Омега поневоле / The unwilling omega

Цукишима и Куроо смогли наконец пойти в душ. По настоянию Куроо Цукишима также быстро принял ванну, чтобы расслабить мышцы. Ему пришлось признать, что приятно наконец избавиться от боли. После первого узла она полностью исчезла. Он понюхал свою кожу и слегка улыбнулся обновленному смешанному запаху. Он бы не позволил Куроо увидеть это, но ему нравилось. Очень. В дверь постучались, и его брат поинтересовался: — Как ты там? — Хорошо, спасибо. — Здорово. Куроо взял для тебя несколько энергетических батончиков, а я пойду еще посплю. — Мы будем в порядке, брат. — Хорошо. Увидимся утром. — Спокойной ночи. Он закончил принимать ванну и вернулся в спальню брата. Куроо сидел на краю кровати, доедая энергетический батончик. Он передал один Цукишиме, и тот взял его, поспешно разрывая обертку. — Твой брат очень хороший. — Да, он такой. — Это он играл в волейбол? — Да. Но давай лучше не будем об этом. — Понял. Они сидели рядом в тишине, пока Цукишима доедал свой батончик. — Бокуто сойдет с ума, когда я расскажу ему, что был здесь, — усмехнулся Куроо. — Бедному Акааши снова придется держать его в узде. — Бокуто-сан и вправду… громкий. — Нет, он просто… полный энтузиазма. — Как скажешь. — Помимо Кенмы, он был одним из моих самых близких друзей с тех пор, как мы впервые встретились. — Хоть вы и ходили в разные школы? — Наверно это и случилось потому, что мы ходим в разные школы. Играть против него очень весело, но я не могу представить нас в одной команде. Кто-то из нас точно бы убил другого. Он слишком показушный. — А ты, значит, нет, — фыркнул Цукишима. Куроо поставил руку на сердце: — Ты ранил меня, мой омега. — Будто бы что-то такое могло задеть твое огромное эго, альфа. Куроо мотнул головой, его глаза потемнели на несколько оттенков, зрачки расширились. Цукишима сглотнул и посмотрел на его губы. Этого взгляда хватило, чтобы Куроо потянулся к нему и увлек его в глубокий поцелуй. — К-Куроо-сан. Чт… — Не обращайся ко мне так. Назови меня альфой снова. Пожалуйста. Цукишима закатил глаза, не разрывая поцелуй. Затем он немного отодвинулся, чтобы прошептать: — Альфа. Он будто щелкнул переключателем. В движениях Куроо больше не было прежней нежности. Казалось, будто это у него началась течка. Тело Цукишимы откликнулось на толчок бедер Куроо. Раньше он думал, что у него еще осталось время, но третья волна вспыхнула с внезапной подавляющей силой. Он ахнул, когда Куроо грубо схватил его за бедра и прижал к кровати. — Ох, блять, — зарычал Куроо. Он закрыл глаза, продолжая тереться о Цукишиму. — Мой гон. — Что? Сейчас? — Я не знаю, сейчас не очень удачное время, но он все равно начинается, поэтому надень ошейник. — Что? — Надень. Ошейник. Цукишима вздрогнул и перекатился на кровати, подчиняясь команде и проверяя, не слишком ли сильно он затянул застежку. Куроо в это время продолжал тереться о его задницу. — В прошлый раз ты лучше контролировал себя. — Прошлый раз не был… нг-х… таким. — Ошейник на мне, — сказал он, и Куроо наконец открыл глаза. Его зрачки настолько расширились, что он выглядел одичавшим. Он смотрел на Цукишиму с таким напряжением, как никогда раньше. Его тело отозвалось на это, вырабатывая больше смазки, и он наклонил голову в сторону. Ошейник сможет защитить его железу, но… в этот момент ему очень