Его худший кошмар

      — Так, значит, Клаудия? — стараясь скрыть самодовольную улыбку изо всех сил, спросила я броско и подняла с пола юбку.       — Заткнись, — раздраженно бросил Сириус в ответ, застегивая ремень на брюках.       — Красивое имя, — все-таки ухмылку скрыть не удалось, и Блэк недовольно ругнулся.       Когда наши взгляды встретились, я почувствовала, что он хочет сказать что-то еще, но не может. Мы простояли в гробовой тишине, прерываемой треском камина, несколько минут, думая каждый о своем. Но, я была готова биться об заклад, мысли наши сходились.

***

      — Эй, Ева, — за обеденный стол подле меня приземлилась Лайла, губы которой сильно припухли. Я усмехнулась и в вопросе подняла брови. — Я тебя не узнаю, — надуто бросила она, скрестив руки на груди. — Ты посмотри, какое раздолье парней!       — Да я уж вижу, — я улыбнулась.       — Нет, не видишь! Ты дальше этого Блэка вообще смотреть не хочешь! — девушка резко обернулась в мою сторону и прищурилась. — Ты что, влюбилась?! Да не в жизни! — Лайла откровенно расхохоталась в полный голос, привлекая внимание со стороны. — Черт возьми, так я что, сваха?! Ой, насмешила. Ты из всех своих ухажеров выбрала этого англичанина?       На последнем слове девушка сделала акцент: Лайла была исконной француженкой и еще с детства впитала в себя пренебрежительное и слегка надменное отношение к Англии и ее обитателям.       — Что за глупости ты несешь, — тихо спросила я и непроизвольно бросила взгляд на Сириуса, который сидел чуть поодаль за соседним столом.       — Потому что наш спор был 2 месяца назад, а вы до сих пор состоите в отношениях, — она наслаждалась ситуацией и издевками, пытаясь поймать меня на слабости. — Просто признайся, что снова влюбилась, Ив, а я вывешу объявление с услугами свахи.       — Даже боюсь спрашивать, о чем ты задумалась с таким-то выражением лица, — голос Сириуса вывел меня из раздумий.       — Не твоего ума, Блэк, — я подмигнула, подхватила сумку и вылетела из кабинета.

***

      Время в этой душной, туманной и тесной Англии текло на удивление быстро. Мы потихоньку сближались с ребятами, стараясь найти общий язык, Блэк продолжал держать дистанцию, но хотя бы не отвечал постоянно язвительно, иногда даже стараясь помочь и как-то поддержать. В семье дела оставляли желать лучшего. Конечно, мы переписывались периодически с отцом, но особой радости в общении мы не испытывали.       В Министерстве меня уже прозвали стервозной коротышкой. Кто-то побаивался, кто-то пытался показать, что или умнее, или смелее, или саркастичнее, чем я. Дух соревнования в ММ напомнил мне постоянные споры между студентами 3 школ на Турнире еще в Хогвартсе. Только у студентов, конечно, совсем срывало башню в порыве доказать свое превосходство. Здесь, к сожалению, было уже не так забавно.       — Ева, это твоих рук дело?! — ворвался перевозбужденный голос однажды ближе к концу рабочего дня, взбудоражив спокойную рабочую атмосферу. Глаза всех присутствовавших непроизвольно остановились на мне.       — Почему, чуть что, так сразу я?! — уж слишком часто я слышу этот вопрос. — Что такое, Джеймс?       — Уилсон.       — А, ну да. Это я.       Сириус переглянулся с Римусом, нахмурившись.       — О чем речь? — вклинился Люпин.       — Ева, его же уволили!       — Я знаю, — спокойно ответила я, обратно уткнувшись в работу.       Альберт Уилсон был правой рукой дяди Руфуса и метил на место его зама, тем самым составляя конкуренцию Джеймсу. А еще он был жутким подхалимом и выскочкой, потому играл нечестно. У Поттера просто не было шансов.       — Что ты сделала?       — Ничего такого, — бросила уже раздраженно я, ведь моменты, когда мне давили на совесть, выводили меня из себя. — Просто я знала, как его можно сместить, вот и все. Он был подлым противником, и ты проигрывал, Джеймс.       — Но я бы справился сам!       — Нет, Джеймс, он еще тот скользкий тип.       — И как ты смогла его убрать? — спросил Люпин.       — Да мне нужно было выкрасть кое-какие бумаги из его дома. Поэтому я с ним переспала и выкрала папку перед тем, как ушла, — вертя карандаш в пальцах, ответила я.       Повисла гробовая тишина. Мать честная, какие у всех высокие моральные принципы. Я закатила глаза, цокнула и в очередной раз вернулась к работе.       — Ив, но так ведь нельзя, — чуть не шепотом произнес Римус. — Он же искренне пытался добиться твоего расположения.       — Ей неизвестно понятие верности, — будто невзначай бросил Сириус и начал писать что-то в рабочей папке, слишком сильно давя на карандаш.       — Зато Клаудии с тобой повезло, — выплюнула я в ответ, натянуто улыбнувшись.       По реакции парней я поняла, что никто не знал об инциденте, который между нами произошел. Я попыталась доказать Джеймсу, прерывая повисшее неловкое молчание, что ничего страшного не произошло, и кому какое дело, как кто добился успеха, если цель всегда оправдывает средства.       Когда мне в очередной раз начали полоскать мозги о том, какая я плохая и как я подло поступила, я послала всех на три буквы, нисколько не смутившись, и вышла из кабинета, хлопнув дверью.

