Сronache della tempesta

      Иногда как бы ты ни пытался оставить прошлое в прошлом, оно все равно настигает тебя — сейчас или спустя несколько лет.       Вот и Хаято настигло.       Он мог бы стерпеть многое, лишь бы только не вмешивать Вонголу, особенно на вражеской территории родной Сицилии, где Гокудеру знали как сына главы клана Альери.       Но только не попытки уничтожить его сестру и отца.       А уж когда выяснилось, что задумавший переворот в Сицилийском Синдикате и спланировавший покушения на его близких ублюдок причастен еще и к гибели Лавины, Гокудера рассвирепел окончательно.       — Я требую официального разрешения зачистки особняка Джованни, — глядя Саваде в глаза, процедил Хранитель Урагана.       — Т...т-то есть? Всех поубивать? — дрогнувшим голосом переспросил Тсуна.       — Кровь за кровь. Внешнему советнику это может прийтись не по душе, поэтому в данной ситуации я выступаю как один из Альери, а не Хранитель Урагана Вонголы.       — Но ведь ты же без конца твердил, что вмешательство в дела сицилийских кланов может обернуться открытым противостоянием с Сицилией, — растерянно проговорил Тсунаеши, стиснув пальцами спинку кресла в гостевой комнате, выделенной ему в резиденции отца Хаято.       — Джованни атаковал первым. Напав на нас с Бьянки, он развязал мне руки. Не только как пострадавшей стороне, но и консильери Вонголы, — сухо ответил Гокудера. — Я эту мразь не прощу и не оставлю в покое, пока он не захлебнется собственной кровищей. Клянусь честью сестры и памятью матери.       Вид у Савады стал откровенно несчастным, но он ничего не сказал. Он знал, что такое сицилийская вендетта. Как и то, что у Гокудеры есть полное право на эту месть.       — Тогда действуй, — вздохнул Тсуна.       — Отлично. Отправлюсь сейчас же, — развернувшись, Хаято двинулся к выходу.       — Но ты же… не собираешься идти туда в одиночку? На вражескую-то базу, — севшим голосом окликнул его Савада.       — Речь идет о полной зачистке. Я не вправе просить никого из наших вырезать людей Джованни всех до единого. А именно это и есть сицилийская вендетта, — мрачно ответил Гокудера. — Поверь, вам не нужно видеть и знать, что там будет твориться. Я даже не уверен, что вы после этого сможете на меня смотреть и воспринимать как раньше. Но мне уже нечего терять.       — Хаято… — Савада отрицательно покачал головой.       — Я справлюсь, — отрезал Хранитель Урагана. — Я пообещал отцу отомстить за маму.       Тсуна ничего не ответил и только стиснул еще сильнее обивку кресла, что пальцы побелели.       Если во время визита в замок во время церемонии наследования Бьянки службез отца волком косился на них с Ямамото, то сейчас Гокудера почти не замечал на себе взглядов. Видимо, слухи, что они спасли отца и Бьянки разнеслись среди клана Альери очень быстро. Поэтому, вероятно, его без каких-либо вопросов пропустили в арсенал и оружейную. К сожалению, их кудесники ТехОтдела со всей привычной экипировкой остались в резиденции Вонголы в Неаполе, поэтому придется импровизировать без привычных динамитных шашек. Мощную взрывчатку он будет использовать по ситуации, потом что его главная задача — не просто к чертям собачьим подорвать вражескую резиденцию, но и добраться до их главаря, который нужен был Гокудере живым.       Переодевшись в камуфляж и натянув сверху бронежилет — не чета, конечно, разработкам ТехОтдела Вонголы, Гокудера подошел к стойке с оружием и подобрал себе похожую на сложную портупею кобуру, с несколькими отделениями под пистолеты и боезапас. Динамит динамитом, но иногда гораздо эффективней снять врага одним точным выстрелом. От взрывчатки поднимается дым, летят ошметки, что затрудняет наблюдение. Подобрав несколько «беретт», наподобие его табельной, хорошенько зашнуровав берцы, Хаято натянул плотные перчатки без пальцев, и сразу активировал камбио-форму, проверяя, не перекрывают ли перевези с динамитом пистолеты, и как легко все это можно выхватить. Со взрывчаткой было сложнее. Динамитных шашек у них в арсенале не было, пришлось на коленке собирать из отдельных запчастей и фрагментов подобие бомб с дистанционным взрывателем для завершающей стадии операции.       А на вертолетной площадке Хранителя Урагана ожидал сюрприз в лице Хибари с его извечным покерфэйсом.       — Тебя что, Десятый прислал?       