Его худший кошмар

Моя рабочая неделя началась как никогда отвратительно. Я была дико раздражена буквально всем, что происходило в тот момент в моей жизни. Мы продолжали ругаться с отцом, у моей мамы случился рецидив, состояние здоровья близкого друга стремительно ухудшалось, этот придурок Альберт занял-таки пост, потому что сильно подставил Джеймса, и это крайне сильно портило мне настроение, а Блэк постоянно крутился со своей девушкой, мельтешил у меня перед глазами и вставлял про нее какое-то словцо невзначай в любой разговор. Я сидела злющая в пустом кабинете в конце рабочего дня и в сотый раз дописывала отчет, но никак не могла собраться и в один момент, сама того не замечая, начинала писать свои мысли из головы. В очередной раз выведя уже ноющей рукой «как же меня все бесит», я разорвала пергамент, достала из нижнего ящика стола бутылку и отхлебнула прямо из нее, стряхнул затекшую кисть. — Привет, солнце, — в кабинет зашел радостный Сириус. — Сидишь пыхтишь? — О, господи, — пробубнила я в пустоту и, не отрывая сосредоточенного взгляда от пера, произнесла: — Почему ты опять здесь? — Увидел, что в кабинете горит свет, думал, ты будешь счастлива меня увидеть, — парень улыбнулся во все тридцать два. — Я тебя очень прошу, Блэк, уйди. — Ты не в настроении побраниться? — Тебе разве не надо отвозить свою суженную домой? — Уже отвез, — он подмигнул, уселся на мой стол и схватил бутылку. — Джин? — Слушай, Блэкки, — я пыталась держать себя в руках, но с каждой минутой понимала, что терпение кончается.       На протяжении уже нескольких дней жизнь и окружающие будто испытывали прочность моих нервов. Вы думаете, гадкий характер у меня пошел от избалованности? О, нет, рекордсмен по желчи и сарказму в крови был мой отец, от которого и брала начало моя душность. Уже несколько дней подряд я ругалась с ним по переписке, телефону, даже вживую позавчера, ведь он приехал и выносил мне мозги. Моя мать опять пропала, и никто не мог ее найти, а отец винил в этом меня. Еще этот Альберт со своими долбанными пионами. Я уже тысячу раз отказала ему и назвала наши отношения невыносимыми, а его самого — дураком, но нет, он все пытался меня добиться через сопли и романтику. Идиот.       Я еще раз выдохнула и немного сжала кулак.       — Я сегодня не в настроении орать на кого-либо еще, — весьма спокойно произнесла я, уже предвкушая, как напьюсь сегодня вечером в слюни. — Просто поезжай домой и не доставай меня сегодня, ладно?       — Ой-ой-ой, какие слова взрослого и здравого человека, — он поцокал, отпив пару раз из бутылки. — Тебе так неприятна моя компания?       — Если ты, как в прошлый раз, выводишь меня на эмоции… словом, сегодня я точно не в настроении для плотских утех. Придется тебе этой ночью перетерпеть и лечь вместе со своей официальной девушкой. Или используй свою правую руку, ты в этом спец.       — Боюсь, ты спокойно уснуть не сможешь, зная, что я сплю не один, Иви, а я ведь переживаю, — пропел он, опять наслаждаясь собой.       Я шумно вздохнула, но ничего не ответила, пытаясь уже поскорее закончить работу и свалить домой.       — Нет, если серьезно. Что-то случилось?       — Блэк, ты угомонишься сегодня или нет?       — Опять что-то с мамой?       — Прости, что потревожила, Ви, но тут тебе письмо.       Тихий голос малышки Грем вклинился в веселый смех большой компании друзей и наполнил душную маленькую комнату секундным молчанием. Будучи младшей сестрой моей многострадальной Лайлы, она любила меня гораздо больше своей старшей горе-сестры. Я не сразу сообразила, почему сова не влетела в небольшое окно комнаты (боже, какие же здесь убогие, но такие уютные помещения в этом Хогвартсе!), пока не взяла в руки конверт с сияющей улыбкой от недавнего заливистого смеха, непроизвольно вырывавшегося с моих уст. Однако, когда я, бегло пробежавшись взглядом по письму, узнала точеный почерк отца, тут же прекратила улыбаться.       