Отдам королевство в добрые руки

Проснулся Корган на рассвете от драматичного эльфийского шепота. — Да покарают нас боги! Лишь минули мы границу Эллестии, а послание уже потеряно! Неужели нам придется вернуться во дворец с позором? — вопрошал белобрысый эльф своего товарища. — Мы не переживём гнев принцессы, — мрачно отозвался второй, чуть менее белобрысый. — Может, и без послания справимся? Что там может быть? Поздравим юного короля со смертью отца и посочувствуем восхождению на престол, глядишь, и прокатит. — Но если там было что-то важное? Почти две декады царства эльфов и людей закрылись друг от друга, и вот принцесса поручает нам доставить секретное послание своему покинутому сыну! О, видят боги, это не может быть просто письмо! А если его найдут и прочитают неприятели? Не сносить нам головы! — Я уверен, это просто открытка. Велли, не драматизируй — двадцать лет прожили без людишек, и еще двести спокойно обойдемся! Коргана и самого интересовало, что вдруг Лилессе понадобилось от Тивилла. Он тихонечко встал, подкрался к ним со спины и опустил тяжелые ладони им на плечи. Эльфы вздрогнули. — Значит так, товарищи эльфы. Сейчас вы проводите меня в Эллестию, а я, так уж и быть, сам решу дипломатические вопросы с вашим королём. Эльфы без энтузиазма переглянулись. — С вашего позволения, Ваше покойное величество, в дипломатической практике Эллестии не принято вести дела с умершими королями… Корган смутился. — О, так вы меня узнали. — Да, Ваше покойное величество, у вас профиль такой… запоминающийся. — Ладно, это не имеет отношения к делу. Если вы откажетесь содействию, я лично найду ваше послание, дам почитать его всем шпионам, а потом наябедничаю Лаверию, что это ваша вина. Эльфы переглянулись. На их ушастых лицах не было особого испуга, скорее, облегчение, что ответственность за происходящее можно полностью свалить на подвернувшегося короля. — Как прикажете, ваше мертвое величество, — они покорно склонили головы. Вскоре процессия, возглавляемая эльфами, уже двигалась на запад. Они шли по одной из эльфийских троп, позволявшей окольными, мистическими путями преодолевать огромные расстояния быстро и легко. Наверное, они с ведьмой случайно ступили на такую и в результате заблудились. Корган пока продумывал план: в Эллестии он хотел, во-первых, узнать, чего ушастые хотят от его сына. Во-вторых, наверняка Лаверий не откажет бывшему зятю в доспехах, лошади и, опционально, кружке-другой огненной росы. С другой стороны, там обитала Лилесса, а как известно, нет на свете зверя страшнее, чем бывшая жена. Тем временем, тропа вывела их к увитым лианами белым стенам. Процессия вошла в город. Ведьма восхищенно крутила головой, разглядывая сказочные домики, стоящие в окружении древних деревьев, белую мостовую, стражей в сияющих, словно серебряных доспехах и лазурную воду в сточных канавах. Корган тоже с интересом отмечал изменения: двадцать лет назад, когда он был здесь в последний раз, Эллестия больше напоминала большое село в лесу, а теперь значительно разрослась. До Главгорода, конечно, не дотягивает. Даже до Краснодубска. Плюс-минус, как та деревенька, где его с ведьмой чуть на шашлыки не пустили. Но стоило им подойти к дворцу, даже предубеждения Коргана отошли на второй план. Язык не поворачивался сказать, что дворец был окружен рвом — скорее, он выростал прямо посреди озера. Вместо моста к его воротам вела череда каменных плит, и с каждым шагом от них по кристальной воде расходились круги, колыхавшие нежные лилии. Ида вцепилась в руку Коргана, онемевшая от восхищения. Он даже ощутил некоторую гордось — устроил ведьме лучшее путешествие в её жизни. — Смотри. Видишь? Это я оставил, — с самодовольством указал король на выцарапанную на воротах надпись «здесь был Корган». Наконец, весть о прибытии разнеслась по всему дворцу, и вскоре Корган был приглашен на личную аудиенцию с королём. Ида осталась на попечении у неудачливых послов. В огромном тронном зале Корган даже не сразу заметил эльфийского короля — только когда тот двинулся ему навстречу, радушно разведя руки. — Корган, друг мой, здравствуй, — он внимательно оглядел омолодившегося короля. — Вынужден признать, развод пошел тебе на пользу. — Здравствуй, Лаверий, — Корган пожал ему руку. — И тебе не хворать. Как поживает эльфийское царство? — Да, поживает, как-то и поживает, — задумчиво протянул эльф. — Что в целом наша жизнь? И жизнь королевств и царств? Нам кажется, что они незыблемы, но и они лишь песок под колёсами у колесницы истории… Нет, погоди. «Под колёсами колесницы» — это не тавтология? — Лаверий пощелкал пальцами, размышляя над фразой. — «Под копытами колесницы…» — о, нет, это полная бессмыслица, у колесницы нет копыт. Как я там говорил? «Лишь песок под…» Пусть будет «под копытами лошадей в колеснице истории». Он