Хранитель Облака одарил Хаято таким взглядом, словно прикидывал, не сломать ли ему пару ребер, но все же соизволил ответить:       — Реборн обещал мне хорошую заварушку. Какие-то возражения?       — Ни в чем себе не отказывай, — невесело усмехнулся Гокудера, наблюдая, как в вертолет грузят горные байки. Кея был единственным из их кучки, в ком Хаято был уверен. В отличие от Ямамото, Сасагавы и Десятого, Хибари знал, что жалко — у пчелки.       — Резиденция Джованни располагается в гористо-лесистой местности на плато. Заезд один, по такому же серпантину, что и на подъезде сюда. Рельеф сложный, вдобавок, похоже, будет дождь, — воздух был влажный, а звезд над головой уже давно не было видно. А это значит влажный асфальт. — На подъезде разделимся. В твоем распоряжении все травоядные холла, вестибюля и те, что встретят тебя на подъезде к резиденции. Моя задача — заминировать здание и зачистить всех тех, кто встретится на пути к главкрысе. Хибари, — Гокдера зло сузил глаза, — Доменико Джованни — мой. Как только основная цель будет ликвидирована, я свяжусь с тобой по рации, — Хаято перекинул Хибари рацию с передатчиком. — По моему сигналу ты должен будешь отступить, если не хочешь взлететь в воздух вместе с особняком.       — Я пойду через главные ворота, — коротко ответил Хибари.       — Как только Джаннини со своими хакерами установит соединение с сервером их резиденции и подтвердит по GPS телефона местоположение цели, сразу отправляемся. Нужно успеть зачистить их базу до съезда Большой Тройки Синдиката завтра днем.       Слишком много «если». Если пойдет дождь, если Джованни не окажется в особняке, если к нему уже поступила информация, что его наемные «Хранители» были разгромлены пару часов назад в ходе организованной Вонголой контратаки… Но даже если Гокудере не удастся добраться до этого убийцы и лжеца, он все равно там камня на камне не оставит.       Лететь было недалеко. Буквально через пятнадцать минут вертолет пошел на снижение и им объявили о готовности. Натянув шлем и защитные перчатки, Гокудера взобрался в седло внедорожного байка. Хард-эндуро, не иначе. То, что нужно для гористого рельефа и бездорожья. Габариты вертушки позволяли десантироваться на дорогу прямо в воздухе, тем более что на этом участке шоссе возможности сесть не было.       Что для укрепленного внедорожного байка высота пара метров?       Прибавив газа, Гокудера направил мотоцикл по шоссе, пропустив вперед Хибари. Сам Хаято не так часто гонял на мотоцикле, как этого бы хотелось, поэтому некоторое время привыкал к весу и маневренности машины, когда как Кея успел уйти вперед на пару десятков метров и увеличивал разрыв. Что ж, это было даже на руку. В любом случае Гокудере предстояло забирать южнее и ехать через редколесье. Там как раз скалы вплотную подступают к территории особняка.       Газанув, Хаято съехал на грунтовку, больше похожую на тропинку в неясном свете фар. Корни и крупные камни, попадавшиеся под колеса, подкидывали байк так, что иногда реально возникало ощущение, что мотоцикл завалится или вырвется из рук. Сразу сказались усталость и нехватка опытом управления байком в таких условиях. Лес кончился неожиданно, пришлось даже притормозить, чтобы не слететь с крутого откоса, и Гокудера увидел сверху территорию особняка Джованни.       Это был здоровенный особняк с флигелями, напоминающий сверху огромного краба с двумя разлапистыми клешнями. По периметру тянулся не особо укрепленный забор, что наводило на мысли о его декоративной функции, нежели об охранной. А значит, основная защита, как в резиденции Вонголы, находится внутри особняка. Остается открытым вопрос, как ему попасть внутрь, если с парадного входа начинается светопреставление с участием Облачка Вонголы. Оттуда уже слышались хлопки выстрелов и автоматные очереди. Наивные. Они надеются пробить защиту Кеи огнестрелом? Даже без пламени? Внизу темнели крыши каких-то зданий, навскидку достаточно высоких — возможно, гаражи или какие-то складские помещения, учитывая винодельный бизнес. Но что особенно примечательно, одно из зданий достаточно вплотную примыкало к одному из флигелей.       — Похоже на план, — пробормотал Гокудера, вытащив фонарик, и посветил вниз, на каменистый крутой склон. Если не повезет, то на крышу стоящей у подножия холма пристройки, приземлится груда металла и кровавое месиво, в которое он превратится, если потеряет управление байком и сцепление с землей.       Поддав газа, Хаято направил байк вниз по осыпающемуся скалистому склону, кое-как маневрируя вокруг редких деревьев и кустарника, временами почти чувствуя свободное падение. А потом под колесами посыпались камни и обвалилась целая глыба, поросшая травой и кустарником.       Хранитель Урагана даже испугаться не успел, а спустя уже пару секунд мотоцикл с грохотом приземлился на крышу постройки. Во все стороны полетела черепица, заднее колесо пробило покрытие и увязло в крыше, пришлось слезть и вытащить байк. Он грохнулся сверху с таким треском, что промелькнули реальные опасения, не сломалась ли при падении рама. Но вроде бы, при беглом осмотре мотоцикл был цел. Оглядевшись по сторонам, Гокудера прикинул, что он примерно на уровне третьего этажа и гостеприимно темнеющих панорамных окон флигеля.       — Ури, вылазь, — запитав пряжку пламенем, Гокудера стащил шлем. Теперь он будет только мешать. Материализовавшаяся на плече кошка недовольно шикнула и тут же протестующе вякнула, вцепившись коготками в куртку хозяина, стоило Хаято тронуть мотоцикл с места. Обрисованная им картинка своего «мегаплана» по проникновению Ури тем более не понравилась, но глупый хозяин явно не собирался считаться с ее благоразумным мнением.       План был простой — разогнаться на мотоцикле, чтобы долететь аккурат до стены флигеля и… при неудачной траектории размазаться вместе с байком об здание.       А вот на деле…       Ури протестующе завопила, когда байк подлетел в воздух на уровне трех этажей, а в нее хлынуло солнечное пламя. Взвыв от боли и возмущения, леопардиха ударилась телом об стену, а мотоцикл с оглушительным звоном и грохотом вынес окно этажом ниже. Повисший на спине своей кошки Гокудера обхватил одной рукой шею кошки, а другой дотянулся до кобуры. Несколько выстрелов в окно слева, и стекло с грохотом осыпалось на широкий каменный наличник.       — Эй, прекрати! — охнул Хаято, ощутив, что леопардиха ощутимо так попыталась стряхнуть его, а шерсть у нее была чертовски скользкая. — Я тебя лучшим тунцом и сливками накормлю! Неделю кормить буду!       Раздраженно рыкнув, большая кошка подобралась к подоконнику и полезла внутрь, выбив остатки стеклопакета. Гокудера, уцепившись за кованую декоративную решетку возле окна, оперся коленом о наличник и последовал за Ури.       Гокудеру в коридоре встретил только один охранник — такой же зеленый юнец, который смотрел на леопардиху Урагана круглыми как блюдца глазами и трясущимися пальцами тыкал на кнопки рации. Заикался, правда, так, что передать сообщение при всем желании не мог. Все-таки не каждый день увидишь здоровенного хищника, забирающегося в окно. При приближении Ури несчастный и вовсе сполз по стеночке в обморок.       — Ури, фу. Ты пламя жрешь, забыла? — заметив, как кошатина когтистой лапой трогает слабонервного охранника, Гокудера предупреждающе нахмурился.       Ури сердито скосила на него алый глаз и ворчливо зарычала. Повернувшись к лежащему телу хвостом, даже поскребла лапами, «закапывая», как настоящее животное. Вообще она жрала не только пламя, но, чтобы целенаправленно нападать на людей и грызть их как настоящий леопард, они с Ури еще не докатились.       А по коридору неожиданно разнесся знакомый голос, при звуке которого Ури зарычала еще громче и злее, пришлось даже стиснуть ее загривок, чтобы она заткнулась и дала послушать «дядюшку».       — Хаято, дорогой! Я рад, что ты зашел в гости, — голос из динамиков звучал искаженно, механически, но все-таки был вполне узнаваемым. — Да еще не один, а с другом… А ты времени зря не теряешь, быстро нашел замену тому милому японскому мальчику! Впрочем, я тебя понимаю: эти азиаты все на одно лицо.       — Молись, чтобы «милый японский мальчик» этого не услышал, — холодно проговорил Гокудера, оглядевшись в поисках глазков камер. Не суть. Пусть Доменико наблюдает, ему полезно посмотреть, как он выкашивает его личную гвардию. — Этот мальчик, к слову, покрошил вместе с Реборном твоих так называемых «хранителей» Облака и Урагана, если не ошибаюсь. А еще он — сильнейший из Хранителей Дечимо.       