Любимый враг

       Жизнь — это череда постоянно меняющихся преград. Преодолевая каждую из них, мы становимся сильнее. Сильнее духовно и физически. Борьба за место под солнцем закалила меня, сделала смелым, решительным и даже наглым. Именно наглым. Я научился брать от жизни лучшее, не соглашаться с мнением других и постоянно конфликтовать, забирая лучший кусок.        Меня зовут Максим Ржевский. Не зря моё имя в переводе означает «величайший». Таким я себя и считаю. Моя мать воспитала меня защитником и борцом. За свою семью, друзей, район я порву любого. Я являюсь своего рода авторитетом в своем окружении. Главарь местной банды, спортсмен, отличник и просто красивый самовлюблённый парень, о котором мечтают все девчонки. Девушки у меня нет. Такой как я не может принадлежать одному человеку, поэтому все мои интрижки с женским полом не более чем на пару раз.        Я высокий брюнет с темно-зелеными глазами. У меня четкие линии лица, строгий ровный нос, острые скулы, хмурый серьезный взгляд и просто сногсшибательная улыбка. На моей шее набита татуировка в виде розы, запутанной в колючей проволоке, а концы острых спиралей как бы обвивают моё горло. У меня накачанное сексуальное тело, за ним я тщательно слежу, изматывая себя на изнурительных тренировках. Я привык преодолевать невозможное, делать больше, чем могу, вкладываться на все сто десять процентов в свою работу. Мало кто решает встать на моем пути, большинство людей уважает меня или просто боится, но есть в моей жизни человек, который пытается вести со мной равную борьбу. Это мои одноклассник — Виктор Морозов. Моя война с ним идёт уже три года, с тех пор как он переехал в этот богом забытый город. С первых же дней его пребывания в моем классе, мы невзлюбили друг друга. Двум бунтарям вместе вообще ужиться нереально. Да, признаюсь, он тоже достаточно сильная характером личность, и последний год мы соревнуемся с ним наравне, но я чувствую, что у него есть слабое место. Осталось найти его и ударить как можно сильнее. С объективной точки зрения Виктор довольно ничего внешне. Мы с ним даже похожи. Шатен с немного волнистыми волосами, зачесанными набок. Едкие голубые глаза с хитрым прищуром. У него довольно широкая мужская челюсть и на удивление большие пухлые губы. В его теле нет ничего особенного, тоже спортсмен, довольно накаченные и подтянутый. Но кого это волнует, да? У него тоже есть своя банда, в которой он, разумеется главный. Между нашими компаниями тоже идёт война. Постоянные стычки и драки стали нашим смыслом жизни. Мы боремся за территорию, девчонок, а потом просто бьём морды друг другу, потому что терпеть друг друга не можем. Но если нашими бандами мы встречаемся несколько раз в неделю, то лично с Морозовым я встречаюсь каждый день. Ничего хорошего из этого не выходит. Без мордобоя обходится редко, нас часто разнимают. Одно слово или косой взгляд, и я готов убить его на месте. Мы сцепляемся, как дворовые коты, пока не разберём врага в клочья. Но у нас есть свои правила. Например, все разборки вне территории школы. Это стало слишком опасно, из-за этого нам может грозить отчисление, а в выпускном классе эти проблемы не нужны. Даже если конфликт и случается во время учёбы, решаем мы это либо за гаражами, либо вечером на улице, либо в школьном туалете, при условии, что директор уезжает в командировку. Есть ещё один вариант выпустить пар — на футбольном поле. Мы играем в одной команде, одерживаем победу над местными лузерами. В игре мы должны быть одним целым и уметь сдерживать себя, но это сложно. За одну ебаную стычку на футбольном поле, мне пришлось сильно поплатиться — больше я не являюсь капитаном команды. Это значительно понизило мой статус, хотя все прекрасно понимали, что капитаном должен быть я. Тренер даже хотел сделать капитаном Морозова, но так как он тоже участвовал в драке, хрен ему, а не пост главного. Если бы это случилось, я бы в лепешку разбился, но размазал его по полю.        Полночь. Я со своей бандой снова иду на стрелу на парковке местного гипермаркета. В моей руке бита, а на лице привкус ожидаемой победы. Сегодня Морозов здорово подставил меня на уроке, и через несколько минут он поплатится за это.        На обозначенном месте уже стояла свора парней, ожидающих начало разборок. Поравнявшись с главарем с ехидно улыбнулся. — Ещё не решил сдаться? Боюсь, что твоя мордашка может сильно пострадать. — На твоём месте боялся за твою задницу. Уже скоро её натянут на хуй. — Витя засмеялся, поправляя кастет на руке. — Натянут здесь только тебя. Хотя ты сам будешь умолять меня трахать тебя сильнее. Ты же любишь по жёстче? — я едва договорил, как Морозов сорвался с места, нанося первые удары. Как по команде обе банды слились в одно единое месиво. Кто-то дрался кулаками, кто-то битами, палками, кастетами. Я бил его. Никого другого. Вообще не припомню, чтобы во время подобных стычек, я дотрагивался до кого-то другого. Мы оба знали, что вся эта заваруха, лишь наша личная борьба, а наши товарищи, это только аперитив.        