Отдам королевство в добрые руки

Корган с трудом разлепил веки — перед глазами сияло яркое голубое небо и плыли безмятежные облачка. Тело ужасно ломило, рот горел огнем, а еще король не мог даже поднять голову, чтоб осмотреться и понять, где он очутился. Зато он ощущал запахи. Видимо, ядреная тивиллова жижа смогла прочистить его хронический насморк, и теперь Корган ощущал запах свежего летнего ветерка, сухих досок и болотной сырости, напомнившей ему про речку Загнивучку, огибающую столицу. Скосив глаза, Корган увидел стоявших в отдалении людей, в которых признал в том числе советников и сына. Он попробовал подать голос, но попытка отдалась только еще большим жжением в горле. Зато мышцы начали отмирать, и ему удалось слабо пошевелиться. Корган понял, что лежит на каком-то постаменте, а еще в результате шевелений зацепился за что-то рюшами на вычурной одежде. Короля охватило дурное предчувствие. Оно резко усилилось, когда Тивилл сказал что-то печальным голосом, поднял руки — и вокруг короля вспыхнула стена магического огня. Ужас сразу прочистил Коргану мозги, и он осознал, что оказался на погребальном костре. Бесшумно заорав неприличными словами, король рванулся всем телом, как будто невидимый великан отвесил ему мощного пинка. Громко затрещала ткань кафтана. Пролетая головой сквозь зеленый огонь, Корган зажмурился — и улетел прямо в Загнивучку. Мутная зеленая вода сомкнулась над головой, и короля потащило удивительно сильное течение. Внутри себя Корган продолжал орать неприличествующими монаршей особе словами, чередуя их с благодарностями предкам, которые решили проводить погребальный ритуал на берегу реки. Огонь только слегка опалил ему волосы, прежде чем потух в воде. Кое-как Корган вынырнул из волн. Тело постепенно начинало его слушаться, хоть мышцы все еще болели, но плыть против течения он не мог. Также волны стащили с него не по размеру большие штаны. Однако король был не из тех, кто сдается в трудных ситуациях и не продолжает бороться, медленно, продолжая нестись по течению, он начал грести чуть в сторону, смещаясь к берегу. Кажется, прошла целая вечность, прежде чем он выплыл на мелководье и вылез из реки. «То-то же», — подумал Корган, потуже затягивая промокшие панталоны, щедро зачерпнувшие речного ила. — «Не так уж и просто меня взять, ни огнем, ни водой, ни сомнительными экспериментами Тивилла». Несмотря ни на что, чувствовал он себя очень даже неплохо. Даже мелькнула мысль, что подобная зарядка могла бы помочь ему чувствовать себя пободрее. Король осмотрел себя, с удивлением отметив пропавший пивной живот. Также он обнаружил отсутствие бороды и погустевшую шевелюру. Больше ничего смутное отражение в зеленой воде ему дать не могло. Неужели зелье молодости подействовало? Тогда… Корган представил, как возвращается с новоприобретенной молодостью во дворец и правит еще лет пятьдесят, и ему подурнело. «Нет уж, — подумал он. — Я-то распоряжусь этой возможностью получше. Отдувайся теперь, сынок, хе-хе-хе». Довольно усмехнувшись, он отряхнулся от грязи и потопал вдоль берега. Для начала, надо было раздобыть себе одежду, что было затруднительно, учитывая то, что он все еще не мог говорить, но трудности его не пугали. Уже скоро Корган вышел к одной из деревень, окружавших столицу. Местные, конечно, косились на него, но без особого удивления: эти места видали немало эксцентричных путешественников, решивших остановиться в местной корчме, чтоб не переплачивать в столичных заведениях. Корган решительно преградил дорогу какому-то мужику. — Шо? — лаконично спросил он. Корган ткнул пальцем себе на рот, а затем сложил ладони крестом. — Немой чтоль? Корган закивал. Потом подцепил двумя пальцами мокрую рубашку, прилипшую к телу, и указал на нее. — Одежда нужна? А платить есть чем? Корган покачал головой, но затем напряг мышцы на руке и указал на нее, а после изобразил что-то, напоминающее копание. На удивление, собеседник его понял. — Ага… — протянул он. — Ну это к корчмарю можно… Пойдем, что ли. Корган последовал за ним, сохраняя настолько достойный вид, сколько можно, будучи одетым в мокрые панталоны и рубашку. Корчмарь оказался пожилым мужчиной с поистине впечатляющими закрученными усами. На мгновение Корган даже пожалел об утраченной бороде. Его спутник показал на Коргана пальцем и коротко резюмировал: — Немой. Нужна одежда, нет денег, может работать. — Ага, — ответил Корчмарь. — Добренько. Как раз Тур в город на заработки отправился, а Менька замуж выскочила. Нет ни вышибалы, ни поломойки. Как, пойдет? Корган кивнул. Корчмарь повел его внутрь темноватой полупустой таверны, в кладовку, где откопал штаны, рубашку и даже приличную, хоть и потрепанную жилетку с обувью. — Это, мужик, неделя работы, — сказал он, передавая одежду Коргану. — Это, конечно, с едой и кровом. Приберешься тут, а к вечеру постоишь на входе вышибалой. Бывают у нас буйные товарищи. Но ничего, я вижу, ты парень крепкий… Корган согласно кивнул. Корчмарь подождал, пока он переоденется, и повел его в какую-то другую каморку. — Вот тут спать можешь, — он указал на широкую лавку. — Я потом одеяло принесу. Вот. Меня, кстати, Вегом звать, а тебя? Корган закономерно промолчал, закатив глаза. — А, точно. Извини, мужик. Что, ведьма сглазила? — он указал пальцем на его губы. — Что со ртом? Корган высунул язык и скосил на него глаза, впервые обнаружив, что его губы и язык, оказывается, приняли синий цвет. Он посмотрел на Вега и кивнул. — Да, ведьмы — они такие… Знавал я одну, смазливая, конечно, была, но такая зловредная. Представляешь, жену мою сглазила. Тена моя меня потом скалкой отлупила — уж сколько в этой бабе силы оказалось! — и еще неделю не разговаривала, я думал, Риза на нее немоту навела, а оказалось, у нее всего лишь волосы полезли… Вот оно как. Ты попробуй горькоцветником на рассвете обмазаться, говорят, помогает. Корган лишь кивнул на эту тираду. История корчмаря оказалась интереснее, чем все, что за последний месяц рассказывали ему советники и послы. — Да, сейчас хорошо пойдет, — продолжал Вег разговор уже о чем-то другом. — Слышал, король помер? Уж упокоят боги его душу. Скоро сын его короноваться будет, сам понимаешь, как народ в Главгород попрет, и нам много с этого перепадет… Корган перестал слушать Вега, внезапно осознав, что где-то там, во дворце, остался Тивилл, думающий, что угробил своего батюшку. Его глаза округлились. — …Да-да, я тоже диву дался! Сорок мешков! — продолжал балаболить Вег. Тем временем пришла его жена, та самая Тена, и налила Коргану целую миску похлебки. Она оказалась на удивление вкусной, тем не менее, Корган все обдумывал, как бы ему сообщить Тивиллу о том, что он благополучно выжил и омолодился — так, чтобы тот не вернул его во дворец.