И самый кровожадный и беспринципный. Боевики Джованни будут неприятно удивлены, если Кея решит с ними поиграть всерьез. И ведь это он еще даже пламя не использовал.       — Где тут несущая стена… — остановившись в глубине коридора, Хаято внимательно изучал стены, после чего закопался в свою сумку через плечо. — Привет тебе от Солнышка. Исполнительный он у тебя. Был.       Прикрепив бомбу к стене, Гокудера принялся подключать ее и настраивать, закрепив на поясе взрыватель.       — Марко рассказал про Лавину. Как они ее загнали на тот серпантин по твоему приказу, — проговорил Гокудера и поднял голову. — Ты — покойник, — коротко сказал Хаято.       Чисто довел до сведения. Для мести нужен холодный ум и трезвый рассудок. А то, что Джованни будет стараться сыграть на его эмоциональности и болезненном отношении к семье, Хаято даже не сомневался.       — О, Лавину никто не заставлял ехать по столь опасной дороге, — продолжал глумиться старикашка. — Но она так спешила на праздник по случаю твоего дня рождения… Знаешь ли, ей еще повезло: смерть от болезни гораздо мучительнее…       Чувствуя, что у него начинает сбиваться от кипящей внутри ярости дыхание, Хаято прикрыл на мгновение глаза и сосредоточился на дыхании, считая вдохи. Эта тварь сейчас будет лить любые помои, лишь бы только его деморализовать. По всей видимости, старый лис считает себя в своей норе полностью в безопасности. Наивный.       Закончив с бомбой, закрутив провода так, что любая попытка обезвредить взрывчатку приведет к детонации, Гокудера двинулся дальше по коридору.       Крадущаяся впереди Ури грозно зарычала, прижав пылающие уши.       Гокудера резко остановился, сузив глаза, и вытащил из сумки обычную боевую гранату. Просунув палец в чеку, Хранитель Урагана медленно двинулся к замершей посреди коридора леопардихе. С динамитом было бы более привычно, но переходить в полную камбио-форму означало бы лишиться поддержки Ури. А устраивать мощные взрывы в таком узком пространстве чревато собственными травмами. Здесь нет Рёхея, чтобы подлатать.       Видимо, рычание хищной кошки послужило для засевшей в засаде охраны Джованни сигналом, потому что двое автоматчиков резво выскочили в проход и открыли шквальный огонь.       Ури взбешенно взвыла, но Гокудера за долю секунды окружил их рамками щитов, принявших на себя весь удар. Щиты выдерживали и не такое.       Выщелкнув чеку, Хаято пустил гранату по полу — под рамками — и вцепился в зарычавшую Ури. Зверюга явно потяжелее его будет, даже несмотря на то, что создание пламени.       Бахнуло так, что с потолка посыпалась штукатурка, а со стен сорвало облицовочные панели, градом обрушившиеся на щиты. Да, определенно, швыряться взрывчаткой в таком хлипком строении — чертовски дерьмовая мысль. Еще и потолок на голову рухнет такими темпами.       Убедившись, что гранаты больше не летят, автоматчики и счастливый обладатель винтовки выскочили из-за угла и принялись палить в парня. Надо было перетасовать щиты так, чтобы…       — Ури, — рявкнул Гокудера, создав зазор в глухой защите и отдав мысленную команду напарнице.       Леопардиха нагнула голову, крепко уперевшись лапами в половое покрытие, и взревела Ураганом.       Когда стоявшие перед ним два крепких мужика с автоматами вспыхнули алым и рассыпались пепельными ошметками, словно оказавшиеся в эпицентре взрыва атомной бомбы манекены, парень с винтовкой невольно отступил назад, но это его не спасло. Оставшиеся два автоматчика поспешили отступить вглубь коридора и явно не собирались сдаваться без боя.       — Можешь прислать сюда хоть нацгвардию, — вновь закрыв их с Ури щитами, Гокудера двинулся по коридору.       Воспользовавшись моментом, что один из наемников спешно перезаряжает автомат, Хаято выпустил Ури, которая с разъяренным рыком метнулась по коридору и бросилась на людей.       Перешагивая через тела, Гокудера вышел на галерею, ведущую в главное здание. Нужно поскорее найти лестницу, чтобы от этого плясать. Насколько Хаято понимал психологию предусмотрительного и считающего себя самым умным старого мудака, наверняка у него в особняке есть личный комфортный бункер для внештатных ситуаций. Правда, если этот хер такой сраный параноик, то лестница к нему в логово вести не будет, максимум лифтовая шахта, которая наверняка по тревоге блокируется. Ну по крайней мере, сам бы Гокудера предпочел именно такую степень защиты.       