хотелось. Куроо двинулся вперед и сжал кожу между зубами, порыкивая. Не выпуская ее, он приподнял свои бедра, подтолкнув Цукишиму вперед, и вошел в него. Цукишима издал стон от неожиданного проникновения. Этот звук растворился во рту Куроо, который оторвался от ошейника и начал атаковать его губы поцелуями, что больше напоминали укусы. Вероятно, утром он будет весь в синяках. Зубы Куроо были такими острыми, что прокусили одну губу, окрасив ее кровью. Цукишима вскрикнул, и Куроо, кажется, немного успокоился. — Прости, — пробормотал он, зализывая рану. — Я не знаю… что на меня нашло. У Цукишимы хватило здравомыслия, чтобы вспомнить слова Нишинои о том, как в гон Асахи становится властным и агрессивным. Очевидно, что Куроо испытывал то же самое. — Просто… заткнись и поцелуй меня. Куроо застонал, подчиняясь его словам. Их тела были тесно переплетены между собой, в то время как Куроо делал поступательные толчки. Не было предупреждения, не было лишних вопросов, когда начал набухать узел, и это было прекрасно. Цукишиме нравилась эта грубость. Он опустился вниз на узел, и Куроо кончил. Он кончил вслед за ним, обхватив ногами бедра Куроо и приняв его так глубоко, насколько это было возможно. Его черноволосый любовник застонал и сжал зубами ошейник, пытаясь добраться к пахучей железе. Испытав разочарование, он отодвинулся назад и, посмотрев на его плечо, укусил его. Цукишима вскрикнул. Сначала было невыносимо, но боль притупилась спустя несколько мгновений, и его член дернулся снова. Этого было недостаточно, чтобы он кончил еще раз, но появилось желание продолжить. — Боже, — пробормотал Куроо спустя некоторое время, опершись головой на прокушенное плечо. — Мне жаль, мне очень жаль. — Ничего. Это же не железа. — Плевать, я укусил тебя. Не знаю, что на меня нашло. — Твой гон, идиот. Куроо лениво посмеялся и подвинулся, его узел все еще оставался внутри Цукишимы. — Я знаю, но раньше до такого не доходило. — Ты говорил, что никогда не был с омегой во время этого. — Да, но я не думал, что это будет настолько отличаться. Будто… в мозгу пожар. Все, о чем я могу думать, это ты. Цукишима порадовался, что его лицо уже было румяным после секса, иначе от этих слов его оно бы воспламенилось. — Что ж, спасибо, что не думаешь о Бокуто-сане во время этого. Он ожидал, что Куроо рассмеется, но вместо этого парень зарычал, его тело напряглось. — Что случилось? — Я не знаю. Я просто… ты сказал имя другого альфы, — попытался объяснить он, — и мой мозг просто… м-м-м. — «М-м-м» что? — Биология. Интересно. Скорее всего, идея, что ты можешь быть с другим альфой, — он снова попытался добрать нужные слова, — кардинально противоположна моей природе, и из-за этого трудно говорить. Будто часть моего мозга, которую можно охарактеризовать как «Оно»*, подавляет все остальные. — …ты говоришь о биологии. Сейчас. — Технически это психология. Это модель, сформулированная Фрейдом. Не то чтобы я много вкладываю в то, что он говорил, я больше увлечен наукой, но все равно изучал это, и это единственная вещь, которая, по-моему, может объяснить эту особенность. — Ты такой ботан. Не могу в это поверить. Куроо сдвинулся и посмотрел на него, усмехаясь и проявляя свое обычное «я». Узел начал спадать, и он поддразнил его, проталкиваясь чуть глубже. — Теперь твой ботан. Да. Его ботан.