выхватил откуда-то перо и свиток и записал собственную цитату. — Так вот, Корган. Такие, как мы с тобой, мы мним себя королями… то есть, конечно, мы и есть короли… то есть, ты уже, конечно, не король, но с другой стороны… — Лаверий! — Ах, да. Я даже не пригласил тебя к столу, — Лаверий указал на небольшой столик, однако, к удовольствию Коргана, уставленный всевозможными яствами, которые венчал графин с огненной росой. Как не крути, воспринимать речи эльфийского короля можно было только под рюмку чего-нибудь крепкого. Тогда Коргану даже начинало казаться, что они нашли общий язык и полное взаимопонимание. Эльфийский король налил на донышко кубка огненной росы, разбавил её родниковой водой и поднял на свет, наслаждаясь игрой лучей на напитке. Корган, не церемонясь, наполнил свой кубок доверха из графина и соорудил себе бутерброд из хлеба и единорожатины. — Слышал я, Лаверий, что вы посольство отправили к Тивиллу. — Да, было что-то такое, — рассеянно кивнул эльф. — Как там Тивилл? Уже ходить-говорить научился? — Короновался недавно. — А. Быстро же растут дети. Они — наше будущее и наше наследие, но и вместе с тем, наше прошлое, которое мы передали и вложили им в руки, словно меч и щит. Но они отбрасывают их, словно игрушки, словно сами готовы ковать будущее без оглядки на предшественников, которые сами когда-то были юны, творили ошибки и подвиги… — Лаверий! — Пей-пей, Корган, я пока запишу. Хорошая мысль же. А хорошую мысль еще и надо облечь в верные слова, ибо форма — она хоть и всего лишь форма, но без неё разве постигается суть?.. О чём это я? Мы говорили о детях, не так ли? — Мы говорили о послании, которое ты отправил Тивиллу. — Ах да, послание. Я хотел предостеречь его. Ведь это наш долг как старших — предостерегать… — Лаверий! Предостеречь о чем? — Обо всём и ни о чём. Времена такие — когда исполняются пророчества, не помогают ни предостережения, ни… слово вылетело. Что может предостерегать? Корган, подскажи, никак не могу подобрать слово, — Лаверий защелкал пальцами. Корган сделал большой глоток. Жжение, распространившееся по горлу, растворило поднимающееся раздражение. Закусив бутербродом, он откинулся на кресло и поразмыслил над тем, что уже сказал Лаверий. — Это же не ты составлял послание, верно? — если бы это был Лаверий, восемь томов его мемуаров пришлось бы доставлять караваном, а не двумя послами. — Да, это Лилесса. Она берет на себя труд управляться с рутиной теперь, что за жертва с её стороны. Понимаешь, Корган, когда мы воспитываем детей, мы можем лишь надеяться на их благодарность, на то, что они позаботятся о нас в свой черед, но не можем на это рассчитывать. Я оказался счастливым отцом. Слова Лаверия, наконец, угодили в цель — или это огненная роса уже ударила Коргану в голову. Он расчувствовался и взял эльфа за руку. — Именно, Лаверий, именно. Мы даем им всё, что можем, надеясь, что однажды они повторят наш путь — или хотя бы не наделают наших ошибок. Но дети… Они живут свои жизни, порой, не оглядываясь на своих несчастных отцов, не ценя наших усилий, не отдавая ничего взамен… а иногда и отдавая, а ты смотришь на них и думаешь: хочу ли я этой жертвы? Пусть бы он, птенчик, резвился бы дальше себе беспечно, а я… — Корган окончательно утратил нить и всхлипнул. — Хорошо сказано, Корган, хорошо, — Лаверий подливал ему в кубок. — Позволь мне записать твою мысль. О чем вообще была речь? — О послании, — вспомнил Корган и встрепенулся. — О каких еще пророчествах ты хотел его предостеречь? — Да ничего особенного, — отмахнулся Лаверий. — Грядёт битва света и тьмы. Но разве не идёт она все эти тысячелетия, пока разумный род существует на нашей земле? Разве не идёт она в каждом из нас ежедневно? — Какая еще битва? — Вырастешь — поймешь, Корган. Мудрость — она не сваливается на нас… — Лаверий! — Что, Лаверий? Ты пей, Корган, ешь, наслаждайся моментом — даже маленькие материальные радости… — Лаверий! — Что сразу Лаверий? Корган, ты задаешь вопросы, но не слушаешь ответы. Я понимаю. Я в твоем возрасте… Сколько тебе, кстати, лет семьдесят? — Сорок, вообще-то. — О, дитя, понимаю, нетерпение свойственно юности… — Лаверий! — Что? — Отвечай на вопрос: какое пророчество, какая битва и при чем тут Тивилл? — Знаешь, Корган… — эльф поднял глаза и оглядел тронный зал. — Посмотри, как прекрасно солнечные лучи очерчивают эти колонны. Сегодня эти лучи падают на рукотворные, прекрасные предметы — завтра они будут освещать наши могилы, а послезавтра — первозданные луга, на которые будто и не ступала никогда нога эльфа… или человека… Как одним словом сказать? Нога персоны? Всё не так звучит… Корган было набрал воздуха в легкие, чтобы прервать Лаверия, но поперхнулся им, когда в тронном зале появилась новая фигура. — Отец, я бы хотела поговорить с Корганом наедине. Это была Лилесса.