В холле центрального здания его с Ури уже поджидал отряд из тридцати с лишним человек, видимо, собравшихся со всего особняка и окрестностей. Интересно, Хибари хоть осталось развлечение или все сбежались сюда?       — Ладно, потанцуем, — пробормотал Хранитель Урагана, возводя щиты и отпуская Ури.       Дальше Гокудера почувствовал себя почти что Нео из первой части Матрицы. Кажется, сюда даже РПГ притащили.       Кое-как прикрывшись щитами, Хаято рванул по галерее, стараясь дополнительно укрыться за перилами, от которых только осколки полетели от тех ураганных очередей, обрушились на него. Ури, конечно, вносила в эти атаки свои коррективы, на огромной скорости проносясь среди людей, словно объятая багровым пламенем торпеда, но едва ли она могла обезвредить всех врагов, тем более что кошке тоже приходилось уворачиваться от выстрелов.       Использовать сплошной залп пламени Урагана было опасно — можно было зацепить Ури или обрушить стены, что могло вызвать дальнейшие обрушения и спровоцировать взрыв уже заложенных по всему правому крылу бомб. Поэтому Гокудера на бегу заряжал Стрелу пулями Солнечной активации и зарядами Облака. Чтобы поразить как можно больше целей, но при этом не разнести тут все к хуям. Мощный взрыв прогремел чуть ли не под ногами, Хаято чудом успел отскочить. Щиты приняли на себя весь удар, но взрывную волну еще никто не отменял. Перекатившись под рамками, Гокудера оказался как раз на уровне здоровенной бреши, которую еще раньше проделал залп из РПГ, и рявкнул:       — Ури, вверх!       Леопардиха взвилась свечкой из толпы недобитков, а Хаято бахнул прямо по скоплению людей Пламенным Громом. Эти обмудки, обороняясь от кошки Урагана, так удачно скучковались все вместе, что грех было не воспользоваться такой возможностью. Сбежав по разрушенной мраморной лестнице, в которой отсутствовали целые секции ступеней, перепрыгивая через проломы и дымящиеся останки боевиков, Гокудера устремился к виднеющемуся в боковом проходе лифту. Вытерев с морды Ури копоть, проверяя, не ранена ли зверюга, Гокудера чуть сжал шерсть у ворчливо рычащей леопардихи на затылке и влил в нее побольше пламени. Не зацепило. Умница. Хлопнув по кнопке, Хаято с минуту смотрел на горящий красный индикатор, после чего кивнул сам себе. Да, судя по всему, лифты заблокированы. И все основные помещения находятся не здесь. Это лишь фасад, отвод глаз.       Взгляд упал на очередной глазок камеры под потолком. Ну конечно же. Развернувшись, Хаято вприпрыжку двинулся по коридору, снося все попадавшиеся на пути двери, хотя бы мало-мальски напоминавшие кладовки с распределительным щитком. Наружу Гокудера выходить не спешил. Во-первых, судя по долетающему до него грохоту, там были полноценные боевые действия. А если в него бабахнут из пяти РПГ за раз, Хаято не был уверен, что его щиты выдержат такую мощную атаку.       Отыскав наконец нужное помещение, Гокудера без расшаркиваний обрушил слабый заряд Пламенного Грома на щитовую панель.       Свет погас, все вырубилось. Но буквально тут же зажглось тусклое дрожащее аварийное освещение, подсвеченное багровым всполохами пламени Ури.       Едва ли это надолго выведет из строя службы особняка. Наверняка тут есть резервный генератор. Но подпакостить, прежде чем он сделает вылазку наружу, не повредит.       Хаято уже вернулся в холл и хотел было направиться в выходу и разогнать прессующих Облачко клоунов, как вдруг в эфир вклинился сам Кея — легок, блин, на помине.       — Эй, травоядное, — сквозь помехи в передатчике донесся голос Хибари. В наушниках было слышно, как про нему стреляют, но голос Хранителя Облака звучал ровно и спокойно, как будто он загорал на крыше школы Намимори, а не сражался. Хотя в данный момент он не сражался, а по сути отсиживался в укрытии, чтобы не превратиться в решето. — Эти крысы бежать собрались. На крыше готовят вертушку.       — Вертолет? Я ему, блядь, сбегу… — процедил Гокудера и обхватил ладонями морду Ури, которая, было, попыталась вывернуться — чего удумал, блин, двуногое, но все же не стала огрызаться, недовольно глядя на Хаято. — Помоги Хибари. Желательно, чтоб он не видел. А то камикорос.       Ури презрительно фыркнула, оскалив зубы, и вальяжным шагом направилась в сторону парадной двери.       