***

Его течка и гон Куроо продлились всю ночь и до следующего дня. Цукишима потерял счет, сколько раз он кончил. Он перестал называть Куроо Куроо-саном, и вместо этого с его губ срывалось «Альфа». Он каждый раз сводил этим Куроо с ума, и это приносило ему раунд за раундом умопомрачительного, крышеносного секса. Когда его течка, наконец, закончилась, а после и гон Куроо, они были полностью вымотанными, грязными и голодными. Тело Цукишимы было покрыто следами укусов и синяками везде, куда Куроо только мог зацепиться. Следы Куроо покрыли его плечо, грудь и спину. Он заметил одну метку на внутренней стороне бедра, но так и не мог вспомнить, когда тот ее оставил. Во время течки ему было плевать, но когда он посмотрел на себя в зеркало брата, он побагровел до кончиков ушей. Некоторые укусы были достаточно глубокими, и из них текла кровь, а другие понемногу становились темно-синими. — Дерьмо, — что он будет делать в раздевалке команды? Разве что откажется надевать форму. Он полагал, что всегда может это сделать. Ухмылка Куроо ужасно раздражала. Он лениво разлегся на кровати, простыня едва прикрывала его тело. В таком положении он выглядел слишком горячо, и если бы не их марафон секса (они понятия не имели, сколько часов это длилось), Цукишима был бы заинтересован. Но сейчас его тело неимоверно болело. Он бы согласился никогда больше не заниматься сексом. — Эй, выглядит потрясно. — Тебе смешно? — Твое тело выглядит как произведение искусства. Цукишима закатил глаза. — Я не собираюсь восхвалять тебя за это. — Гордись этим. У тебя есть единственный в своем роде уникальный Куроо. Единственный существующий. — О, так ты теперь увлекаешься искусством? — Я человек многих талантов и интересов. Особенно когда твое тело — это холст. Цукишима недоверчиво обернулся к нему. — Ты пытаешься флиртовать? — Это работает? — Нет. — Черт. Цукишима повернулся к зеркалу и снова посмотрел через плечо на отметины на спине, пробормотав: — Тебе не нужно флиртовать. Ты уже выиграл. Куроо был рядом с ним уже через секунду. Он развернул его к себе, прижав к холодной поверхности, и украл еще один поцелуй. Он провел губами по шее, следом лизнув на ней пахучую железу. В такой позе железа Куроо было прямо у рта Цукишимы, и он осторожно протянул свой язык, чтобы слизать жидкость. Куроо вздрогнул от прикосновения, занемев от удовольствия. — Продолжай делать это, и меня, возможно, хватит на еще один раз. Хотя не могу гарантировать узел. — Нет, но спасибо, — он еще раз провел языком по шее, запоминая его вкус, и отодвинулся. Затем, не задумываясь, он наклонился вперед, оставляя глубокий укус прямо возле груди Куроо. Альфа вскрикнул и отпрыгнул назад. — Вот. Теперь и у тебя есть один. Куроо усмехнулся и посмотрел вниз, чтобы насладиться следом от укуса. — Единственный в своем роде Цукишима. Мне это нравится. Осталось много дел. Им нужно было помыться, убрать комнату, одеться и провести Куроо на поезд до Токио. Он проигнорировал то, как сжалось его сердце при мысли об отъезде Куроо. Это глупо, наверняка это последствия течки. Он уж точно не был влюбленным дураком-омегой. Даже если он смог признать, что, возможно, да, Куроо был его альфой. Он покраснел и снова оттолкнул «Альфу», когда тот попытался прижаться к нему. — Мы отвратительны. — Мы — произведения искусства, покрытые… — Перестать пытаться быть поэтичным. Я бы лучше послушал тебя-биолога. — Мы два человека, альфа и омега, покрытые… — И почему я это сказал… Засмеявшись и поцеловав его в последний раз, Куроо подошел к кровати и снял постельное белье. — Сначала прими душ и ванну. Я позабочусь об уборке. — Ты уверен? Это квартира моего брата, и ты… — Разреши мне позаботиться о моей омеге еще немножко, прежде чем я уеду, хорошо, Цукки? — …хорошо, — он не возражал против того, что