Иллюзия силы

Ночь в лесу, без созерцания красот природы, проходила много лучше прошлой, беспамятной: обрубки штор скрывали окна от света полумесяца, свечи тихо трещали, а глаза лениво обводили свитки, которые брат каждый раз с собою брал. На них навечно отпечатались кривыми мазками несложные печати, и Саске, давно выучив наизусть, все равно глубокими ночами, в ожидании Итачи, детально рассматривал их и читал. Он думал, что это был какой-то хитросплетенный шифр, ключ которого никто ему и не раскроет. «Но не может же он брать их просто так», — мысль медленно, нерасторопно блуждала в голове. Саске сонно зевнул и потянулся, вытягивая голые ноги на шершавой простыне. Если той ночью, когда ему сил не хватило даже постучаться, возможность задремать хотя бы на земле — и тем более на полу — прельщала, то теперь, поспав к тому же днем, он понимал, как же важно было лежать только на кровати. Горло немножечко першило, носом тяжело было дышать, и это все лишь самые малые последствия той самой ночи. Страшно подумать о том, что могло с ним стать, заснув он, например, днем, после холодных «ванн», на том старом полу хижины. К счастью, кровать блудного, но мнимого хозяина была вся в распоряжении, и Саске вовсе не стеснялся на ней лежать. Размеренное дыхание, казалось, с каждым вздохом становилось тише, а остальные звуки и вовсе будто бы стирались. Глаза, сами, без особого желания, прикрывались, голову стали посещать далекие миражи — Саске проваливался в долгий, как он думал, безмятежный сон. И тут, по законам всех известных жанров, за дверью сначала покопошились, затем, видимо вспомнив, что она не заперта на ключ, открыли. Саске тут же подскочил по привычке и, ощущая спросонья себя плохо, посмотрел на пришедшего ночного гостя. — Доброй ночи, — проговорил гость достаточно громко — так, что аж в ушах появился мерзкий шум. Брат выглядел обычно, да и вел себя спокойно, пока стягивал с рук плащ. Только что-то скользкое, еле различимое в его позе чувствовалось не таким спокойным и обычным. Посмотрев на него глубоким взглядом, Саске пытался считать, что именно было не так. Попытки, впрочем, ни к чему не привели, и, тяжело вздохнув, он коротко поприветствовал брата. — Как прошел твой день? — Голос Итачи был глубоким, вбирающим до самого дна души. — Неплохо, — равнодушно выдал Саске, чуть вздрогнув от холода: ночь всегда оставляла после себя такие чувства. — Что делал? Или, дай угадаю, снова проспал весь день? — улыбка проскочила на его устах. Редкая, но такая манящая своею красотою. — Смешно, — глухо произнес Саске, несколько обидевшись на слова брата. В самом деле, какая ему разница, чем он занимается в его отсутствие? Да хоть хижину дотла сжигает — не его это дело. Итачи, чуть размяв плечи, прошел вглубь хижины, прямо к Саске. Его походка — медленная, тягучая и такая плавная. От брата веяло теплом и чем-то вкусным; нос, учуяв эти гастрономические запахи, хмыкнул, а в животе жалобно заурчало. И здесь до Саске дошло, что целый день он провел, не притронувшись к еде и, более того, даже не думая о ней. — Дай снова угадаю: ты ничего не ел весь день, я прав? — Улыбка стала шире, лицо, освещаемое слабым огоньком свеч, будто посветлело в темноте. Саске ничего не ответил, лишь повел плечами и укутался сильнее в простынь. Издевка, едва прикрытая, слышалась в голосе брата, и, о боже, как же это раздражало. А еще не менее раздражала предусмотрительность Итачи: тот будто бы знал все наперед, и оттого это так