А сам Гокудера припустил бегом по коридору, выискивая ту самую дверь, за которой он обнаружил служебную лестницу наверх.       Стоило ему толкнуть дверь на крышу, в него тут же обрушился шквальный огонь — Гокудера еле успел отшатнуться от двери, в которой образовались внушительные вмятины от автоматных очередей. Благо, двери тут были добротные, стальные, укрепленные. Так, дон Джованни своей предусмотрительностью невольно спас своего врага от перспективы получить с пару десятков дыр в шкуре. Хаято вспомнил Ямамото, которого зацепило автоматной очередью несколько часов назад, и его буквально затрясло от злости.       Отойдя вниз на несколько ступеней, Хаято вскинул Стрелу и выпустил мощный залп Ураганного пламени, который испарил к чертям собачьим и без того уже державшуюся на соплях дверь. А следом за залпом отправил несколько «лимонок». Даже если не зацепят никого, то взрывами отвлекут внимание. Дерьмо, какое же все-такие неудобное оружие. А переходить в полную камбио-форму — значило бы отозвать Ури, которая, хотелось надеяться, все же помогает Кее во дворе.       Грохнуло несколько взрывов, стрельба стихла, поэтому Гокудера, пригнувшись, выскочил на крышу и вновь ощутил себя сраным Нео, в которого палят из всех калибров. Но в этот раз он не стал размениваться на огрызание. Вертушка здесь, двигатель заведен, лопасти вращаются, но вертолет не взлетает. Значит, Доменико еще не поднялся сюда.       — Мне некогда с вами разгребаться, уроды, — процедил Хранитель Урагана, выбросив из-под щитов еще парочку гранат. Одна из них очень удачно отлетела под хвост вертолета и…       Гокудера еле успел броситься плашмя на крышу, закрыв голову руками и стянув над собой костяные рамки.       Граната поздоровалась с топливными баками вертолета так, что всех охранников и наемников Доменико, что не успели отскочить под защиту надстроек вентиляционных шахт, просто сдуло с крыши мощным взрывом.       Сам Гокудера несколько мгновений лежал неподвижно, пытаясь сквозь звон в ушах после взрыва разобрать хоть что-нибудь вокруг, потом достал «беретту» и поднялся.       Отстрелять оставшиеся мишени можно как в тире.       А потом останется самое главное.       Считая уровни, Гокудера бросился по лестнице вниз.       Да, как он и думал, эта служебная лестница вела намного глубже, нежели парадные во флигелях и основном здании. А то что выходы с лестницы блокируются бронированными дверями с кодовым замком — не проблема. Пламя Урагана растворит любое покрытие, стоит ему хорошенько разозлиться.       Внизу его, конечно же, ждали. Боевики Джованни окопались внизу так, словно их штурмовал взвод спецназа, а не один Хранитель Вонголы. В узких коридорах отдача от взрывов была колоссальная, а щитами особо не повертишь. Ури, судя по тем мыслеобразам, что ему приходили, прилежно гоняла по двору боевиков Джованни, предпочитая отрывать головы и конечности.       Расплавив замок на минус третьем этаже, Гокудера еле успел закрыться одним щитом — пришлось резко опуститься на корточки — чтобы не получить автоматную очередь по ногам. Засевшие в коридоре наемники поливали его градом выстрелов, а потом кто-то додумался пошвырять в него гранаты. Гранаты. В таком узком пространстве… Сразу видно, что никогда не имели опыта со взрывчаткой.       Зажмурившись, Хаято инстинктивно вскинул руки, испуская волны ураганного пламени, которое поплыло в воздухе багровой мутью. В которой распадались любые ошметки и обломки, разлетавшиеся при взрывах. Долбоебов, швырнувших в него гранаты, самих разметало, откинуло дальше по коридору, они попытались перегруппироваться и отступить, но явно не подрасcчитали, что их еще и сверх подкоптят пламенем Урагана.       — Ублюдки… — процедил Гокудера, рывком поднявшись.       Взмахом руки деактивировав костяные рамки щитов, Хаято двинулся в дымящийся коридор с эпилептично моргающими аварийными лампами. В него вновь полетели пули, но ни одна не достигла цели — рассыпаясь трухой. Поймать и удержать это ощущение, что и тогда, в подвале с Данте, было несложно. Раз ощутив, такое не забудешь. Пусть даже эта решимость и была по сути желанием уничтожить всех, кто стоит у него на пути и угрожает ему и его близким. В отличие от Солнца и Дождя, пламя Урагана способно лишь разрушать.       