай она и разбирается. Купер поджал губы. - Этот «псих» - один из десанта, который находится сейчас под ва… - Нихера тут подо мной ничего не находится! – рявкнул Петрелли, резко поднявшись со стула и оглушительно хлопнув ладонями по столу. – По всем вопросам – к Свонн! - Но Свонн здесь нет, сэр, - терпеливо ответил Купер. Ему еле удавалось сдерживать в себе крайнюю неприязнь к этому человеку. - А вот это уже не мои проблемы, - ехидно растянул губы в усмешке коммандер-сержант. – Свободен. Купер вышел из штаба десанта злой, как черт. Ему не нравилась перспектива сидеть, как кролик в норе, и дожидаться прибытия мастер-сержанта. То, что происходило внутри комплекса Бета могло уничтожить их всех до возвращения Свонн. База осталась без командования, приходилось признавать этот печальный факт. И хотя где-то в недрах своего кабинета сидел Абрахам Ивлетс, с которым теперь сотрудничала мастер-сержант, особой пользы от этого человека Купер не видел. Среди населения Беты уже начали ходить слухи. Люди нервничают. Команда «Пилигрим» практически полностью уничтожена, а ее остатки находятся вдали от комплекса и не в состоянии прийти на помощь «если вдруг чего». Внезапно в груди его закололо. Стало трудно дышать. «Неужели кончаются аварийные запасы кислорода?» - мелькнула страшная мысль. «Но ведь шесть часов еще не прошли…» Солдат упрямо замотал головой. Сознание очистилось, дышать стало легче. Нет, с вентиляцией, похоже, все в порядке. Сердясь на самого себя за приступ малодушия, Купер отправился сменять постового у складов плазмы. Освещение в медчасти починили, и теперь Мэдиссон вместе с санитаром упаковывали то, что осталось от рядового Уиллиса, а также от трупов, что он распотрошил и расчленил в изоляторе. От них осталось еще меньше, чем от самого Уиллиса – всего пара конечностей, кишки и несколько ребер, да огромное количество крови, в которой обильно вымазали все помещение. Куда за такое короткое время рядовой сумел деть все остальное, включая головы, осталось неизвестным. - Может, он их сожрал? – рискнул предположить Биглз. Мэдиссон застегнула замок мешка, в котором теперь покоился Уиллис, и швырнула в парня окровавленные перчатки. - Двух здоровенных мужиков? За полчаса? Да еще не прибавив при этом в собственном весе ни фунта? Санитар поник и продолжил усердно драить полы. За стеной послышались голоса – в лазарет вошло несколько человек. Мэдиссон услышала свое имя и привычно крикнула: - Я в изоляторе! Заглянувшие в изолятор военные невольно попятились – в залитом кровью помещении среди человеческих останков копошились женщина-медик и бледный паренек, оба измазанные чуть ли не по уши. Рита вздохнула и вышла из изолятора. На кушетке сидел высокий худой человек в лабораторном халате, бледный, как мел. Его нога, замотанная потемневшими бинтами, выглядела не слишком хорошо, и Мэдиссон без лишних вопросов полезла в шкафчик за инструментами. Еще человек двадцать в штатском, с ранениями разной степени тяжести, толпились в медчасти. Рита оставила только тех, кому необходима была скорейшая помощь, остальных выгнала в коридор, ждать своей очереди. - У вас тут все нормально? – в ужасе спросил один из двух сопровождавших их военных. - Почти. Один десантник сошел с ума и разорвал на куски два трупа. - Трупа? Врач лениво скользнула по ним взглядом. Смуглые красивые лица, вроде знакомые, значок «Пилигрим» на плечах– что? - Пилигрим? – ей стало все ясно прежде, чем она задала вопрос. - Все, что от нас осталось, - мрачно пошутил Галетти. - Господи, - Рита чуть не выронила шприц. – Когда… Когда вы вернулись? Где Свонн? - Минут пятнадцать назад, - ответил Хасим. – Здесь, - он