***

      — Если ты не влюблена в него… — задумчиво произнесла Лайла, покусывая карандаш и строя глазки какому-то малолетке из Дурмстранга, выглядевшего много старше своего возраста, — докажи.       — О, господи, ты никогда не отстанешь, — я убрала домашнюю работу и повернулась к подруге, шумно выдохнув: — как тебе это доказать?       — Предлагаю новый спор, — она сладко улыбнулась и, подмигнув пареньку, когда получила от него записку с приглашением на прогулку, полностью повернулась ко мне. — Слушай, не ты ли говорила, что любовь — это туфта, выдуманная романтиками? Что ты киваешь, лицемерка. Через свои каналы связи я выяснила, что англичанин на тебя сильно запал. Поэтому…       Услышав это, я сделала вид, что у меня упал пергамент под парту, чтобы Лайла не увидела, как я улыбнулась. Да что со мной не так? Я что правда в него влюбилась?!       — Соблазни Люпина.       Я башкой ударилась о парту, пока поднималась, потому, кряхтя, выползла наверх и переспросила: — Чего? — Его лучшего друга. Питтегри, или как там его, клюнет на кого угодно, Поттер по уши влюбился в того рыжика, а Люпин и симпатичный, и недоступный, и одинокий!

***

      И тогда я, после истории с Джеймсом, плюнула на все. Нет моральных принципов? У меня их не было и никогда не будет. нет верности? Я даже не знаю значение этого слова. Я плохой человек? Ребята, разве это для кого-то новость? Я пыталась быть максимально хорошей на тот уровень самообладания, который во мне присутствовал, но, похоже, все забыли, какой стервой я могу быть.       — Доброе утро, молодежь, — пережив выходные с бутылкой и пачкой чипсов в руке, я вернулась на работу в хорошем расположении духа. И большим букетом цветов подмышкой.       — А ты сегодня в приподнятом настроении, — улыбнулся Римус, помахав мне рукой. — Кофе будешь?       — Да, благодарю, — я стянула плащ и поставила цветы в вазу.       Поттер и Блэк завалились в кабинет где-то через полчаса. Они как ни в чем не бывало поприветствовали меня, кинув взгляд на пионы.       — Поклонники замучили? — хохотнул Блэк, кинув пиджак в кресло и усевшись фривольно на стул.       — А, да так, — промурлыкала я, показушно проведя рукой по бутону. — Заглаживаю вину перед нашим общим знакомым. По любезной подсказке Римуса я решила дать ему шанс. И кстати. Его восстановили в должности, поэтому продолжай бороться с ним, сколько душе угодно, — бросила Джеймсу я, показав большой палец вверх.       Снова повисла гробовое молчание. Ребята явно не ожидали такого поворота событий, а я привыкла только удивлять людей.       — Сириус, солнышко, у тебя такой вид, будто ты тужишься. Что-то хочешь сказать?       — Думал, послать тебя или нет, и только что ты облегчила мне задачу.       — Зачем же так грубо. Можем сходить сегодня на двойное свидание, — предложила я. Блэк оторвал взгляд от чашки кофе и немного нахмурился. — Зови свою девушку, посидим сегодня в ресторане.