Увидев окутанного багровым заревом, от которого слезала краска со стен, тек пластик и взрывалась с треском проводка, Хранителя Вонголы со светящимися тем же алым пламенем глазами, оставшиеся бойцы стали хаотично отступать по коридору. Какой-то недотепа в панике подорвался на собственной бомбе, начался хаос. До Гокудеры взрывная волна и паника не долетали — ураганный барьер уничтожал все. Свернув в очередной коридор, Хаято увидел сгрудившихся перед бронированной массивной дверью оставшихся боевиков. Кажется, это был последний рубеж обороны. Окинув собравшихся взглядом, Хаято поднял Стрелу.       Этим последним залпом буквально испарило коридор, с находящимися в нем людьми, частью перекрытий и саму бронированную дверь. Словно вокруг прошлись невидимым ластиком, стирая стены, потолок, дверь.       Чувствуя странную легкость в теле и перезвон в ушах, Гокудера тяжело вошел в бронированную, похожую на изысканно отделанный кабинет, оборудованный системой видеонаблюдения, комнату. Воздух вокруг него до сих пор искрился алым, в глазах перетекало багровое пламя. Еще не гиперрежим, как у Десятого и Базиля, но очень близко. Кажется, он перестарался с пламенем. Настолько, что потерял контроль над Ури, которая в этот момент гналась за одним из гранатометчиков. Леопардиха исчезла во вспышке алого пламени и вернулась в Пряжку.       — Думал, эти стены защитят тебя? — вперив в сидящего за богато инкрустированным кожей и позолотой столом пожилого сухощавого мужчину с высокими залысинами тяжелый испепеляющий взгляд, Хаято медленно вытащил пистолет и перезарядил его.       Кольцо Неба на пальце мужчины, без сомнений авторства Верде, вспыхнуло золотисто-оранжевым пламенем, защищая хозяина от «радиоактивного излучения» Урагана. С философским спокойствием обреченного наблюдая за тем, как за считанные секунды рассыпается дверь, дон Джованни поднес к губам бокал с вином и сделал пару глотков.       — Всем нам свойственно ошибаться, — Доменико изогнул губы в змеиной улыбке и широким жестом указал на второй бокал. — Вина? Полагаю, уже можно выпить за твою победу, Хаято.       На его лице расплывалось странное блаженное выражение лица.       Гокудера скосился на стоящую на столе початую бутыль с вином и перевел пылающий от ненависти взгляд снова на лицо этого человека.       — Вино из твоих рук? — сухо переспросил Хаято, обведя взглядом фигуру старика. Сидит расслабленно, не пытается дергаться, не предпринимает попыток заключить сделку. Насколько Хаято понимал психологию своего врага, Доменико из тех людей, что привыкли все всегда контролировать и держать руку на пульсе. А значит… Последнее слово все равно будет за ним.       — Поздравляю. За эту ночь ты убил больше людей, чем я за всю жизнь. Чьих-то сыновей, мужей, отцов…       Багровый ореол вокруг Гокудеры постепенно опадал. Он потратил столько пламени, что едва бы он смог еще раз вложить достаточной силы заряд в Стрелу, чтобы покончить с этим человеком.       — Когда Данте проговорился насчет преследования ее машины на том подъеме, я думал, что задушу тебя голыми руками, — разглядывая высохшее, словно резко постаревшее на много лет лицо мужчины, Гокудера едва сдерживал гримасу гадливости. — Но сейчас я ничего не чувствую. Отец доверял тебе, сволочь, считал тебя своим лучшим другом… — процедил Хаято.       А этот хрен продолжал прихлебывать вино как ни в чем ни бывало. Казалось, с каждым глотком вина он пьянел все сильнее. Но урожденный сицилиец не может напиться с пары глотков. А значит, это снова какое-то особое вино. И раз Джованни предложил это вино ему, то это не наркотик.       — Я убил несколько дюжин головорезов своими руками, а сколько человек погибло, свело счеты с жизнью по твоей вине? Я получил доступ к твоей базе данных по шантаж, — следя за каждым движением старого ублюдка, Гокудера медленно обошел письменный стол. — Ты даже ее погубил. Женщину, которую хотел.       Сузив глаза, Хранитель Урагана рванулся к развалившемуся в кресле мужчине и рывком сгреб его за накрахмаленный воротник дорогой сорочки, ударив со всей силы его об спинку кресла, отчего голова Доменико откинулась как у дохлого индюка. Лицо и руки укололо чужое Небо, и пряжка Урагана тут же среагировала, выпуская пламя для нейтрализации каменящей гармонии. Может, Доменико и был Небом, но его пламя было куда слабее, чем у Десятого. И даже слабее, чем у самого Гокудеры, у которого все внутренние резервы были на критической отметке.       — И все это из-за одной певички, бренчавшей в кабаках на рояле. О, она была бы в ужасе от того, кого породила на свет, — дон Джованни надтреснуто расхохотался ему в лицо. Взгляд его поплыл.       — Закрой свою пасть, — процедил Гокудера, склонившись к его лицу. Так и есть. Зрачки расширены, на коже холодная испарина. — Ты даже имя ее произносить не достоин, ублюдок… Решил сбежать, значит, как ты всегда это делал? Это было бы слишком просто… — продолжая стискивать воротник сорочки Доменико, Хаято наклонился к самому его лицу, прижав дуло «беретты» ему под челюсть. Нет уж, мразина, на этот раз ты не сбежишь…       — За маму. И за отца, — глядя Доменико глаза в глаза, Гокудера нажал на спусковой крючок.       Грохнул выстрел, ему на лицо брызнули капли чужой крови.       Разжав пальцы, Хаято отпустил залитый кровью воротник сорочки и инстинктивно вытер испачканные пальцы об свой бронежилет. Перед глазами все качнулось. Из него словно разом выпустили весь воздух — он почувствовал себя проколотым воздушным шариком. Пошатнувшись, Хранитель Урагана тяжело оперся о стол, сбив нетронутый бокал с отравленным вином, но не удержался и сполз на пол.       Оперевшись спиной об стол, Хаято положил рядом пистолет и потянулся к нагрудному карману за сигаретами.       Стиснув зубами фильтр, Хранитель Урагана чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся дымом.       Когда он в последний раз курил? Три? Четыре часа назад? Сутки?       От крепости сигареты его ощутимо повело. Этой бесконечной ночью он истратил почти все свои резервы пламени и душевных сил.       Наверное, он должен был бы чувствовать какое-то удовлетворение от того, что отомстил за родителей, но на душе было пусто, словно в склепе. Медленно прокручивая в голове последние мгновения жизни дона Джованни, свою пылавшую, словно сверхновая, ненависть к нему, Гокудера ощущал странную разорванность. Словно он сейчас и он четверть часа назад — два разных человека. У того, что устроил Хиросиму в особняке Джованни, была цель — то, что двигало им с самого детства. А у него нынешнего на душе было пепелище и пустота. Да, конечно, оставались друзья, Десятый, Вонгола. Но Хаято не покидало ощущение, что он болтается в пустоте.       Он даже не смог заставить Доменико почувствовать страх смерти, не смог заставить осознать все это. Он тогда толкал речи перед живым покойником, наглотавшимся яда и доживающим последние мгновения. Этот нелепый выстрел в голову был истеричной попыткой Гокудеры повернуть ситуацию в свою пользу.       Нет. Не повернул. Ощущение ирреальности и неправильности усиливалось тем сильнее, чем дольше он об этом размышлял.       Сигарета дотлела до фильтра и потухла.       Прикрыв глаза, Хаято ссутулился и оперся локтями о согнутые колени. Все закончилось. Нужно просто собрать себя по кусочкам и слепить заново. Новую улучшенную версию Хаято Гокудеры, закрывшего все гештальты и научившегося не бежать от прошлого.       Лавина Гокудера погибла в несчастном случае чуть больше десяти лет назад. Взявший ее фамилию Хаято Альери все эти годы винил в этом несчастном случае отца. Но именно эта трагедия стала отправной точкой для становления мелкого мальчишки-пианиста как Хранителя Урагана и Правой Руки Десятого Босса Вонголы. Самую свою большую боль Хаято удалось обратить в свою силу. Пусть и очень дорогой ценой.       Завтра об этой зачистке станет известно на Совете Большой Сицилийской Тройки, на которой выступят Бьянки как новая глава клана Альери и Савада Тсунаеши. Как Босс Вонголы он помог предотвратить переворот в Синдикате и передел власти на острове, который неизбежно закончился бы большой кровью. Амбициозный серый кардинал, бывший Номер Два в Синдикате, Доменико Джованни, решивший из-под полы сколотить собственную армию во главе с новоиспеченными Хранителями, завербованными из наемников, потерпел сокрушительное поражение от «сопливых детишек».       А за Гокудерой после этого случая, хоть и не сразу конечно, закрепится то самое прозвище Ужасающей Правой Руки Дечимо Вонголы. Ураган предназначен лишь для уничтожения, но только лишь для того чтобы Небо и дальше оставалось чистым и ясным.