бесило. Достав из глубоких карманов плаща сверток, слегка вымоченный в жире, Итачи протянул его Саске. Живот снова дал о себе знать, а глаза загорелись, ведь в них поселилась надежда на вкусный ужин. Но гордость… Чертова гордость не хотела принимать такой «божественный» дар из рук брата. И потому, собрав волю в кулак, Саске помахал головой. К тому же не из-за мнимой заботы брата они собрались здесь. И уж точно не для того, чтобы мило беседовать, пока Саске ужинает. — Что ж, если ты не хочешь… — Улыбка исчезла с лица брата; вместо нее всего на миг отразилась какая-то странная ухмылка, прятавшая за собой нечто похабное и грубое. — Я думаю, нам стоит тогда начать. У Саске комом в горле встали эти слова. Он тяжело вздохнул и, пытаясь проглотить его, лишь безропотно млел. Он так долго ждал этой силы, что даже успел забыть за день, зачем он был здесь. Но теперь все снова становилось на свои места, и теперь вся его сонливость отошла на далекий третий план. — Я готов, — тихо прошептал Саске, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Итачи снова улыбнулся и, отложив сверток с плащом в сторону, подошел вплотную к Саске. Смотря на него сверху-вниз, он вытянул руку к подбородку Саске и, взяв так осторожно, с присущей только ему нежностью, обвел большим пальцев линию скул. Пальцы Итачи — шершавые, грубые в своем сочетании с невозможной лаской. Саске чувствовал себя покорной куклой под этими движениями. — Посмотри на меня, — протянул Итачи тихо, почти неслышно. Саске нерешительно, словно ожидая резкого подвоха, сначала перевел взгляд с пола на туловище Итачи. Тот был одет по-обычному: в любимую сетчатую футболку и черные штаны. На шее красовалась цепочка с несколькими камнями. Весь образ брата был точно деланным — ни убрать, ни добавить. Но в глаза все равно было смотреть… страшно? Будто там он увидит осуждение или, того хуже, злость. Хотя, когда такое было? — Ну же, не бойся, — шептал Итачи сладко, тягуче и так маняще. Один лишь его голос доставлял ни с чем не сравнимое удовольствием от столь глубокого баса. Словно преодолевая себя, Саске поднял взгляд на Итачи. Уставился на него своими чернющими глазами и долго всматривался в них, изучая и млея под чужим взором. Он чувствовал, как что-то внутри него вспыхивает и бьется о ребра, где сердце. Рвется наружу и пытается опьянить его. — Чувствуешь? — продолжал Итачи, наглаживая подбородок Саске. Ощущение силы, рвущееся из-под кожи, ощущение власти, не его, чужой, ощущение всепоглощающего одурманивания. Все это мешалось в один коктейль, названия которого он четко не мог дать. — Ты хочешь продолжения, отото? Конечно, черт возьми! Конечно, он хочет! Как бы стыдно в этом ни было признаваться себе, он каждой клеточкой тела желал большего и страстного. Каждый его мускул был словно бы зажат в напряжении, а вместе с тем — сердце, бешено бьющееся в груди. Он так хотел этой силы, что невольно находился в волнении перед предстоящим. — Я дам тебе силу, о которой ты так мечтаешь. С этими словами, Итачи переместил руку на грудь Саске, все еще скрытую под простыней, и, замерев на секунду, прошелся вдоль. Словно током опаянный, Саске вздрогнул и тотчас покрылся потом. Он ощутил, как в том месте, куда легла рука Итачи, учащеннее забилось сердце и волнами стало растекаться до боли знакомое чувство. Чувство, что спазмами в животе дергалось о самые внутренности. Чувство, что пробиралось до самых краев сознания. Чувство, по которому он все-таки скучал. Эту силу он так