У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      Здравствуйте. Позвольте представиться: меня зовут Алёна. Я ваша современница, но мне довелось держать в руках яблоки сорта Горькая Аннетта, с конца шестнадцатого века считавшегося утраченным. Я живу в век нанотехнологий и компьютеров, но знаю ужас и жар костров, запалённых инквизицией по всей Европе. Нет, я не путешественница из прошлого в будущее или наоборот... Хотя, если разобраться, такими путешественниками являемся мы все, а точнее — наши души. До знакомства с Аидой моя жизнь была заурядной — как у всех: друзья, дом, работа. После — перевернулось всё. Как это было? Могу рассказать то, что известно мне, но я буду не единственной рассказчицей. Я начну, а Аида позже поведает свою часть истории.             Итак...

*

      План: Зелёный дракон, туфли, маньяк и главпочтамт. Обладательница «Майбаха» и мужского парфюма. Осмотр в машине. Трубка против сигарет. Ночь у озера и сильные руки.              Босые ноги ступали по сухому пыльному асфальту, а чёрные лакированные туфли на шпильке блестели у меня в руке. Сумочка неприкаянно болталась на плече, выбившиеся из причёски пряди лезли в лицо. Зеленоглазый дракон хмеля свивался во мне кольцом, туманя мозг дурманящим выхлопом из своей клыкастой пасти. Сиреневатый свет уличного фонаря, кусты, ночная прохлада.       Я прислонилась к стволу дерева. Дракон внутри был слишком тяжёл, он невыносимо, до тошноты пригибал меня к земле, но я должна была донести его до дома. Ну, и себя в первую очередь.       Клёны на этой улочке уютно нависали над неширокой проезжей частью, придавая ей вид парковой аллеи и создавая тенистую прохладу в жаркий день, а сейчас сквозь просветы в кронах было видно звёздное небо. Мне отчего-то захотелось подымить на звёзды, и я не глядя запустила руку в сумочку в поисках сигарет. Нащупав пачку, я достала её. Сигареты не вытряхивались. Чертыхаясь, я так тряхнула пачку, что все они высыпались из неё. Этот чёртов зелёный гад слишком сильно действовал на меня. «Зелёный дракон» — так назывался коктейль, которого я выпила целых три порции, и теперь эта жидкая «рептилия» бултыхалась во мне, делая мои движения неловкими и превращая желудок в средоточие тошнотворного мучения. Впрочем, до «Дракона» была текила, водка, шампанское, виски... Ещё Бог знает что — адская смесь. А ещё был Андрей и эта белобрысая девица с внешностью модельки. Чёртова пустоголовая кукла с чёлкой. Мальвина с ресницами.       С преувеличенной пьяненькой аккуратностью поставив туфли рядом на асфальт — всё-таки они стоили мне ползарплаты, — я кое-как собрала сигареты, одну зажала в зубах, а остальные как попало затолкала в пачку. Причудливое желание подымить на звёзды во мне ещё не угасло, и я с энтузиазмом принялась также на ощупь искать зажигалку, но вместо неё попадалась то косметичка, то кошелёк, то упаковка влажных салфеток, то прочая дребедень. И вдруг...       Краем глаза (периферическое зрение от дракона не слишком пострадало) я заметила одинокую мужскую фигуру, приближавшуюся ко мне. Ночной пешеход двигался как-то подозрительно — не шёл себе целенаправленно своей дорогой, а словно бы подкрадывался: два шага — остановка, ещё три шага — опять пауза. Ледяная драконья чешуя царапнула мне сердце, а мысль о маньяках заставила окаменеть. В случае чего — тут же дать стрекача. В школе стометровку я бегала за тринадцать секунд... Впрочем, теперь мне было уже не шестнадцать лет. Курение, лень и сидячая работа убили во мне прирождённого спринтера.       Секунды шли. Чего я, собственно, дожидалась, когда начинать убегать можно было прямо сейчас?       — Д... д... д-девушка, и... извините, — послышался заикающийся интеллигентный голос. — В-вы не знаете, к-как отсюда лучше пройти к главпочтамту?       Я хотела спросить, какого лешего ему посреди ночи понадобилась почта, но рука знала лучше моих мозгов, что следует делать. Выхватив из сумочки духи в цилиндрическом флаконе, я крикнула:       — Не подходи! У меня газовый баллончик!       