обвел взглядом медчасть и кивнул на коридор, - почти все, кого мы сумели вывести из опасной зоны, еще Спаркл с Кунцем ушли докладывать Петрелли о прибытии. Мэдиссон растерянно заморгала. - Где Свонн, солдат? - Нет с нами Свонн! – надрывно воскликнул Олдман, привлекая к себе внимание Риты. – Займитесь уже своей работой, доктор! - Что значит, нет? – закричала Мэдиссон. – Что значит – нет?! - Мастер-сержант осталась в Центре Связи, прикрывать нас, - Али Хасим успокаивающе положил руки на плечи девушки, но она стряхнула их. Закусив губу, чтобы не расплакаться здесь же, при людях, она ввела Кларку болеутоляющее и, почти уняв дрожь в руках, принялась разрезать присохшие бинты на его ноге. За то время, что они с санитаром занимались ранеными, «пилигримовцы» рассказали ей все, что знали. «Вы бросили ее там», хотелось кричать Рите на весь Марс. «Вы, куча здоровенных лбов, бросили ее там одну, одну, умирать, вы…» - Мэм? – окликнул ее Галетти, настороженный тем, как побледнело ее лицо. - Биглз, смени воду, - проронила она сквозь сжатые зубы, и санитар, оторвавшись от перевязки одного из ремонтников, понесся выполнять приказ. Нога Кларка была в плохом состоянии, хотя признаков гангрены не наблюдалось, но крови ученый потерял предостаточно. Около часу Мэдиссон возилась с ним, то и дело отвлекаясь на других пациентов. Кларк не протестовал – обезболивающее подействовало быстро, и он стал чувствовать себя намного лучше. - Отряд Эдны Свонн прибыл, сэр, - в кабинет Ивлетса заглянул Валерий Квинкевич, утирая платочком потную лысину. – Вы просили сообщить вам… - Да, благодарю, - кивнул ему Абрахам. Квинкевич, порастерявший с утра всю свою спесь, тяжело вздохнул и попятился, пропуская мимо себя высокую худую фигуру заместителя Главного Администратора, в свежем, тщательно выглаженном костюме, и свежих пластырях на разбитом лице. Покачал головой ему вслед и поспешил заскочить в лифт вместе с двумя работниками отдела кадров. Администрация Марс-сити. Святая святых для всего персонала базы, обитель порядка, чистоты и тишины. Четыре десятка человек здесь несли свою службу, часами не отрываясь от компьютеров, теряя здоровье и годы жизни за приемом и отправкой шатлов, регистрацией людей и грузов, назначениями, переводами, повышениями и увольнениями кадров, отчетами, сбором, передачей и хранением информации о работе Гидрокона, Компактора Молекуляторного Топлива, раскопов и археологических площадок, складов, очистного завода и Эн-Про, словом, они были артериями, переплетшими своей работой всю марсианскую базу во имя того, чтобы создать «новый дом вдали от дома», как гласили приевшиеся всем за годы надписи на рекламных плакатах Объединенной Аэрокосмической Корпорации, расклеенных даже в сортирах. Жизнь в кабинетах администрации была сильно похожа на быт десанта, и обе стороны сильно бы изумились, узнав об этом. И хотя каждая сторона полагала, что оппоненты ведут тихий, унылый и незатейливый образ жизни, однако, на деле же в обоих подразделениях комплекса Бета все кипело и шевелилось. Правда, в несколько разных направлениях. Сейчас, как и штаб десанта, кабинеты администрации гудели по углам, обсуждая сложившуюся ситуацию. Доступа к информации у штатских было не больше, чем у рядовых военных, поэтому и тут рождалось и смаковалось большое количество сплетней и гипотез, от многих из которых волосы вставали дыбом. В комнате отдыха – небольшом застекленном помещении с парочкой столиков, кресел и двумя автоматами с напитками и шоколадными батончиками «Хрустикс», толпился народ, пользуясь временным снижением контроля своего «ледяного короля» Ивлетса, годами третировавшего персонал на