сильно ждал. Сила, что разливалась внутри него и чудесным образом становилась чакрой. Сила, о которой он только мог мечтать, если бы не его чертов брат. — Что ты чувствуешь? — Итачи, словно злая сила, игралась на струнах его нерв. Его голос все так же отчетлив и низкий, с приятной хрипотцой. Саске прикрыл глаза и, глубоко вобрав воздуха, выдохнул через рот. Его дыхание было сбитым, а жар, медленно распространяющийся по всему телу, испариной выходил на коже. — Я чувствую… — Голос Саске стал хриплым. — Я чувствую, как во мне медленно растекается сила. Очень медленно, но так ясно… Я… Я хочу большего, я чувствую, как мне ее не хватает. — Тебе всегда не хватает и мало, отото, — произнес Итачи грубо, убрав с груди Саске. Тот тут же открыл глаза и неверяще взглянул на брата. — Что, хочется еще? Этот чертов Итачи издевался откровенно и так нагло! Конечно, ему хотелось еще, одного простого прикосновения было недостаточно, чтобы утолить его жажду в силе. Саске слабо кивнул головой и отвел взгляд в сторону, застенчиво и несколько невинно. Он понимал, что за эту силу ему нужно расплачиваться сполна. Но нельзя же так откровенно издеваться каждый раз! — Проси меня, — наклонившись к самому уху, выдохнул Итачи. — Умоляй меня, как в последний раз. Покажи мне, насколько сильно ты хочешь моей силы. Горячее дыхание Итачи опаляло кожу, отчего по коже бегали в нервных танцах мурашки. Он был так близко к нему, что тепло его тело ощущалось вдвойне, и даже ночная прохлада не помогала остудиться. Саске повел бровью и, отпустив ту самую грязную простынь, произнес: — Я хочу твоей силы. Хочу, чтобы она была в моей власти. Хочу ею убить тебя. Хочу, чтобы она плескалась в моем теле и наутро я смог бы выиграть любого соперника. — Он замолчал, стесняясь сказать вслух ту мысль, что крутилась у него в голове. — Этого мало, не так ли, отото? — голосом змея-искусителя говорил Итачи, горячим дыханием обдувая мочку уха. — Скажи, чего еще ты так сильно хочешь, и я сделаю это. — Я хочу тебя, нии-сан. Итачи улыбнулся на эти слова и, словно дав ему безмолвное разрешение, потянулся к губам Саске, ухватывая его в долгий поцелуй. Губы Итачи — обветренные и потрескавшиеся — сминали его собственные, жадно целуя. Саске ощущал, как его тело распаляется перед этой огромной, выталкивающей все на своем пути силой. Каждая мышца ненасытно сжималась в поцелуе, и тепло распространялось по всему телу. Этот поцелуй был точно началом чего-то ужасно-прекрасного. Итачи целовал с невероятной силой, на которую он только мог быть способен. Его губы двигались в горячей спешке, словно завтра никогда не настанет. Язык нагло ворвался в рот Саске, исследуя каждый миллиметр и переплетаясь с его собственным. — П-постой, — сквозь поцелуй пытался проговорить Саске, чуть хлопая по груди Итачи. Тот отпрянул от губ Саске и посмотрел недовольным взгляд, мол, не ты ли хотел продолжения. — Я-я хочу тебя, но, может, не будем торопиться? Ты обычно не так сразу… начинаешь. Итачи пуще прежнего взглянул на Саске, в этот раз в его взгляде читалось непонимание и капелька злости. Саске вздрогнул, почувствовав гнев, исходящий от брата, и опустил руки. — Ты будешь слушаться меня, отото, и если я решил начать поспешно, значит, так тому и быть. Ты понимаешь? — прорычал Итачи, наклоняясь над Саске, отчего тому пришлось прижаться спиной к стене. Он кивнул, посмотрев в глаза Итачи; там плескалась страсть, обезумевшая страсть. Взяв за подбородок, Итачи снова поцеловал Саске, в