Но, видимо, этому типу позарез была нужна почта, потому что он продолжал приближаться.       — Д-девушка, да я... м-мне правда на главпочтамт нужно... Я не к-какой-то там...       Договорить он не успел: я брызнула ему духами в лицо и попыталась вспомнить, как я в пору золотых школьных лет бегала стометровку за тринадцать секунд. Туфли за ползарплаты остались аккуратненько стоять одна подле другой под злополучным клёном. Не до них было: жизнь дороже.       Бег с драконом внутри оказался испытанием не из простых. Зелёный хвост коварно оплетал мне ноги, босые ступни горели и саднили, терзаемые шероховатостями асфальта, а грудь была готова вот-вот взорваться, как паровой котёл. Забег мой закончился внезапно и неприятно: глаза мне ослепил свет фар вывернувшей из-за угла машины, и я врезалась в капот. Хвала богам, ехала она на совсем низкой скорости и успела затормозить, и столкновение получилось не смертельным для меня, хотя и весьма ощутимым. Ударившись ногами и животом, я упала. Дверца открылась, и на асфальт ступила нога в замшевом мокасине. Женская нога, обтянутая тёмной джинсовой тканью.       Мне помогли встать очень сильные руки — тонкие и изящные, но прямо-таки железные. Они подняли меня легко, как куклу. Кожаная куртка, тёмные прямые волосы почти до пояса, дымчатые очки, смуглая кожа.       — Вы как?! — спросила незнакомка обеспокоенно. — Целы? Сильно ушиблись?       — Да вроде... нет, — пробормотала я.       — Присядьте в машину, я вас осмотрю, — деловито и заботливо приказала дама-водитель. — Надо убедиться, что всё в порядке: шутить с такими вещами нельзя.       — Вы врач?       Глаза незнакомки за дымчатыми стёклами блеснули прохладными звёздами и некстати напомнили мне о желании подымить.       — Да, можно сказать и так, — сказала она мягко.       В приглушённом освещении салона её волосы шелковисто блестели; чувственный, но твёрдо сжатый рот казался не накрашенным — такой эффект создавала матовая помада натурального светлого оттенка. Оливково-смуглое лицо отличалось приятными чертами, близкими к правильным, но мягкими я их не назвала бы: в них ощущалась страсть, сконцентрированный, пристальный внутренний огонь, хотя и умело сдерживаемый, укрощённый. Брови — весьма яркие, но не тяжёлые, с небольшим, не очень крутым изломом. Когда она потянула вниз молнию на моём платье, прохладно-шаловливые мурашки изумления пробежали по моей коже. Одна из них, отбившись от стада, заблудилась где-то ниже пупка. Почему ей взбрело в её крошечную мурашечью (или мурашиную?) головку забрести именно туда — не знаю, но отклику моего тела на прикосновения незнакомки я весьма удивилась. Или это дракон цвета абсента играл со мной такие странные шутки?..       — Это зачем? — пробормотала я, морща лоб.       А моя диафрагма сказала: «Ик!» — нелепо и некстати. Колебания пробежали к голове и болезненно отдались под сводом черепа. Нормальный такой «ик» получился, меня даже тряхнуло. Так и сотрясение мозга можно заработать. На ровном месте причём.       — Ну, должна же я вас осмотреть на предмет повреждений, — улыбнулась брюнетка. — Не нужно бояться.       — С чего вы решили, что я боюсь? — Мне вздумалось поспорить — просто из духа противоречия, видимо. Потому что реальных аргументов для опровержения я не находила, меня и правда лизал между лопаток дьявольский холодок.       — У вас сердце колотится, как у пойманной пташки.       Она сказала мне это почти в самое ухо, и от её атласного голоса даже зелёный дракон во мне сомлел. С виду хрупкие, а на самом деле стальные руки бережно раздели меня, и по моему телу забегали пальцы, нажимая то тут, то там.       — Здесь больно?       — Нет...       — А здесь?       — Нет.       — А вот тут?       — Ой...       Мягкая ладонь скользнула по внутренней стороне моего бедра. Это было мало похоже на... как это? Пальпацию.       — Ну, думаю, всё в порядке. Пара синяков — максимум, что вам грозит.       