предмет аккуратности. Еще пару суток назад нахождение здесь такого большого количества людей в рабочее время сочлось бы за преступление, нарушение педантичных законов этого маленького государства. Но теперь Ивлетс, отвлеченный куда более важными делами, не поспевал уследить за маленьким мятежом своих подданных. Именно сюда и спешил Квинкевич, шумно отдуваясь. То, что весь комплекс перешел на аварийное воздухоснабжение ему не нравилось – Валерий страдал астмой, и теперь ему все время подсознательно казалось, что воздуха ему не хватает, отчего низкий полный человечек обильно потел и сильно приуныл. Комната отдыха бормотала и горестно вздыхала – Валерий успел перекинуться парой словечек с сослуживцами, и теперь вся администрация знала о возвращении отряда Свонн, но без самой Свонн. - И что теперь будет? – этот вопрос был самым часто задаваемым. - Что будет, что будет, - сердито буркнул Валерий, наливая себе газировки в бумажный стаканчик. Опустошив его, он снова вытер платочком затылок. – Война будет. Отмахнувшись от обступивших его людей, он вновь наполнил стакан. Война, да только не с монстрами, поджидающими их, свою добычу, за пределами комплекса. Война со своими же людьми, только работающими в другом подразделении Беты, напряженные отношения с которыми тянутся уже не первый год. Квинкевич, как и многие в администрации, не любил Эдну Свонн. В ней было то, что его раздражало – солдафонная грубость, напористость, нахальство и, конечно же, презрение ко всем в администрации. Однако Свонн держала свой штаб в примерно таких же ежовых рукавицах, как Ричард и Абрахам – свои кабинеты, установив хотя бы подобие надлежащего порядка. Теперь же, без нее десант переходил к ее заместителю Петрелли – мрачному, эгоистичному и упертому типу, непонятно за какие заслуги получившему свою должность. И если мастер-сержант сильно недолюбливала администрацию, то Петрелли ее откровенно ненавидел, не считая должным этого скрывать. Теперь, когда вся военная власть Марса в его руках, он непременно обрушит ее на Ивлетса, вместо того, чтобы заняться действительно важными проблемами, и к сожалению, силы слишком неравны, чтобы Абрахам Ивлетс сумел что-то противопоставить штабу десанта. Все это сейчас и растолковывал клерк толпе слушателей. Судя по эмоциональным восклицаниям и встревоженным лицам – оратор достиг их сердец. - Что же нам тогда делать? – возмутился низкий мужчина в светло-сером костюме, Натан Партмаж из службы регистрации грузов. – Ведь получается, что этот самодур в лучшем случае нас всех арестует, и что же нам тогда – сидеть по своим квартирам и ждать, пока нас придут пожирать чудовища, или пока мы сами в них не обратимся? Толпа подхватила его возмущение. Раздались крики: - Не будем этого терпеть! - Вот еще! Сидеть и ждать смерти? - Произвол! Квинкевич развел руками. - А что мы можем противопоставить военным и их оружию? Степлеры, да ножницы? Ха! - Они просто перестреляют нас … - заплакал пожилой секретарь. - Нельзя так… - качал головой клерк, которому Свонн утром отдавила пальцы. – Проклятые вояки… - Тихо! – прикрикнул Квинкевич и промокнул виски платочком. – Говорить буду. Толпа поволновалась еще немного, несколько человек осторожно выглянули за угол – не вернулось ли начальство? Нет, все было спокойно, и спустя несколько минут воцарилась тишина. - У нас два пути. Либо покориться и погибнуть, либо погибнуть, сопротивляясь. Долгие месяцы хамы из штаба десанта вытирали о нас свои сапоги. Долгие месяцы они поплевывали на нас, считая нас ничтожными червями, а нашу работу, без которой вся эта база полетела бы ко всем чертям - ненужной и бесполезной! Вы спросили меня, и