этот раз впуская в ход зубы. Он надкусывал губы, не до крови, но достаточно больно. Его руки поползли по телу Саске, останавливаясь на груди. Проведя по соскам, он оттянул их вверх, и Саске сладко простонал в поцелуе. То было его чувствительным местом, и каждый раз, когда пальцы брата играли с ними, ниже живота расплавлялся жар. Соски набухли, губы горели, а в голове творился беспорядок. Никогда еще Итачи не начинал так скоро возвращаться за своей платой. Разорвав поцелуй, Итачи на секунду остановился и посмотрел в глаза Саске. Тот отвел взгляд и покраснел от такой близости с братом. — Я хочу, чтобы ты разделся, — прошептал на ухо Итачи, чуть куснув за мочку уха. Саске взглотнул и кивнул. Единственное, что его останавливало от полной наготы, были трусы, скрывавшие его отвердевшую плоть. Попрощавшись с этим предметом одежды, он снова уселся на кровать, стыдясь себя голого. — Молодец. Теперь я хочу, чтобы ты повернулся ко мне спиной. Просить Саске два раза не надо было: сказано — сделано. Так даже было лучше, потому что лицо Итачи, всегда серьезное и грубое в своих чертах, порой пугало не меньше, чем желание получить силу любой ценой. — Раздвинь ноги, я хочу увидеть твою дырочку, — властно произнес Итачи, проведя рукой по лопаткам. Саске всхлипнул и, облокотившись на стену, раздвинул ноги. — Ох, ты даже ее побрил. — От сказанного Саске почувствовал, как кровь прилила к щекам, делая их раскрасневшимися, как спелая вишня. Он молча кивнул, ощущая, как дрожали руки. Кончики пальцев Итачи водили вверх-вниз по спине, отчего Саске крупно вздрагивал. Эти ощущения напоминали щекотку, только более мягкую и словно бы осторожную. — Прекрасно, ты выглядишь там очень красиво, отото. Саске хмыкнул на эти слова. Внутри него пульсировало возбуждение; ему не очень нравились эти игры Итачи, которыми он не пренебрегал всегда. Долгие, муторные и такие наглые. Итачи опустил руку на ногу Саске, царапая ногтями нежную кожу. Ему нравилось оставлять отметины в скрытых местах. Исполосовав кожу на бедрах, он принялся их оглаживать. Такие прикосновения давали бурю эмоций, которые Саске пытался заглушить, хотя его и выдавало рваное дыхание. Нагнувшись к ногам Саске, Итачи принялся их целовать. Его поцелуи — нежные, теплые, оставляющие за собой мокрые следы и заставляющие сердце пропускать несколько сильных ударов. Трепетные и осторожные, он целовал его ноги долгие минуты, пока руки блуждали по пояснице, нарочно не дотрагиваясь до чувствительных мест. — Нии-сан, — протянул Саске долго, пока губы Итачи издевались над его телом. — Нии-сан, я хочу большего. Нии-сан… — Тебе всегда мало, отото, — отпрянув от его ног, сказал Итачи. Он убрал руки и, отойдя от Саске, подошел к плащу. — Тебе разве не нравится получать мою силу? Саске на миг задумался. Действительно, нравится ее получать. Сейчас он чувствовал, как каждая его мышца была насыщена чакрой; попадись ему любой противник, он бы без проблем с ним обошелся. Но… — Видимо, я слишком разбаловал своего отото и он решил, что может мне указывать, что делать, — грозно произнес Итачи, достав из кармана бутылек с чем-то прозрачным. — Теперь я не хочу слышать от тебя ни одного звука, пока я разминаю твою дырочку. Ты понял меня? — Да, нии… — Не успел Саске договорить, как его кожа на пятой точке загорелась алым пламенем: это Итачи с силой шлепнул его по заднице. Саске чувствовал, как кожа на том месте горела. — Я повторю, ни единого звука, — рыкнул Итачи, сжав ягодицы