Я натянула платье молнией вперёд — дракон запутал, будь он неладен. Сам запутал — сам же и ржал надо мной, довольный. Незнакомка помогла мне выпутаться и надеть его правильно. Платье, конечно, не дракона. Впрочем, сумочку из кожи этого любителя дурацких шуток я тоже не отказалась бы поносить.       — Ко мне тут какой-то маньяк пристал, — не смогла не поделиться я, вспомнив о причине моего передвижения на повышенной скорости.       — А, так это вы от него бежали? — чуть нахмурилась незнакомка. — Какой ужас.       Особого ужаса, впрочем, в её голосе не слышалось, как будто она каждый день сталкивалась с убегающими от маньяков людьми. Однако следующие её слова моего дракона просто ошарашили:       — Что бы вы сейчас больше всего хотели сделать? После такого стресса вам просто необходимо что-нибудь приятное.       И тут, конечно, вспомнились звёзды.       — Я хотела подымить под звёздным небом, — призналась я. — Но этот урод мне помешал.       — Ну что ж... — Незнакомка пересела с заднего сиденья за руль. — Я знаю одно местечко, где можно отдохнуть и покурить без помех.       Машина мягко покатилась по пустынным ночным улицам. Я бегло оценила салон... М-да. Эта детка выглядела недёшево, равно как и её хозяйка. Внешняя простота в одежде и минимум макияжа были обманчивыми: за этой кажущейся скромностью стояли немалые деньги.       — Меня зовут Аида, — сказала незнакомка, перестав с этого момента быть оной. — А вас?       — Алёна, — представилась я.       Зелёный дракон щекотал меня изнутри и тянул за язык, впрыскивая мне в кровь сыворотку правды, и я поведала Аиде свою печальную историю. На дружеской вечеринке по поводу дня рождения Лёхи я поссорилась с Андреем, которому вешалась на шею эта девица... не помню точно её имени. А он не только не пресекал её поползновений, но и с удовольствием поощрял их — прямо у меня на глазах, как будто я — пустое место. Что сделала я? Скандалов и сцен я закатывать не стала, просто ушла тихо и незаметно, по-английски, даже подругам ничего не сказала. Добровольно освободила место для соперницы, вот какая молодец!.. Прямо-таки образец альтруизма и человеколюбия. Между тем общественный транспорт уже не ходил, а такси вызвать я почему-то не догадалась: наверно, дракон впрыснул мне в кровь инъекцию тупости. Вот и всё, собственно. Причёска растрепалась, вечерние туфли остались под клёном... К счастью, остались звёзды и пачка сигарет — «значит, всё не так уж плохо на сегодняшний день».       М-да... Эту гадскую зелёную рептилию определённо не помешало бы пустить на сумочки. Ну, если бы гад был реальным, а не плодом моего хмельного угара, конечно.       — Ой, что-то я разоткровенничалась, — спохватилась я.       — Ничего, — улыбнулась Аида. — По работе мне постоянно приходится иметь дело с человеческими проблемами.       — А кем вы работаете?       — Я психоаналитик и психотерапевт.       Я не могла оторвать взгляда от её роскошных волос — длинных, гладких, мерцающих, очень густых и тяжёлых. Чёрные или тёмно-каштановые — не разобрать. Смуглая рука изящно и небрежно лежала на руле, поблёскивая недлинным французским маникюром, в нежной мочке уха звездой сверкала маленькая серьга с прозрачным, как хрусталь, камушком — почти наверняка бриллиантом. Несмотря на кажущуюся женственную хрупкость и изящество, от неё веяло твёрдой и спокойной силой. Гордая посадка головы, мягкий, но уверенный голос, прямая осанка и чёткая линия подбородка. А может, это впечатление создавал мужской аромат её духов — сдержанно-холодный, строгий. Запах элегантности. Ощущение надёжности и основательности.       — Мы приехали, — объявила она между тем.       Зелёный дракон всё ещё владел мной — оплёл своим плутовским дурманом мои пальцы, и я запуталась с дверцей — не могла с ходу сообразить, за какую ручку тянуть, чтобы её открыть.       — Всё хорошо, не торопитесь. Погодите, я лучше помогу вам, — сказала Аида. — Секундочку.       