Цепные Псы

Саунд этой части Placebo - Centrefolds Коридоры в Борделе Кроули как в психоделических фильмах – они уходят вдаль, и сколько не иди вперед – не заканчиваются, пока ты сам не поймешь, что это очередная иллюзия. Иллюзия внутри иллюзии. Короткий бесконечный коридор. Оксюморон с тремя дверьми. Кастиэль сразу выявляет едва заметное пощелкивание нереального пространства, но позволяет своему совершенному ангельскому взору затуманиться и идти всё-таки чуть дольше положенного. Ему просто необходимо разобраться в себе и том, что он чувствует – идеальное сознание тоже способно чувствовать, наверное, это потому что он слишком долго общался с людьми… как с равными. Всё нужно разложить по полочкам, собрать, перетасовать, раздать карты и сделать первый ход. Апокалипсиса не избежать. Кас понимает это едва ли не первым. Он, разумеется, сопротивляется грядущему, как может – но что они могут сделать против такой правильности, такой нормальности, законченности и построения по сценарию?.. Сегодня Кастиэль забрал души у нескольких человек. О Отец, прости меня, согрешившего, позволь покаяться, искупить грешки!.. Это было бы самым настоящим лицемерием – на самом деле Касу давно уже плевать на побочные потери, если дело касается кого-то, кто дорог ему… почти так же, как дорога собственная жизнь. Он чувствует злость. Неконтролируемую, животную злость на Бальтазара, за то, что обманул, оставил в одиночестве, потребовал почти невозможного – чтобы Кастиэль поверил в его смерть, чтобы продолжил сражаться без него, за то, что… что знал об этих неправильных не-ангельских чувствах, и всё равно, всё равно покинул. Он чувствует радость – абсолютно иррациональную радость от того, что Бальтазар жив, по настоящему, и теперь можно забыть и стереть из памяти как страшный сон всё то кошмарное время, когда Кас думал, что его больше нет. Что их больше нет. «Come on Balthazar I refuse to let you die Come on fallen star I refuse to let you die» - меланхоличная мелодичная песня звучит со всех сторон, окутывая Каса звуком, строя вокруг него непроницаемый кокон, в котором легко, безопасно и можно решиться на все. То есть, абсолютно на всё. Если уж действительность все равно превратилась в Безумное Чаепитие, почему бы не принимать решения, соответствующие моменту?.. Кастиэль быстро догадывается, куда исчезли артефакты с небес, кто обладает настолько острым практичным умом, чтобы инсценировать собственную смерть ради призрачной выгоды неповиновения законам. От Бальтазара вполне можно было ожидать подлянки вроде этой. Итак, «…план, что и говорить, был превосходный: простой и ясный, лучше не придумать. Недостаток у него был только один: было совершенно неизвестно, как привести его в исполнение». Так писал безумный земной автор, который походя выдавал гениальнейшие мысли, прикрытые пеленой сумасшествия, чтобы никто не догадался, где кроется истина. Забрать всё украденное оружие, вобрать его силу в себя, уничтожить иллюзию, избежать Апокалипсиса. Ведь нет ничего проще, да?.. Кас чувствует где-то на задворках сознания страх, что он слишком много на себя берет. Он не Бог, не Отец всему сущему, чтобы решать судьбу. Его успокаивает только то, что Михаил и Люцифер также должны быть лишены этого права. Ах да, небольшая деталь перед осуществлением плана – узнать, где это самое всесильное оружие спрятано. Кастиэль совсем не уверен, чего можно ожидать от Бальта: тот всегда витал в ему одному известных облаках (как забавно да, особенно учитывая, что они вместе сбегали туда, куда нельзя, а небеса казались им слишком тесными… когда они были вдвоем). Он может сделать всё, что угодно: обнять и пригласить выпить, как старого друга, с которым встретились после стольких лет, ударить и обвинить в чём-то, чего Кас, может быть, даже не вспомнит, или, например… От таких мыслей Кастиэль спешит отмахнуться – сердце сосуда сжимается, когда он думает о том, что, возможно, еще не все потеряно. Что, вдруг, та связующая голубая ниточка энергии между их разумами еще не оборвалась. Что… глупости. Те запретные вещи, которыми они занимались на заре своего существования, больше не могут повториться, просто потому что не может быть никогда. «Cause it's wrong, And I've been waitin' for too long…» - песня подзадоривает его, и Кас не властен даже над своим разумом, если не может заставить мысли в том направлении, в котором нужно. …если уже следующая строка просто лишает его возможности воспринимать реальность/иллюзию адекватно. «For you to be… Be mine. For you to be mine» - жеманный с оттенком пошлой расслабленности мужской голос рисует перед Кастиэлем красивую картинку их счастливой жизни, сводя с ума. Он действительно ждал Бальтазара слишком долго, никогда не теряя надежды на его возвращение. И теперь, вот теперь, он здесь, и Кас может сделать его своим. Навсегда. Не отпускать больше. Сейчас Кас не думает о том, что Бальт слишком своеволен, что его темперамент просто не позволить ему быть «чьим-то» полностью… Нет, ему хочется только перевязать красной лентой официальный документ с оформленным правом собственности, положить под сердце и кусаться, если кто-то посмеет попытаться его отнять. Это подталкивает его к решению окончательно – если то, что он притворится на время Богом, поможет спасти Бальтазара… Тогда пошли к черту законы, запрещающие это делать.