Саске. Тот кивнул и расслабил мышцы; задница все еще болела. Открыв бутылек, Итачи обмакнул пальцы в этой жидкости, и тогда его прохладные пальцы коснулись дырочки Саске. Промазав вход, Итачи вошел сразу на два пальца, и, боже, как же это было хорошо. Хотелось вскрикнуть от переполняющей радости, но, помня слова Итачи и последствия, Саске только глубоко вздохнул. Чужие пальцы разминали стенки, двигались в быстром темпе, и ощущение заполненности опьянело одной лишь мыслью. — Тебе нравится, когда твой старший брат играется с твоей дырочкой? — хрипло говорил Итачи, пока его смазанные пальцы раздвигали плотные стенки. Саске кивнул, чувствуя, как его возбуждение накрывало словно по новой. — Нравится, когда мои пальцы растягивают тебя и делают приятно? «Да, черт возьми! Да!» — хотелось воскликнуть Саске, но вместо этого он только мычал. Головой он оперся на стену, испарина на его лбу проступала, а руки крепко сжимали матрас под ним. Он двигал ягодицами в такт Итачи и насаживался как можно глубже. Он не видел, но чувствовал, как Итачи улыбался. И действительно было чему: вид распласташегося Саске, покрасневшего и принимающего в себя его пальцы, не мог не радовать. Продолжая двигать пальцами, Итачи наконец-то решил уделить внимание затвердевшей плоти Саске. Другой рукой он начал водить по стволу, доставляя ни с чем не сравнимое удовольствие. Быстро, он надрачивал его член, пока Саске пытался не шуметь и тяжело дышал. — Тебе нравится, когда мои руки творят с тобой это? Нравится, когда мои пальцы дразнят тебя изнутри, а другая рука дрочит твой член? — прорычал Итачи, не сбавляя темпа. — Я хочу услышать твой голос. Говори. — Да, нии-сан! Да, пожалуйста, не прекращай! — заскулил Саске во весь голос, чувствуя, как оргазм приближался все быстрее. — Я хочу почувствовать тебя в себе, нии-сан! — Хочешь меня, да? — издевался Итачи, сладким тоном голоса будто лил медом на уши. Саске рьяно кивал головой и двигал в такт бедрами. — Покажи мне, насколько сильно ты меня хочешь. Итачи вытащил пальцы из дырочки Саске и, сев поудобнее, стал выжидательно смотреть. Тот был красным и запыхавшимся; все его тело просило большего и подвести его к разрядке. Но правила игры придумывал не Саске… Саске повернул голову чуть вбок, и в его обсидиановых глазах словно читалась немая просьба продолжить. Каждая его клеточка тела готова была откликаться на столь умелые ласки, а руки волнительно сжимали скомканную простынь. Открыв рот, Саске на несколько секунд замешкался, как бы обдумывая свои слова. — Нии-сан… — начал Саске тонко и так жалобно, его голос звучал отрывисто и тихо. — Нии-сан, пожалуйста… возьми меня, — пропищал он последние слова. Он чувствовал, как сердце внутри готово было выскочить наружу. — Я не услышал. Повтори еще раз, что ты хочешь от меня, — властно сказал Итачи, его руки легли под живот Саске, гладя и играясь с отросшими волосками. — Ну же, повтори. — Пожалуйста, войди в меня, — чувствуя, как щеки краснели с пущей силой, проговорил Саске уже громче. Все его тело сжималось в предвкушении от новых ласк, а член был набухшим и из него сочились капельки смазки. Послышалось копошение со стороны Итачи. Долгое и такое мучительное, и вот Саске снова услышал, как бутылек открылся. Повернув голову в то место, где раздавался звука, Саске увидел, что штаны у брата были приспущены, а его руки с легкой точностью наносили на свою плоть той самой жидкости. — Ну что, готов? — Убрав бутылек в сторону, спросил Итачи, придвинувшись