Она вышла, открыла дверцу и подала мне руку. Меня немного удивил и, не скрою, приятно пощекотал этот величаво-галантный жест, и я охотно воспользовалась предложенной рукой. Это было весьма кстати, потому что чешуйчатый зелёный гад всё ещё путался у меня в ногах, а нелепо растянуться при выходе из машины мне совсем не хотелось.       Мы были за городом, на высоком берегу озера. Мои ноги ступали по прохладной траве, а над головой раскинулось звёздное небо. Перед этой красотой отступал даже дракон... Его отход сопровождался лёгким мистическим звоном в голове, а земля под ногами закачалась, как огромная дышащая грудь великана. Не устоять бы мне на ногах, но меня снова подхватили стальные руки.       — Осторожно, Алёнушка.       Я не давала разрешения на использование ласкательных имён, но мягкое, чуть насмешливое нахальство Аиды обезоруживало меня. Язык не поворачивался, протест замер на нём — в сущности, ненужный. Потому что это щекотно-ласковое «Алёнушка» отозвалось во мне неожиданно сильно, задело какую-то глубоко спрятанную струнку, и та звякнула пронзительно и тревожно. Душевный покой после этого звука взбаламутился и пошёл рябью, как потревоженная брошенным камнем тихая вода.       Когда глаза привыкли, я смогла рассмотреть ночной пейзаж получше. Небо было не совсем тёмным — западный его край желтовато светился; над водной гладью стлался туман, сосны молчаливо тянулись ввысь. Звёзды неярко мерцали холодным, далёким светом... Но идиллию вскоре нарушил настырный комариный вой: их здесь летали полчища.       — Дым их отпугнёт, — сказала Аида. — Сделаем то, ради чего сюда и приехали.       Сигарету я вытряхнула, но зажигалка в Бермудском треугольнике моей сумочки, похоже, пропала бесследно. Аида же тем временем раскуривала изящную трубку — это показалось мне необычным и очень стильным, хотя и чуть старомодным. Затянувшись и выпустив клубочек дыма, она поднесла спичку мне.       — Вы курите трубку? — сказала я, тоже затягиваясь. — Так непривычно такое видеть в наши дни.       — Да, сигареты я не очень жалую, — ответила Аида. — Старая привычка.       Она постелила на траву свою куртку, и мы уселись, глядя на звёзды и пуская струи дыма. Тёмный профиль Аиды с трубкой в зубах притягивал и чаровал; в том, как она сжимала зубами чубук, было что-то волевое, суровое. Очертания подбородка сразу становились решительными. Впрочем, и без трубки её нижняя челюсть смотрелась недурно, особенно когда она поднимала лицо к звёздам, пронзая небо пытливыми, орлино-зоркими глазами. Я не мастер физиогномики, но мне почему-то казалось, что человека с такой челюстью слабым и робким не назовёшь. Заметив, что я её разглядываю, Аида скосила в мою сторону ласково искрящийся взгляд, в полутьме загадочно мерцавший. Приподняв подбородок, которым я так залюбовалась, она смотрела на меня из-под задумчиво полуприкрытых век. Такое чувство, будто меня на ладони держали и оценивали, взвешивая... Рука — хоть и твёрдая, но не злая, бережная. И оценка была совсем не пренебрежительной. Мягкая пристальность сумрака под её веками — звёздная, бездонная, от неё и страшновато становилось, и сладко до мурашек.       — Вы напряглись, — проницательно заметила Аида. — Вас опять что-то напугало?       — Да не знаю даже, — пробормотала я. Слова терялись и растворялись в звёздной бездне.       — Расслабьтесь. Всё хорошо. Если не хотите разговаривать — давайте помолчим. — И Аида опять устремила взгляд в мерцающий космос над нами, затянулась и выпустила струйку дыма из губ.       Я была благодарна ей за эту деликатность. Собеседницей я сейчас и правда была неважной: на меня накатила какая-то тяжёлая косноязычность, а в пустой голове вместо мыслей свистел ветер. Аида рядом умиротворяюще попыхивала трубкой, ночной покой озера утихомирил моего дракона, и я, кажется, начала трезветь. Не хотелось думать о плохом, Андрей с его девицей остался далеко, а рядом были только сосны, звёзды и лёгкая табачная горечь. Наваливалась усталость — такая, что и потеря дорогих туфель казалась смехотворным пустяком, и даже не было сил удивляться тому факту, что я вот так, среди ночи, махнула на природу с совершенно незнакомым человеком.       «Но таким ли уж незнакомым?» — гулко стукнуло в душу странное чувство. Тревожащее, озадачивающее, лишающее покоя. Зовущее куда-то. Чувство — незваный гость среди ночи. Но к добру ли такие гости? И чем могут обернуться их визиты?..       — Не думайте ни о чём, Алёна. Смотрите на звёзды и мысленно устремляйтесь к ним. Пусть ваш ум очистится от суеты.       Наверно, эта встреча и поездка была мне нужна. Здесь, у ночного озера, наедине с природой, я действительно отрешалась от всего мелкого и недостойного. Целительная сила ночи и — не скрою — обаяние моей новой знакомой исподволь делали своё дело.       А ночной гость — чувство чего-то знакомого, давно забытого — пока отодвинулся в тень, ожидая своего часа. Он не ушёл совсем, просто притаился.       От души зевнув, я поёжилась.       — Вы устали? Может, отвезти вас домой? — прозвучал голос Аиды, обволакивая меня шёлковой пеленой заботливости.       — Не хочу домой, — вздохнула я.       — Ну, тогда посидим ещё.                     ...Проснулась я в машине — на заднем сиденье, завёрнутая в клетчатый плед. Над озером уже занялась заря, и поверхность воды тихо розовела под ещё не рассеявшейся дымкой тумана. Аиды не было видно, зато прекрасно стали видны красавицы-сосны. Кутаясь в плед, я вышла из машины и вдохнула полной грудью... Господи, как прекрасен мир! Как мелко и глупо всё, что было вчера!       Я спустилась к воде: захотелось помыть многострадальные ноги, ступни которых стали совсем чёрными. Кромка берега у самой воды была песчаной, образовывая что-то вроде маленького пляжа, и мне подумалось, что весьма недурно было бы позагорать здесь. Одной рукой приподнимая подол, а другой придерживая плед, я вошла в воду по щиколотку. Потирая ноги друг о друга, я смывала с них не грязь, а прошлое.       — А, вот вы где, — послышался голос Аиды. — Решили искупаться?       Она спускалась ко мне с букетом полевых цветов и крышкой от термоса, полной земляники.       — Доброе утро, Алёнушка.       Это ласкательное имя снова приятно ёкнуло во мне, и опять мне не хотелось протестовать. Хотелось разрешить Аиде так называть меня.       — Доброе, — улыбнулась я. — Нет, купаться не буду, только ноги помою немножко.       — Кстати, а где ваша обувь? — спросила она, протягивая мне цветы и землянику.       — Ой, это мне? — удивилась я, и внутри у меня всё вспыхнуло, даже желудок как будто залился румянцем. — Спасибо... Туфли там, на улице остались. Я их забыла, когда от того урода убегала. Главпочтамт ему среди ночи понадобился, видите ли... Эх, хорошие были туфельки!.. И стоили недёшево.       — Может, они ещё там? Давайте вернёмся, посмотрим.       Я вздохнула.       — Навряд ли... Вы забыли, где мы живём? У нас всё тащат, что плохо лежит.       — Час ещё ранний, может, не успели умыкнуть, — улыбнулась Аида. — Так, держитесь-ка...       Не успела я ойкнуть, как очутилась у неё на руках, едва не просыпав ягоды. Она держала меня легко, словно я ничего не весила.       — Ой, зачем вы? Тяжело же!       Аида с лёгкой улыбкой ответила:       — Чтоб вам снова не пачкать ножки, позвольте вас отнести к машине.       Я поражалась той силе, которая скрывалась за её изящным сложением. Ростом Аида была не намного выше меня, да и весила вряд ли больше, а вот поди-ка — несла меня, как ребёнка, наверх по крутому берегу.       — Ну, ни фига себе, — только и смогла я сказать, когда она бережно усадила меня в машину.       