я говорю - хватит! Довольно с нас этого мытарства, довольно того, что необразованные чурбаны помыкают нами лишь потому, что у них есть мускулы и патроны. И сейчас я не собираюсь погибать от руки идиота, решившего, что массовая гибель людей в спальном районе – это результат парочки свихнувшихся рабочих, а чудовища, пожравшие наших друзей и знакомых из других комплексов – просто детские сказочки! Люди ответили ему единодушным возмущенным воем, от которого задребезжали стекла. - Они говорят – Ричард Бэнкс предал нас и сбежал, а я говорю – я знаю Ричарда несколько лет, и это человек кристальной порядочности. Да что там, я – вы все его знаете! Скольким из нас он помог? Скольких поддержал? Скольким дал работу? - Верно! - Наш Ричард! Руки прочь от Бэнкса! Квинкевич гневно потряс стаканчиком, расплескивая газировку себе же на пиджак. - Да, все мы не всегда были в восторге от Абрахама Ивлетса. Но кто сейчас пытается спасти нас от полчищ монстров? Кто был избит и чуть не убит за наши с вами жизни? - Ивлетс! Ивлетс! – скандировала толпа в полную глотку. С первого этажа начали выходить из кабинетов люди, не участвовавшие в спонтанном митинге, и прислушиваться к крикам. - И сейчас мы что, позволим ополоумевшим воякам растерзать единственного нашего защитника? - Не позволим! – заревела толпа и единодушно кинулась к лестнице на первый ярус администрации – лифт не сумел бы поместить в себя такое количество людей. Впереди всех бежал пожилой секретарь, уже давно утерев слезы. Квинкевич понял, что безнадежно отстал, и отдуваясь, побежал догонять сослуживцев на лифте. Когда в отделение десанта ворвалась разъяренная толпа штатских, и громко крича и потрясая папками с бумагами, ринулась к штабу, военные бросились на перехват,когда призывы остановиться толпа проигнорировала. У дверей штаба их попытался перехватить еще и сержант Холмс с тремя товарищами. На помощь солдатам с кухни примчалось с полдюжины десантников, и в коридорах возле оружейки завязалась драка. На шум из штаба вышел Абрахам Ивлетс, за ним – капрал Дин Кунц. Оба ошеломленно застыли на крылечке. Капрал опомнился первым и гаркнул: - Отставить драку! Его поддержал ледяной властный тон Ивлетса: - Немедленно прекратите! Обе стороны нехотя остановились. Штатские, конечно же, получили синяков и ссадин куда больше, чем десант, сумевший за несколько минут скрутить почти половину бастующих. Квинкевич приобрел синяк под глазом, наливавшийся черным, что нисколько не красило его широкое красное, потное лицо. Пожилого секретаря, ожесточенно лупившего Холмса по плечу – выше не доставал – планшетом, никто не тронул, и он гордо тряся седыми усами, плюнул сержанту на сапог. Тот поморщился. - Что здесь происходит? – голос Ивлетса, казалось, заморозил воздух в коридоре. Толпа сконфуженно молчала. Квинкевич поспешил объясниться за всех: - Сэр, мы знаем, что Петрелли желает вас арестовать и отдать под суд правления, как уже пытался сделать это раньше. Вот только теперь, когда мастер-сержант не вернулась, ему уже никто не помешает этого сделать, и посему мы… Он осекся, удивленный неожиданной реакцией начальника. Впервые за долгие годы работы с Абрахамом Ивлетсом он видел, чтобы тот … смеялся. - Что же, - обратился заместитель Главного Администратора к своей пастве. – Благодарю за поддержку. Однако не было никакой необходимости в этом инциденте. Он обернулся к капралу Кунцу. - Коммандер-сержант Петрелли больше не представляет угрозы, так как взят под арест, - он скользнул взглядом по окровавленным костяшкам на руках капрала. – Дин Кунц взял на себя смелость стать новым главой десанта вплоть до разрешения сложившейся ситуации.