Высвободившись из объятий Сириуса, я незаметно вышла из аудитории.       Вечер был явно испорчен еще до открытия содержимого.       — Что-то случилось? — на секунду темный коридор осветил блеклый луч света и тут же исчез, когда Сириус плотно закрыл дверь. Наши продержавшиеся неделю отношения без ссоры, похоже, были сейчас на грани.       — Нет, — произнесла я и спрятала письмо. Черт тебя дери!       — Хочешь меня ударить?       — Очень, — устало выдохнула я и нахмурилась. — Как ты узнал?       — Огонек в глазах выдает твое порочное желание размазать кого-то в лепешку.       Я не смогла не усмехнуться, за что захотела треснуть его еще больше. Терпеть не могу, когда мне не дают насладиться злостью!       — Это твой отец, — Сириус сделал небрежный взмах на меня, подразумевая спрятанное письмо. — Ты никогда мне про него ничего не говорила.       — Если ты думаешь, что я настроена рассказать тебе что-то больше, чем ты уже знаешь, т ты не по адресу. Болтливых сорок не имеем.       — Ты же помнишь, как в пьяном угаре обмолвилась мне про свою мать? — поднял бровь он.       Я так и обомлела, но не подала виду.       — И что? — будто обороняясь, я скрестила руки на груди и начала говорить слишком грубо. — Воспользовался моим положением, чтобы вывести у меня побольше тайн?       — Боже, почему ты говоришь так, будто мне совсем нельзя доверять? — в нотках его голоса пролетал металл.       — Ты знаешь мою любимую позу, этого мало? — я перешла на привычный тон игривости и желчи, который страшно выводил Сириуса из себя.       — Да твою любимую позу знает пол-Хогвартса, — выплюнул он, явно оскорбленный таким замечанием. — То же мне секрет.       — Я же не лезу в историю твоей семьи, Блэк! То, что ты этим поделился, — твоя вина. Я не просила тебя жаловаться мне на свою маму.       — Почему я вообще с тобой связался? У тебя есть хоть что-то святое?       — Мой отец платит каждый год взносы в церковь, и мы регулярно ходим на индульгенцию, — выплюнула я, показав ему гримасу.       — Черт, Сириус, свали в закат, я тебя очень прошу, мне сейчас не до тебя, если бы ты знал! — в сердцах прокричала я, надеясь, что он… не уйдет.       И он остался. Придвинул стул к моему столу и молча наблюдал, как я заполняю отчет, периодически кидая на меня обеспокоенный взгляд. Пару раз он подсказал мне нужное слово и, могу поклясться, был крайне удивлен, что я не обложила его матом за помощь.       — Спасибо, — буркнула я, когда он закрывал кабинет с моей сумкой в руках.       — Не вопрос, — он протянул мне кулачок, чтобы я его отбила. Но это лишь заставила мою бровь высоко подняться вверх.       — Братана себе нашел, Блэк? — я усмехнулась. Время, проведенное с ним вместе, меня успокоило, но отвратительные мысли о влюбленности и неприятные бабочки в животе выворачивали меня наизнанку. — Спящие друг с другом люди кулачков не отбивают.       — Они отбивают кое-что другое? — он тоже усмехнулся в ответ, когда нажимал кнопку лифта.       — Ага. Такт.       — Не понимаю я тебя, Бродяга, — однажды в раздевалке перед игрой против Равенкло произнес Джеймс, в сердцах бросив свою рубашку на пол. — Она же дрянная девчонка, просто демон во плоти. Вся такая миловидная на внешность, но внутри… — он съежился, будто лизнул лимон.       — Как бы странно это не звучало, но мы с ней чем-то похожи. И темная сторона внутри меня и влечет. Я смогу ее укротить, — Сириус загадочно улыбнулся другу и постукал его по плечу. — Ты меня идеализируешь, друг, потому и не видишь такой же гнили внутри меня. Помни, я из Блэков, а там хороших ребят отродясь не было.       На следующее утро возле порога я обнаружила букет гербер. Честно признаться, я не смогла сдержать улыбки и тут же поставила их в вазу возле кровати, чтобы они радовали мне глаз каждый раз, заходя в комнату. Чертова зависимость от присутствия Сириуса рядом сносила мне крышу и пугала одновременно.       В кабинет я влетела, опоздав на полчаса. Поздоровавшись со всеми, я бросила Сириусу невзначай:       — Вчера у тебя прошло все настолько ужасно?       — Не понял, — он нахмурился.       — Ну, спишь с одной, букет — другой. Никак не мог перестать представлять меня вчера?       — О чем ты?       — О герберах, — я усмехнулась, подыгрывая. Он пожал плечами и не обратил внимания на то, как я начала играть бровями.       — Если ты думаешь, что я принес тебе цветы, то это был не я, — он закусил край карандаша и улыбнулся. — Может, Альберт образумился и начал носить тебе нормальные цветы? Потому что я сегодня вышел не от себя даже позже, чем нужно, — он еще раз сладко мне улыбнулся и потянулся, чем вызвал во мне, во-первых, рвотный рефлекс и злость, а во-вторых, озадаченность.       Но кто тогда принес цветы? Неужели и правда этот идиот…       И тут ответ появился буквально из ниоткуда: дверь кабинета распахнулась, впуская в комнату терпкий аромат духов, который я чувствую за километр. Валери.       — Всем привет, — в нашу скромную обитель влетел она с ангельским голосочком и личиком. И тягучим шлейфом облитого на тело флакона духов.       — Боже правый, а тебя-то сюда каким ветром занесло? — взвыла я, закрыв рукой глаза и отвернувшись.       — И я рада тебя видеть, Ив.       Валери была моей кузиной и полной противоположностью. Она была высокой блондинкой с большими зелеными глазами, правильными чертами лица и аппетитными формами. Она была вся такая милая и правильная, что в семье мне постоянно ставили ее в пример, что не редко становилось причиной скандала. Она бесила меня любым своим действием и даже голосом. Она была образцом женственности и глупости, постоянно хихикала и заигрывала с парнями. И у нее ухажеров было, по ее словам, гораздо больше, чем у меня. И как бы мне в один голос не доказывал каждый член нашей семьи, что она — это ангел во плоти, она была еще той лицемерной и лживой особой, двуличность которой замечала только я.       Она тут же начала знакомиться с ребятами, распространяя свой отвратительный запах, который уже, наверно, въелся ей в кожу, повсюду. Усевшись на мой стол, она принялась слегла покусывать ноготь и кинула пару раз взгляд на Сириуса.       — А это ведь тот красавчик, про которого ты мне так много говорила, да?       — Видит бог, я разобью вазу с твоими цветами тебе же об голову, — гаркнула я, сверкнув на нее глазами. Только этого мне сейчас не хватало! — Зачем ты вообще сюда приехала?! — перевела тему я, краем глаза заметив, как Сириус довольно улыбнулся, не сводя глаз с сестры.       — Дела семейные решаются в тишине, зайка. Как ты тут устроилась?       — Не делай вид, будто тебе это интересно. Если тебя папа подослал, можешь сразу ехать домой.       — Извините ее за отсутствие манер, — окинув взглядом каждого, пролепетала она и легко поправила короткую юбку. — В детстве за ней не досмотрели.       — Как надолго ты приехала? — похоже, Сириус увидел, как я начинала закипать и краснеть от злости, смотря на Валери, и попытался перевести тему первым попавшимся вопросом.       — Очень рада, что ты спросил, — она что, флиртует с ним?! Вот же сволота! — На достаточный промежуток времени. Думаю, у нас еще будет время, чтобы узнать друг друга поближе.       Сириус усмехнулся и кивнул. Ну все, это уже какой-то сюр.       — А где ты собралась жить? — резко бросила я, скрестив руки на груди. На ее фоне я всегда, с самого детства казалась какой-то маленькой и жалкой.       — У тебя, конечно, — просияла она и улыбнулась. Но я прочувствовала эту гнильцу в ее голосе.       — Кто тебя еще туда пустит, — буркнула я и попыталась согнать ее с моего стола, на котором она комфортно разместилась. Эту чертову привычку она взяла с меня, проклятье!       — Если что, можешь жить со мной, — вклинился Блэк, на что Валери ему также улыбнулась, только гораздо мягче. Мне захотелось заорать и удариться разок головой об стену.       — Мистер Гарсия передал тебе это, — она протянула мне толстый сверток бумаги и легко спрыгнула со стола. На кой черт называть его так официально, сил моих уже нет.       Она попрощалась с нами и выпорхнула из кабинета «по делам». Я же обошла Сириуса и нараспашку открыла окно со всей злости, на которую могла, что аж погнула немного ручку. Бесцеремонно вытащив пачку сигарет из заднего кармана Сириуса, я вылетела из кабинета, не сказав ни слова.       — Можно мне сигарету? — на улице ко мне вальяжно подошел Сириус. Чертова ухмылка. Почему жизнь решила максимально сильно врезать мне по яйцам?       — На здоровье.       Он усмехнулся и закурил, окинув взглядом залитую солнцем улицу и торопящихся куда-то людей.       — Прекрати наслаждаться моими мучениями, — против воли вылетело у меня, когда я краем глаза увидела его будто прилипшую улыбку на лице.       — Я могу решить половину твоих проблем, но ты слишком самоуверенная и гордая, чтобы просто попросить.       — Ты свои для начала реши, герой.       — Почему я все еще здесь?       — Потому что ты здесь учишься.       — Я не об этом.       — Потому что я максимально сдерживаюсь, чтобы не придушить тебя? — задумчиво произнесла я, потерев подбородок. — А мне нравится эта загадка. Дай я подумаю. М-м, потому что…       — Почему я опять рядом с тобой, — хмуро поправился он, поудобнее развалившись на спине.       Мы лежали возле Черного Озера, потеплее закутавшись в плед, и молча смотрели на звезды, закинув руки за голову.       — А, ну это просто, — я снова легла на спину, прижавшись к Блэку. — Потому что без ума от меня.       — А ты без ума от меня?       — Скажем так, ты очень мил.       — Это самое приятное, что ты мне говорила.       — Заткнись.       И мы снова замолчали. Глубоко вдыхая холодный запах ночи, воды и травы, я наслаждалась тишиной и приятным мерцанием рассыпавшихся в хаотичном порядке звезд.       — Моя мама больна, — негромко произнесла я, покусывая губу. — У нее психическое расстройство. В клинике ей выписали лекарства, похожие на наркотики. Когда она их пьет, то превращается в зомби. Но хотя бы не пытается прирезать меня ножом ночью. Периодически это проходит, и она возвращается к обычной жизни. А в рецидив уходит из дома в поисках дозы.       — Поэтому твой отец периодически присылает тебе кричалки иногда?       — Ага, — я смахнула с лица севшую мошку. Немного помолчав, я добавила: — Я ужасный человек. Я хотела сдать ее в специальную клинику, потому что иногда дома творился кошмар. Когда я в 5 лет перебинтовывала отцу ногу, потому что мать набросилась на него, то практически перестала с ней общаться.       — А твой отец…       — Он ее любит, — просто ответила я, закатив глаза. — И верит, что она поправится.       Глупая любовь. Любви вообще не существует. Она всегда делает больно.       — Потому всю злость на ее плохое самочувствие, на работу, на всех родственником, он вымещает на мне. Я не собираюсь доставать дозы своей матери. Но и летающие ножи по дому сводят меня с ума.       — Я тоже хотел сдать свою мать в дурку пару раз. Мне отказали. Неожиданно для себя я начала хихикать. Черт возьми, наверное, в этом мире только один Блэк знал, как меня успокоить и какую тактику надо применить, чтобы мне стало легче.       — Надеюсь, она отлупила тебя? — уже с улыбкой спросила я, играясь пальцами со спящей травой.       — Она пожаловалась на мое поведение отцу, но он лишь одобрительно мне кивнул.       Я вернулась домой после долгого рабочего дня с тремя бутылками сладкого пива и глубоким вздохом облегчения. Стянув с себя сапоги, штаны и рубашку, я в одном белье направилась за стаканом. Еще на кухне отхлебнув полбутылки, я подавилась, а пиво начало выливаться у меня из носа, когда в кромешной тишине я услышала Валери.       — А ты отпадно выглядишь, — заметила она, уже нацепив мою пижаму. — Скинула пару кило?       — Катись нахрен. Зачем ты сюда приехала?       — Как раз за тем, зачем отправили тебя сюда. Но, погляжу, ты совсем не справляешься, — хихикнула она, брезгливо осматривая стакан. Налив туда же моего пива, она продолжила после глотка: — Но, увидев здесь еще и симпатичных мальчиков, я решила остаться на подольше.       — Ты же в завязке уже год? Твои запои очаровательны, не забудь добавить в заметки в своей анкете для разового секса пристрастие к бутылке.       Она усмехнулась и выпила еще.       — Почему ты до сих пор меня так ненавидишь? Я думала, мы с тобой уже давно не соперницы.       — Мы ими и не были никогда, пока ты не поступила как сволочь.       — Подумаешь, — она небрежно провела руками по волосам, обдавая меня омерзительным парфюмом, и села на высокий стул. — Это было лишь раз. Тем более, мы в этом похожи.       — Я никогда не уводила у тебя парней, — злобно блеснув на нее глазами, я выхватила у нее из рук бутылку. Она добродушно улыбнулась.       — Иви, милая, это было сто лет назад. пора жить настоящим.       Мы буквально метали искры из глаз, в воздухе начинало тянуться напряжение. Со стороны мы, вероятно, были похожи на точную копию инь и ян: коротышка с густой копной кудрявых волос и крупными чертами лица, похожая на дьявола, и чертова кукла-барби, блондинка с длинными роскошными волосами с такими же длинными ногами и ангельским лицом. Еще никогда я не хотела, чтобы моя сестра катилась на все четыре стороны.       И тут же у меня возник вопрос: а почему именно сейчас это «как никогда»? уж не потому, что я снова рядом с Блэком и у нас могут наклеваться какие-то отношения? Фу, черт, конечно нет. Снова этот брюнет в голове портит мне настроение наяву.       Будто прочитав мои мысли, Валери сказала будто между прочим:       — Кстати, этот брюнет. Сириус, кажется…       — Ой, только не делай вид, что ты забыла его имя, — зная ее хищную натуру, проворчала я и залпом осушила стакан, чувствуя подвох.       — Он позвал меня завтра на ужин.       «Он сделал что?» захотелось проорать мне, но я лишь крепче сжала бокал и зубы.       — Какого хрена ты позволяешь себе… ой, привет, Клаудия, — быстро опомнилась я, увидев на пороге дома Сириуса (твою мать), заспанную девушку в ночнушке. Черт возьми, казалось, все в этом городе выше меня! Долбанный Блэк и его фетиши.       