Аида как будто даже не запыхалась. Теперь, разглядев её при свете утра, я нашла её фантастически красивой — одни волосы чего стоили, да и черты лица не подкачали. Только цвета глаз я не могла разобрать за желтовато-коричневыми стёклами дымчатых очков. Узкие джинсы облегали её стройные ноги, позволяя оценить редкую гармоничность и изящество их сложения, а двигалась она пластично, уверенно и с достоинством. В то же время в вырезе ноздрей её аристократически правильного носа было что-то немного хищное. И эта нижняя челюсть — что-то она цепляла во мне. Какую-то струнку, которой я сама не знала названия, но пела она проникновенно, ласково, щемяще. Что-то мягко ныло внутри, когда Аида, чуть вскинув подбородок, смотрела на меня загадочно-задумчиво, с чуть приметным призраком ласки в уголках губ. Запомните эту деталь: челюсть. Смысл в ней скрывался огромный, и мне лишь предстояло его познать.       По дороге я задумчиво клала в рот ягодку за ягодкой и не заметила, как всё съела. Когда мы приехали на место моего нелепого ночного приключения, я и не надеялась найти туфли, но — о чудо! — они до сих пор стояли там. Я радостно рассмеялась.       — Ну надо же! Их никто не тронул, поразительно.       — Просто никого ещё нет, — сказала Аида, обводя взглядом пустую сонную улицу. — Вам повезло.       Она вышла из машины и стояла, расставив ноги и заложив руки в карманы — устойчивая, спокойно-доминирующая поза. Уверенная.       — Да уж, везение редкостное, — усмехнулась я, всовывая ноги в туфли и морщась при этом. Босиком было свободнее и легче, а теперь — снова эти колодки с каблучищами. Я с завистью посмотрела на мягкие мокасины Аиды из коричневой замши: вот уж удобно должно было быть в них!       Повисла пауза. Я разглядывала плавные, респектабельные очертания машины Аиды — золотисто-коричневого «Майбаха», в стёклах которого отражалась пустая улица и рассвет над городом, и не знала, как быть дальше, какие найти слова. Отчего-то стало грустно до слёз.       — Спасибо вам большое, — наконец сдавленно выговорила я.       — За что? — спросила Аида, заглядывая мне в глаза с беспокойством. — Что такое? Вы, кажется, собрались плакать?       — Ну... За цветы... за эту поездку. — Я шмыгнула носом, прижимая к себе букет. На меня всё больше «накатывало», я чувствовала, что раскисаю, и злилась на себя. — Не обращайте внимания, это называется «после вчерашнего», — пояснила я с усмешкой.       — Вам совершенно не за что меня благодарить, Алёна, — сказала Аида, мягко сжимая мои пальцы. — Мне было очень приятно с вами познакомиться... и провести ночь столь романтичным образом, — добавила она с улыбкой. — Так что это, скорее, я должна поблагодарить вас.       От пожатия её руки я вдруг ощутила приятное томление под диафрагмой и лёгкие сладкие мурашки по телу. «Сердце щемит от тоски» — такое клише, наверно, подошло бы к этому чувству. Светлое, наивно-чистое небо над головой усугубляло ощущения, и я закрыла глаза рукой.       — Не смотрите на меня, у меня тушь размазалась...       Аида засмеялась.       — Вы так очаровательны и непосредственны, Алёнушка... Мне не хочется с вами прощаться навсегда... Может быть, продолжим знакомство?       От этих слов у меня посветлело на душе. Сама не знаю, отчего я так обрадовалась. Мы почти ничего не знали друг о друге, но это было совершенно неважно. А чувство-гость, ночной похититель душевного покоя, нашёптывало: «Ты знаешь больше, чем думаешь. И это только начало». Начало чего?.. А мой язык глуповато-радостно ляпнул:       — Я не против... Давайте продолжим.       Аида казалась сдержанной, непроницаемо-приветливой, нейтрально-дружелюбной, но я чувствовала, что её мой ответ тоже порадовал.       — Может, обменяемся телефонами? — сделала она следующий шажок.       Мой мобильный оказался разряжен, и она протянула мне визитку, достав её из своего респектабельного, качественного и на вид недешёвого бумажника — тоже мужского, как и её парфюм. «Аида Германовна Вангелиди», — прочитала я, околдованная, заинтригованная, охваченная приятной, задумчивой заторможенностью от лёгких хмельных чар этой необычной встречи. Хм, какое экзотическое имя.       Аида подбросила меня до дома. Мы попрощались у крыльца. В дверях я обернулась, ощутив щекотку между лопаток: Аида стояла у машины и с улыбкой смотрела мне вслед. Задохнувшись от смущения, я нырнула в прохладный полумрак подъезда.