к Саске ближе. Его член был обильно смазан и блестел при свечах. Большой, венистый… — Да, — прохрипел Саске и, приложив пальцы к ягодицам, раздвинул их в стороны. — Пожалуйста, войди в меня, нии-сан. — Если ты так просишь… Первый толчок всегда был болезненным: каждая мышца сжималась в тугой узел, пока вход наполнялся братом. Саске переполняла боль и ощущение наполненности: вместе это смешивалось будто в водоворот, отзываясь в ушах гулким звоном. Он чувствовал, как узкие стенки принимали в себя Итачи, крепко обхватывая его. Саске выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Все хорошо? — раздался ласковый голос Итачи. Спокойный и всеобъемлющий. Размеренный и такой глубокий. Саске стиснул зубы крепче и помахал бедрами, как бы намекая продолжать. — Все отлично, просто немного больно, — выдохнул он в стену, чувствуя, как мышцы у входа напряглись сильнее. Его руки крепче сжали простынь, а сам он попытался расслабиться. — Двигайся. — Ты уверен? — мягко произнес Итачи, наклонившись к шее Саске. Он вдохнул запах его тела, намыленный и такой едкий, и провел носом вдоль лопаток. — Я не хочу, чтоб ты потом мучился от нашего секса. Саске громче выдохнул и сам попытался подвигаться. Выходило это с непосильным трудом: тугие стенки сжимались вокруг члена, и, хоть они и были смазаны, движения выходили рваными и резкими. — Успокойся, отото, — тихо прошептал Итачи на самое ухо, опаляя своим дыханием. Его руки опустились на бедра Саске, мягко оглаживая их и подушечками пальцев проводя по коже — так, что мурашки бежали по всему телу. — Я не хочу делать тебе больно, не сейчас. — Его шепот утопал в стрекотании свеч и тяжелых вздохах Саске. — Расслабься и получай удовольствие. С этими словами он сделал несколько коротких толчков, пронзительных и настолько желанных. Саске чуть вскрикнул от таких манипуляций, а по позвоночнику будто прошлись током. Он выгнулся в пояснице, подставляясь под эти властные движения. Сжав ягодицы в ладонях, Итачи начал осторожно двигаться. Его толчки — нежные, аккуратные и мастерски сделанные. Саске чувствовал, как в тех местах, где были руки Итачи, появлялись неглубокие порезы, и, черт, как же эта боль хорошо сочеталась со всем происходящим. Он краснел от одной мысли, что мог Итачи сотворить с ним в таком состоянии. — Прошу, быстрее, — пробасил Саске, ощущая, как член Итачи входил глубже. — Не останавливайся, нии-сан, пожалуйста! Я хочу, чтобы ты… еще сильнее входил, пожалуйста, нии-сан! — кричал Саске громче, пока Итачи вбивался в его тело все сильнее. Итачи ничего не ответил, лишь с тихим шипением шлепнул по ягодицам. Шлепок — игривый, неболезненный, но такой наглый. Его бедра двигались в безумном темпе, пока он вколачивался в тело Саске — манящее, желанное и разгоряченное. Саске чувствовал себя просто превосходно: он даже сам пытался насаживаться на член Итачи, правда, не успевал за темпом. Саске потянулся к своему изнывающему от недостатка внимания члену, проведя большим пальцем по головке. Тут же выделились капельки смазки, которые он поспешил размазать по стволу. Быстро водя рукой, он пытался довести себя до оргазма. — Куда это мы собрались, — словно гром среди ясного неба, прозвучал голос Итачи, хриплый и осипший. Он, заведя руки Саске за спину одним точным движением, стал двигаться будто нарочно медленнее, и толчки его стали куда щадящими. — Решил уже закончить? — с насмешкой спросил Итачи. Саске жалобно засопел носом, его руки изнывали в крепкой хватке, а