Я примчалась к нему посреди ночи, потому что страшно захотела на него накричать на весь долбанный Лондон. Однако никак не ожидала ее присутствия и даже немного смутилась.       — Что такое, милая? — рядом показался Блэк без футболке в штанах для сна. Увидев меня, он нахмурился.       «Милая», черт тебя дери. Милая. Знает ли твоя милая, что ты свои причиндалы мне чуть ли не на стол выкладывал. Милая.       — Я по работе. Простите, что не предупредила, это срочно.       — Что такое? — накинув на себя куртку, Сириус вышел и провел меня в сад.       — Какого хрена ты позвал ее на долбанный ужин? Тебе Клавы своей мало? — во мне новой волной забурлило негодование, когда я снова вслух произнесла эти слова.       — Ты можешь не орать? — он задвинул поплотнее дверь и убедился, что девушка ушла спать наверх. — И она Клаудия.       — Да по мне хоть Мать Тереза, мне плевать! Сколько можно выводить меня из себя! Уже сто раз пожалела, что не придушила тебя еще в Хогвартсе.       Я превращаюсь в своего отца.       Все скопившиеся эмоции от проблем я выплескиваю на одного человека. Дожили.       И плевать! Мой словестный понос не остановить!       — Никто в жизни не выводил меня на такие бурные ужасные эмоции, никто никогда не заставлял меня так…       — Ревновать?       Я сверкнула на него глазами.       — Тем не менее, сочту твои слова как приятный комплимент, — он довольно улыбнулся.       — Да делай ты, что хочешь, я... Черт, почему ты стоишь кусаешь ногти, как ребенок! Не делай так!       — Я хочу курить. Но она не любит, когда я курю, и я бросаю.       — Ну ты и подкаблучник, — мощная волна гнева разбилась о скалы этой глупости, и я рассмеялась. Иногда резкая смена настроения пугала даже меня. — На, покури.       — Не буду.       — Ну ты и тряпка, — с этими словами я демонстративно закурила.       — Зачем ты специально куришь при мне, если знаешь, что я тоже хочу!       — Я могу себе это позволить, а ты нет.       И почему я так резко успокоилась? Не знаю. Вроде ситуацию мы не прояснили, он также зовет на свидание всех, кого может, только не меня, но… своим жалким видом ему опять удалось успокоить меня и утихомирить нарастающую бурю внутри меня.       — Не повезло тебе, Блэкки, — я усмехнулась, выдыхая дым максимально близко к нему. — Значит, так. Я теперь веду список, кто и как придавил яйца Сириусу Блэку. Запоминай. Клава не любит сигареты, твои порванные джинсы и яичницу с беконом, которую ты просто обожаешь. Валери нельзя пить, она не переносит запах кофе и не застегнутые наглухо рубашки. Если бы ты выбрал просто спать со мной временами, жилось бы тебе гораздо проще, — я не смогла сдержать смех и похлопала его по плечу.       — Почему проще? Тебя же от меня тошнит? — он тоже усмехнулся, скрестив руки на груди.       — Да брось, Сириус, я же по-прежнему тебя…       Он застал меня врасплох, и я еле успела взять себя в руки. Победоносная улыбка Блэка смутила меня поначалу, но потом я тут же приняла свой напускной вид и бросила невзначай:       — Просто не переношу.       — Ну да-да, я так и понял. Потому ты заявилась ко мне посреди ночи под мухой, чтобы наорать из-за ужина со своей сестрой.       — Ловелас из тебя так себе, Блэк, девушек выбираешь не очень.       — Почему же? Высокие сексуальные девушки вышли из моды?       — Куда поглубже засунь себе эту моду, — фыркнула я и развернулась, намереваясь быстро ретироваться, оскорбленная в самое сердце. На ходу я услышала, как он негромко сказал мне вслед:       — Это я принес тебе сегодня герберы. И только что убедился, что ты все еще без ума от меня. 1:1, малыш.       И я поняла, что опять потерпела поражение в еще одной долбанной битве.