У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: Правда о нападении в лесу и новая картина бытия. Пришельцы. Серебряная пудра, зов и схватка. Отравленный нож и сумеречный путь. Нарушенное соглашение.              Аида стояла у окна, глядя на кроваво-алый закат. Её волосы были гладко зачёсаны и собраны в хвост высоко на затылке, открывая длинную изящную шею, а руки — скрещены на груди. Вся её поза выражала суровую задумчивость и принятие непростого решения.       — Вампир, — сказала она наконец.       — Что? — пролепетала я.       Она повернула ко мне лицо, черты которого, как мне показалось, заострились и стали жёстче. Глаза мерцали твёрдыми и холодными изумрудами.       — Ты хотела знать, кто на тебя напал? Я отвечаю — вампир. Это и есть та правда, к которой ты не готова.       — Но ведь это всё — сказки, — вывалился из меня комок жалких, смятых слов.       — Я хотела бы сказать — да, сказки... Когда-то я тоже так думала. Пока не узнала, кто я. — Аида закрыла глаза. — Эти существа — не здешние. Когда-то давно они пришли сюда из своего мира в поисках новой пищи, новых ресурсов для жизни.       — В смысле? На кораблях, что ли, прилетели? Из космоса? — пробормотала я.       — Нет, — качнула головой Аида. — Вселенная очень сложно и загадочно устроена. Иногда миры соприкасаются, и в точках соприкосновения открываются пространственные проходы. И существа из другого мира могут попасть в этот. Чаще всего бывает, что пришельцы не могут долго находиться в чужом для себя мире с иными свойствами реальности, поэтому посещают его изредка, набегами, но в случае с вампирами получилось иначе. Они неплохо прижились здесь, но вынуждены существовать очень скрытно из-за своей непохожести на людей. И из-за своего способа питания, конечно. Я не знаю точно, почему они ушли оттуда — вероятно, был конфликт с сородичами, и какая-то группа откололась от их общества, покинув родной мир. Но это так давно было, что концов уже не найти — точно не известно, что там на самом деле случилось. А перейти на такое питание переселенцам пришлось, чтобы приспособиться к свойствам нашей реальности, к нашим вибрациям, иначе они не выживают здесь. Продолжительность жизни у них очень большая, максимум неизвестен. В принципе, могут жить, сколько хотят, пока самим не надоест. Надоест — уходят в спячку. Могут проснуться спустя какое-то время. А если решили прекратить своё существование, так и остаются в спячке навсегда. Некоторые земные вещества, безвредные для людей, для вампиров ядовиты, а серебро их убивает. Солнечное излучение для них чересчур интенсивное. Они не превращаются от него в пепел, как показывают в фильмах, но могут получить очень серьёзные ожоги — даже до внутренних органов. Они могут скрещиваться с людьми, могут превращать людей в себе подобных. Вот такая история — если вкратце.       Я почти не чувствовала своего тела, мягкость постели подо мной стала призрачной, а перед глазами стояли эти клыки. Нет, та чёрная тень мне не померещилась, нападение было. Это — реальность. И вдруг передо мной вспыхнула картина сегодняшнего утра: Аида кусает тост с яйцом. Клыки! Волна холода накрыла сердце: сказка становилась былью.       — Ты всё-таки заметила необычное строение моей челюсти, как я вижу, — сказала Аида. — Да, сегодня я немного расслабилась, подпав под твоё очарование, и забыла о психическом приёме «отведение глаз»... Клыки выдвигаются из особых пазух при необходимости.       Она приподняла верхнюю губу, и я увидела её белоснежный оскал: теперь клыки стали крупными не только в ширину, но и в длину.       — Нет, это не то, что ты подумала. Я — не одна из них. Я дампир — вампир-полукровка. Я обладаю их силой, но у меня нет их слабостей: дневной свет мне не вредит, я могу есть человеческую еду и сдерживать жажду крови. Тебе не нужно меня бояться. Я не причиню тебе зла, напротив — хочу тебя защитить. Я ведь — бывшая охотница.       