Куроо назвал его своей омегой. Это… подходит им. Он приехал из Токио, чтобы быть с ним во время течки. Если это не сделало Куроо его альфой, а Цукишиму — его омегой, то что тогда? Он обдумывал это, принимая душ, чтобы смыть с себя грязь. Затем он нырнул в ванну. Вода была горячей. Пускай его укусы жглись, это было прекрасно. Он погрузился в воду как можно глубже, хотя, несмотря на это, его колени все равно выныривали наружу. Он вздохнул и попытался расслабиться. Все происходило так быстро. Он не ожидал этого всего, да и в добавок у него появились новые неизведанные чувства. Куроо был хорош. Он был умным, но иногда высокомерным, добрым, но иногда дерзким и, конечно, полным придурком. К тому же он был невыносимо горяч и внимателен к мелочам. Было странно объединять все эти противоположные черты, но именно это делало Куроо таким… привлекательным. Цукишиме было трудно наладить отношения с другими людьми, не считая Ямагучи, но с Куроо это казалось почти естественным. Куроо был таким проникновенным? Или они сблизились по другим причинам? Он мотнул головой, стряхивая воду. Нет. Он не собирался верить в эту чушь, связанную с соулмейтами. Они случайно встретились, и это просто сработало. Через некоторое время раздался тихий стук, и дверь отворилась. Даже не взглянув, Цукишима знал, что это Куроо. Он выдохнул: — Да? — А, что ж, я подумал, что смогу принять душ и присоединится к тебе в ванной. Прежде чем уйду. — Мой брат… — Не здесь. Он оставил записку, в которой говориться, что ему пришлось уйти и взять что-то с работы. Он вернется ближе к пяти. — Как мы вдвоем поместимся? Это ванна мала даже для меня, а я выше тебя. — Я бы сказал, что у нас одинаковый рост. — Все же я немножко выше. Куроо усмехнулся, включив воду. Он пытался побыстрей принять душ. Его волосы выглядели иначе, когда они были влажные и не торчали повсюду как после сна или секса. Он выглядел… как-то мягче. Менее дерзко. Цукишима быстро отвел глаза, чтобы тот не заметил его пристального взгляда. Вода выключилась, и он услышал тихие шаги. — Подвинься вперед. — Не выйдет, — пробормотал Цукишима, но все равно сделал, как ему сказали. Он почувствовал себя сардиной, после того как подвинулся и практически сел на ноги. Куроо скользнул в ванну позади него и погрузился в воду. Длинные загорелые ноги вытянулись по бокам, рука пробежалась по спине. — Давай. Откинься назад. Цукишима вздохнул, но выполнил просьбу. Это была не самая удобная поза, но ему удалось достаточно погрузиться в воду, чтобы положить голову на плечо Куроо. И хоть колени торчали из-под воды, их это не волновало. Теплые руки нежно массировали его кожу. Цукишима закрыл глаза, потерявшись в ощущениях, и едва не заснул от мягких движений Куроо. Когда он открыл глаза, то увидел, что тот улыбается ему. — Спасибо, что развлек меня. Цукишима фыркнул, не вкладывая в это никакого скрытого умысла. — Думаю, после всего, что ты для меня сделал, я могу кое-что сделать для тебя. — Ты лучший, Цукки. Они оставались в таком положении еще некоторое время, пока не начали затекать ноги. Выбравшись из ванны, они вытерлись, оделись и съели остатки еды в холодильнике. Было почти пять. За это время они полностью убрали комнату от следов их использования. Сумка Куроо была упакована у входной двери вместе с сумкой Цукишимы. — Мне следует поехать на вокзал сейчас, или… — Уверен, мой брат отвезет тебя туда. Сэкономь деньги на такси. Это меньшее, что он может сделать после того, как позвал тебя сюда. — А… ты… ты тоже поедешь на станцию? — Куроо выглядел расстроенным, но затем усмехнулся: — Попрощаться со своим альфой? Цукишима закатил глаза. — Разве от этого тебе не будет еще сложней? — Возможно. Но я бы хотел провести с тобой как можно больше времени до отправления поезда. — Тогда хорошо. Я поеду. Акитеру