***

      Черт тебя дери. Надо было ставить на это деньги, и я бы проиграла все подчистую, ведь он согласился! Я сидела в долбанном ресторане итальянской кухни, которую терпеть не могла, и ждала Блэка и его девушку! Он явно продолжает со мной играть, и мне это дико нравится.       — Просим прощение за опоздание, — я еще со входа заметила эту… девушку. Легкой походкой она впорхнула в ресторан, изящно поправив платье, и улыбнулась Сириусу, который вел ее за руку. — В такое время на улице дикие пробки.       — Да уж, а то мы никто не понял… Я говорю, ничего страшного! — уже громче произнесла я, включив свою обольстительную улыбку и протянув руку девушке. — Ева Гарсия. Это Альберт Уилсон.       После лицемерного лобызания и наигранного приятного знакомства мы, наконец, сели за стол. Эта «Клаудия», болтливая, тупая, с длиннющими ногтями брюнетка уселась напротив меня и еще минут 10 доставала меня стандартными вопросами моего происхождения, учебы, работы и так далее. Я могла поклясться, что чувствовала довольный взгляд Блэка, который он пытался скрыть за ладонями, предварительно положив локти на край стола.       Общение поначалу проходило в напряженной обстановке: со временем, как бы мне не хотелось этого признавать, но она была очень доброй и приятной девушкой. А еще очень красивой. Но я была лучше. Но она — выше. Но я умнее. Но она — фигуристей. И эта внутренняя борьба бесила меня еще сильнее, ведь в обычной жизни я бы не обратила на нее никакого внимания, но Блэк постоянно наклонялся к ней и целовал в щеку, поправлял ее волосы или просто клал руку ей на колено. Он выводил меня из себя и прекрасно понимал, что выигрывает.       — Наслаждаешься процессом, сволочь? — мы вышли покурить на улицу, ожидая, когда Альберт выйдет из уборной, а Клаудия закажет еще выпить.       — Лучший день в моей жизни, — расхохотался Блэк в голос и закурил.       Я уже нашлась, что ответить, но тут вышли наши вторые половинки, и мне пришлось сделать вид, что я ищу что-то в своей сумочке. Альберт был мне противен. Но, учитывая ситуацию, я не могла не воспользоваться возможностью уколоть Блэка. Тогда я начала уводить разговор в русло, которое точно бы не понравилось Сириусу. Лишний вопрос про семью, его спортивную карьеру, повышение, которое он ждал уже целый год. А, самое главное, я переступила через омерзение и гордость и начала-таки проявлять внимание к Альберту. То просила куртку, но брала за руку, то шептала ему что-то на ухо.       К концу вечера посиделка превратилась в очередную игру «кто кого больше взбесит». Сириус начал чаще выходить курить, а в момент, когда я согласилась поехать к Альберту после свидания, он и вовсе попросил официанта принести ему полную рюмку огневиски.       — Думаешь, я поверил в эту наигранную влюбленность? — будучи немного в хмелю, бросил Блэк сердито, когда я вышла в туалет.       — Блэк, это женский туалет, — усмехнулась я, увидев его недовольное лицо в отражении зеркала. Он дернул за ручку, показывая, что закрыл дверь. — Твое счастье, что туалет одиночный.       — Ты снова это делаешь? — спросил он, приблизившись вплотную. — Пытаешься подцепить меня этой ерундой?       — Но ведь получается же, — я улыбнулась, схватившись руками на умывальник. — И почему это — ерунда? Он мне правда нравится.       — Ой, да брось, — я снова почувствовала этот сногсшибательный запах его тела, одеколона и табака, но отбросила лишние мысли и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты терпеть не можешь итальянскую кухню, а от пионов тебя тошнит. Ты любишь герберы.       — От тебя меня тоже тошнит.       — Правда? — шепнул он мне в губы, слегка коснувшись своими — моих. Я почти поддалась порыву и даже на секунду потянулась вслед за ним, чем вызвала его довольную ухмылку. — И не ревнуешь?       — Она пустышка. Было бы к кому ревновать, — бросила я, отвернувшись. — Тебе такие не нравятся.       — После тебя я сменил приоритеты. Она хорошая. И любит меня.       — Я тебя поздравляю, Блэк, — улыбнулась я и легонько его оттолкнула, высвобождая себе проход. — Однако ты не сказал, что любишь ее, — уже в дверях бросила я и усмехнулась. — Кстати, тут нет писсуаров. Придется тебе сходить сидя.       Возможно, в этот раз он и обыграл меня и довел до ручки своими выкидонами в адрес своей «девушки», но одно я знала точно — будь с его стороны хоть что-то серьезное, он бы как минимум не зашел за мной и не пытался вывести на ревность, а как максимум — не согласился бы прийти вообще.       Он, может, и выиграл битву. Но войну выиграю точно я.