бедра двигались по инерции. Он попытался высвободиться, но все было тщетным: Итачи сильнее прижал его руки к спине. Громко выдохнув, Саске начал умолять: — Пожалуйста, нии-сан, не останавливайся, я хочу, чтобы ты входил в меня сильнее, — проскулил он в стену. — Умоляй меня больше. За твое нахальное поведение я могу остановиться и закончить. — Нет, нии-сан, пожалуйста, не прекращай! Я буду хорошим мальчиком, — последние слова потонули в сладком стоне, ведь Итачи разжал одну руку и перевел ее на стоящий колом член Саске. — Будешь хорошим мальчиком для меня? — Итачи отчеканивал каждое слово так и приятно, что у Саске как будто бы сильнее вставал. Он чувствовал, как пальцы Итачи, обхватив кольцом ствол, медленно и дразняще водили. Рука Итачи — горячая и такая умелая. — Да, я буду твоим послушным мальчиком, только не останавливайся, нии-сан. Отпустив руки Саске, Итачи нагнулся над ним и точным движением бедер начал вдалбливать того в кровать. Скрип старой мебели разносился по всей комнате, пошлый и вульгарный, неоднозначный. — Я хочу, чтобы ты повернул голову ко мне, — сквозь скрипы доносился голос Итачи. Саске тут откликнулся, смотря на брата из-под полузакрытых пушистых ресниц. Тот нагнулся ближе, и их губы сплелись в жарком поцелуе. Губы двигались жадно, в сбивчевом темпе и ловя каждый громкий стон. — Запомни, ты только мой. — Разорвав поцелуй, проговорил Итачи четко, без лишней запинки. Он звучал серьезно и с толикой угрозы. Саске кивнул и наклонил голову ближе к Итачи, снова ухватывая того в поцелуй. Еще несколько глубоких толчков, ласки плоти и глубокий, ни с чем не сравнимый поцелуй — и Саске чувствует, что он почти на грани разрядки. Он громко застонал и, двинув бедрами, кончил в руку Итачи, запачкав ее и немного попав на стену. Его дыхание было спертым, а от оргазма его ноги и руки подрагивали. — Так быстро, отото? — дразняще произнес Итачи, толкаясь в тело Саске все быстрее и сильнее. Он снова сжал ягодицы в своих горячих ладонях и, не прекращая двигаться, пытался довести себя до оргазма. Саске хватило лишь на пару глубоких вздохов, и, обессиленно упав на руки, он пытался двигать бедрами в такт толчков Итачи. Он чувствовал, как по всему телу разливалась нега, тягучая и сладостная. — Нии-сан, кончи в меня, пожалуйста, — охрипшим голосом сказал он, выгнув спину. Итачи, промолчав, начал двигаться быстрее и с тихим шипением «Я сейчас кончу» резко остановился. Саске почувствовал, как внутри него запульсировал член Итачи, и через несколько мгновений сперма, горячая и такая влажная, расплескалась по узким стенкам. Выдохнув, Итачи вышел из Саске и тут же завалился возле него. Саске ощущал, как из прохода закапало семя. — Это было потрясающе, — хрипло выдал Итачи, смотря в потолок и сложив руки под голову. Саске смотрел на него долго, минуту-другую, пока семя продолжало стекать с его бедер. Он понимал, что просто не мог пошевелиться и застыл в одной позе. — С тобой все хорошо? — Итачи убрал из-под головы одну руку и поднес ее к спине Саске, мягко массируя. — Я не могу двинуться… — стыдливо убрав взгляд, выпалил Саске. — А чего ты сразу не сказал? — Итачи встал с кровати и прошел к другому концу комнаты, взяв с тумбочки салфетки. Он присел на корточки и стал вытирать ноги брата, осторожно и трепетно. — Я сейчас помогу тебе. Итачи встал и, легкими махинациями, аккуратно уложил Саске на подушку. Тот благодарно кивнул и выпрямил ноги, чувствуя, с какой усталостью они отзывались на