прибыл ровно в пять и встретил их с улыбкой. — Как вы себя чувствуете? — Прекрасно, — сказали они оба. Куроо низко поклонился перед Акитеру, и Цукишима удивился этому формальному жесту. — Спасибо, что пригласили меня и позволили провести время с… Цукки… во время его течки. Я был рад помочь. Акитеру усмехнулся и подмигнул покрасневшему Цукишиме. — В любое время. Тебе будут рады здесь во время его следующей течки тоже. — Брат… — Не веди себя так, будто этого не произойдет. У тебя есть немного времени, но рано или поздно она случится. Цукишима прочистил горло. — Не мог бы ты подвезти Куроо-сана на вокзал? Я поеду с вами, чтобы разрядить обстановку. — Конечно. Вы готовы? Они оба кивнули, забирая свои вещи. Акитеру открыл багажник, и они бросили их внутрь. Обычно Цукишима ехал на переднем сидении, но он сел сзади, чтобы Куроо смог сесть впереди. Он не ожидал, что его альфа присоединится к нему на заднем сидении и быстро возьмет его за руку. — Ты же теперь будешь писать мне чаще, правда? — спросил он, когда Акитеру сел на место водителя и завел машину. Чуть позже они начали ехать. Цукишима замер, прежде чем кивнуть. — Слава богу. Я хотел писать тебе больше, но боялся, что этим оттолкну тебя, — вздохнул Куроо. — Я… был бы не против, если бы ты писал мне. Куроо усмехнулся, и они ехали остаток дороги в тишине, их пальцы переплетены вместе. В это время на вокзале было довольно людно. Куроо взял свой рюкзак, и Цукишима пошел с ним за билетами. Когда Куроо уже собирался платить, Акитеру взял свою расчётную карточку: — Пожалуйста. Я позвал тебя сюда. Это меньшее, что я могу сделать. Куроо удивленно посмотрел на него, но следом кивнул. — Спасибо. Они купили билет. Поезд должен был уехать менее чем через пятнадцать минут, а ему еще нужно найти нужную платформу. Цукишима не мог последовать за ним. Грудь сжалась, дыхание неожиданно сбилось. Он чувствовал нехватку слов. Зрение затуманилось. Странно. Акитеру отошел и смотрел на вывешенные на доске листовки. — Это сложнее, чем я думал, — сказал Куроо, робко потирая затылок. Его волосы снова стали прежними, и Цукишима не хотел ничего, кроме как погрузить пальцы в темные пряди, но он сдержался. — Да, — выдавил он. — Ай, блять, — Куроо выронил свою сумку и затянул Цукишиму в глубокий поцелуй. Если бы это был другой момент или человек, он бы ударил его и ушел, но другие эмоции подавляли смущение. Он не мог описать, да и в тот момент не пытался понять их. Вместо этого он прижался к Куроо и отдался поцелую. Когда Куроо наконец отстранился, он наклонился вперед, соединяя их пахучие железы. Негативные эмоции улеглись, и он чувствовал, что все будет хорошо. — Я должен идти. Но я напишу тебе во время поездки и когда доберусь домой, хорошо? — Да, — кивнул Цукишима. Он поднял сумку и взвалил на плечи. Куроо хотел было отвернуться, но остановился на полпути. Он слабо улыбнулся Цукишиме и снова потер голову: — Это самое трудное, что я когда-либо делал, — признал он, но глубоко вздохнул и наконец обернулся. Куроо прошел через турникет со своим билетом и в последний раз оглянулся через плечо, слегка помахав рукой. И потом он потерялся в толпе. Цукишима издал странный звук. Это было почти похоже на всхлип, но, конечно же, это не мог быть он. Его ноги сами по себе двинулись вперед, как будто он собирался последовать за Куроо, но рука на его плече и успокаивающий, знакомый запах его брата окутал его. — Я знаю, что это сложно. Но ты снова увидишь его. Скоро. Этот маленький Альфа до одури влюблен в тебя. Цукишима хотел возразить, что Куроо не был ни маленьким, ни влюбленным, что это всего лишь биология, и это пройдет, но он не мог найти в себе силы спорить. Он позволил брату отвести его от вокзала к припаркованной машине. На этот раз он сел впереди. — Давай поедем домой.