Внутри всё кипело. Я чувствовал, как подскакивал адреналин в моей крови, когда я наносил очередной удар. Морозов тоже дрался прилично. Иногда побеждал он, чаще я. Порой, мы не успевали закончить, как нам мешала облава. От кулаков Виктора, по моему теле растекалась ноющая боль. Именно эта боль, заставляла ощущать, что я живой и должен биться дальше. Я резко ударил битой по руке парня, и он болезненно отшатнулся. На миг я подумал, что это всё. Сейчас он упадет и «игра» будет окончена, но не тут-то было. Морозов с хищным взглядом набросился на меня с новой силой. Бита вылетела из рук, и мне пришлось драться на кулаках. Я повалил его на асфальт. Из носа парня текла кровь, но и я был «ранен». Я ощущал, как дико ныла моя бровь. Если эта сука испортит мне личико, я урою его! Вдруг Морозов резко врезал мне по лицу и, поменявшись местами, поменялся местами, придавливая меня к земле. Чёрт! Как крепко он сжал мои руки! Этот мудила заблокировал мои кисти, и я не мог пошевелиться. Он измываясь навис надо мной. Хули он лыбится? Думает, что я буду просить пощады? Нет уж. Будь я на его месте, то не останавливаясь лупил его рожу. Нахуй он медлит? В тот момент, я освободил одну руку и нанеся удар, свалил парня с себя. Мы поднялись на ноги и снова сцепились в свирепой схватке. В какой-то момент все стали разбегаться. Обернувшись, я увидел свет, приближающихся сигналок и звук полицейской сирены. Переглянувшись с противником, мы оба ломанулись в разные стороны. С ментами лучше не шутить. Это я уже не понаслышке знаю… Эти мрази заберут в кутузку и отпиздят там не по-детски. Им даже не интересно оформлять протокол или названивать родителям. Наша мафия сама творит правосудие. Однажды меня поймали и так сильно избили в обезьяннике, что сломали три ребра. Во время моих обычных стычек, я, конечно, получаю травмы, но те побои с ними и рядом не стояли. Менты те ещё суки.        Толпа быстро рассосались, и когда три полицейские машины остановились, на парковке уже не было никого. Как всегда.        Жаль, что я не добил этого кретина, но с него хватит на сегодня. Да и с меня тоже. На самом деле, для меня давно уже было не важно, кто именно победит в какой день. Я получал кайф от самой борьбы. Мне нравилось иметь такого противника. Наша с ним борьба, на самом деле, была игрой, которая каждый день начиналась заново. Мы провоцировали друг друга специально. И вот сейчас, направляясь домой, я волоку биту за собой и глупо улыбаюсь, тому, что произошло.        Дома было тихо. Мама, наверное, уже спала. Я прокрался в ванную, чтобы замести следы сегодняшней битвы. Смотреть на себя в зеркало было приятно. Кровь, синяки — всё херня. Я чувствовал себя мужчиной, борцом. У меня был разбит нос, рассечена бровь и немного порвана одежда. Я умылся, обработал раны и направился спать.        Проснувшись, я почувствовал вкусный запах еды. Наверное, мама готовит блинчики на завтрак. Замечательно! Я приподнялся с кровати и почувствовал ноющую боль по телу. Воу! Здоровы мы вчера потолкались. Думаю, ещё пару тройку дней таких серьезный сходок не будет, если только мелкие конфликты. Всем надо подлечиться.        Я принял душ и спустился на кухню. Увидев меня мать ахнула. — Ты опять за своё? Опять в синяках, сколько можно? — Мам, и тебе доброе утро. — я подошёл и чмокнул её в щеку.       Женщина схватила меня за руку, рассматривая отметины. Так как я был без футболки, ей открывался «прекрасный» вид на каждый синячек и царапину. Я никогда не скрывал их от матери. Она и сама прекрасно знает, что я не могу жить мирно. Конечно, мать боится, что я влипну куда-нибудь или убью кого-то, вот и переживает, постоянно читая мне нотации. — Когда ты уже прекратить ребячиться? Всё это может плохо закончиться. Лучше бы девушку себе нашел, а то все эти твои пацанские штучки сбивают тебя с пути. В твоём возрасте любовь нужна… — Какая любовь? Мне не нужны эти наигранные сопли. Не верю я в это. — безразлично сказал я, уминая блинчик. — Эх… Ты просто ещё не встретил своего человека. Когда, я встретила твоего отца, я голову потеряла от любви! — А толку то от этой любви? Полюбили пару лет и разбежались. Где теперь шляется мой отец? Ты столько лет меня одна растила… — Это была моя вина… Он не виноват. Тем более, он любит тебя, обещал приехать на твой выпускной. — грустно сказала мама. — Чтобы у вас там не случилось, оба виноваты. Придумали себе чувства… А на счёт выпускного — мне плевать. Может и не тратить своё время. И вообще закрыли эту тему.        Мать заметно погрустнела, опустив взгляд в пол, а я продолжил трапезу. Я не любил говорить об отце, хотя часто сам затрагивал эту тему. Он ушёл от нас в другую семью, когда мне было пять лет. Я никогда не спрашивал у матери, что произошло, но она всегда говорила, что отец не виноват. Бред по-моему. Единственная правда во всей этой истории так это то, что нет никакой любви. Всего лишь гормоны. Люди сами себе понапридумывают сладких сказок, а потом разбиваются о жестокую реальность. Если я когда-нибудь и женюсь, то только ради продолжения рода.        После завтрака, я надел школьную форму и отправился в школу. Уже на пороге я разглядел знакомую фигуру, и почувствовал, что день будет напряжённым.