столь простые действия. Он сложил руки на груди и посматривал на брата украдкой. — Как ты? — Итачи уселся рядом с Саске и, достав из-под него простынь, укрыл ею. Саске поежился от холода и плотнее укутался. — Все хорошо… правда, там болит… — застенчиво произнес он, отводя взгляд в сторону. Ему было стыдно признаваться в таких грешных… делах. — Хочешь, я помажу твою дырочку мазью? Она целебная и должна немного сбавить боль, — Итачи, впрочем, ничего не смущало, и он уже потянулся к карманам своего плаща. — Если тебе нетрудно, — пробубнил Саске в простынь и, убрав ее с нижней части тела, раздвинул ноги в сторону. Итачи кивнул и достал тюбик с мазью. — Сейчас будет немного щипать, — сказал он, измазав пальцы в мази. Саске вздохнул и закрыл глаза, чувствуя, как прохладные пальцы коснулись его входа. Набрав побольше, Итачи начал осторожно ее смазывать сфинктер, входя пальцами неглубоко. Действительно, пощипывало и было немного неприятно от трения. — Все готово. — Спасибо, — выдохнул Саске и снова укрыл ноги. — Не за что, отото. Где-то еще болит? Саске повел бровями и вспомнил, что у него еще болела кожа на ягодицах. — Не мог бы ты… намазать здесь, — он застенчиво ткнул пальцем себе на ягодицы, — ты немного перестарался. — Конечно, могу. Так, залечивая царапины на ягодицах, Итачи провел несколько минут. — Несильно болит? — уточнял он, пока пальцы водили по неглубоким ранам. Точные и осторожные действия снимали всю боль, а мазь быстро начинала действовать. — Нет, больше нигде не болит. Спасибо. — почему-то Саске покраснел на последнем слове. Он чувствовал, как его щеки вспыхнули алым огнем, к тому же живот решил напомнить о себе и заурчал. — Будешь есть? Я купил тебе немного лапши с креветками. — Итачи прошел вглубь комнаты и взял со стола кулек с едой, а также палочки — Буду. Спасибо еще раз… — Хватит благодарить, лучше поешь уже наконец-то, пока твой желудок в узел не связался, — с улыбкой произнес Итачи и принес еду прямо в кровать. Саске кивнул, пуще прежнего краснея. Он развернул кулек, и по всей комнате раздался запах креветок и пряностей. Живот сильнее заурчал. Намотав на палочки лапшу, он начал осторожно есть. Итачи в это время нашел свои свитки на полу и, раскрыв один из них, начал вчитываться в него. В такой тишине, лишь прерываемой стрекотанием свеч, они провели несколько минут, пока Саске ел. Он наслаждался едой сполна, забивая свой желудок столь гастрономическим шедевром. Доев, он почувствовал, как его начало клонить в сон. — Зачем тебе эти свитки? — Убрав коробочку с едой на пол и улегшись поудобнее на подушку, Саске посмотрел на Итачи, бегавшего неотрывно глазами по свитку. — Не скажу. Пусть останется секретом, — улыбнулся он лукаво и убрал свитки на тумбочку у кровати. — И, пожалуйста, больше не клади их на пол. Они мне очень ценны. Саске, кивнув, зевнул. Замотавшись в простынь до головы, он понимал, что еще чуть-чуть — и царство Морфея заберет его в свои владения. — Спи, отото, — задув свечи, сказал Итачи и сел рядом с ним на кровати. — А ты? — Мне надо будет уйти ненадолго. — Тебе всегда нужно уходить куда-то, — пробурчал Саске в подушку. Итачи ничего не ответил, и лишь лунный свет давал рассмотреть его легкую улыбку. Впрочем, спорить не хотелось. Закрыв глаза, Саске быстро провалился в сон. Он не думал ни о чем, хотя точно знал, что с первыми лучами солнца отправиться к Орочимару на тренировку и снова там покажет блистательные результаты. Но это все завтра… а сейчас — сон.