Моя картина мира трещала по швам. Разум не хотел верить, пытался отторгнуть страшное видение, но оно наползало на него тяжким мороком. Дыхание перехватило, а сердце пронзила кинжальная боль.       — Алёнушка... — Аида была уже рядом — сжимала мои пальцы. — Я понимаю, в это тяжело поверить. Конечно, лучше бы ты никогда не узнала об этом... Но эта реальность коснулась тебя тогда в лесу, и я уже не смогу дальше ограждать тебя от этого знания. Сумеречный мир дотронулся до тебя своим дыханием.       Моя рука судорожно щупала шею. Как будто никаких следов укуса... Господи, что за бред. Начиталась вампирских романов...       — Нет, он тебя не укусил: я не позволила. Пришлось вступить с ним в бой и прогнать... Пятнадцать лет назад я оставила путь охотника — из-за моего отца и единокровной сестры, но вампиры до сих пор не могут мне простить того, что я когда-то убивала их сородичей.       Боль в сердце душила меня. Ловя ртом воздух, я откинулась на подушки. Аида склонилась надо мной, гладя мои щёки.       — Алёна... хорошая моя, — говорила она, щекоча дыханием мои губы. — Отпусти напряжение, не противься открывшейся тебе новой стороне реальности. Твой разум, сопротивляясь непривычной картине бытия, ставит блок — вплоть до физических реакций. Если ты не расслабишься, будет плохо.       — Мне уже... плохо... — прохрипела я.       — Тем более. Иди ко мне! — Аида бережно приподняла меня и заключила в объятия. — Дыши медленно и глубоко. На четыре счёта — вдох, на другие четыре — выдох.       Я дышала, а Аида поглаживала меня по спине. Боль постепенно отпускала.       — Вот так... Умница. — Она опустила меня на подушки, вытирая пальцами слёзы с моих щёк. — Это, конечно, моя вина... Всё началось с нашей встречи. Из-за своей сущности я соприкасаюсь с сумраком, и ты через меня невольно с ним соприкоснулась тоже. С ним всегда так: где одна встреча — там и вторая. И если ты недостаточно силён, каждая следующая может стать последней.       С моих губ был готов сорваться стон, но Аида нежно прижала их пальцем.       — Нет, Алёна. Я не позволю никому тебя тронуть, даже если для этого вновь придётся встать на тропу войны. Ты пробудила какие-то давно дремавшие струны в моей душе... Я не могу отпустить это просто так. Если судьба свела нас, значит, у этого есть какая-то причина. Ни одна встреча не бывает случайной. Я пока не знаю, для чего мы встретились, но чувствую — разгадка кроется в далёком прошлом. Лучше бы, конечно, выяснить это в спокойной обстановке — например, в психотерапевтическом кабинете, это был бы идеальный вариант. Увы, обстоятельства складываются не всегда самым удобным образом для нас. А сейчас... — Она склонилась ко мне, кладя ладонь мне на лоб. — Сейчас тебе нужен отдых, чтобы справиться со всем этим. Сон поможет переварить свалившуюся на тебя информацию.       — Послушайте! — вскинулась я, приподнимаясь и заглядывая ей в лицо.       Её улыбка и палец напомнили мне:       — Эй... Это кто мне тут выкает? А как же наш «брудершафт»?       — Ой... — Я поморщилась смущённо, осознав свою ошибку. — Я просто хотела сказать... Есть же такая штука... ну... когда люди вспоминают что-то под гипнозом? А ты должна этой техникой владеть, как мне кажется... Может, если погрузить меня в это, я бы смогла что-то понять? О том, что за фигня со мной происходит. Мне правда надо! Я очень долго боялась, отсиживалась в своей пещерке, в своей привычной жо... Кхм, то есть, зоне комфорта. Хотя это состояние вряд ли можно назвать комфортным, скорее, просто привычным. Но мне снятся сны... Вернее, один и тот же, очень страшный и тоскливый. После него мне всегда очень плохо, я долго не могу прийти в себя. У меня бывают панические атаки. Я чувствую — это не просто так. Это должно что-то значить! И надо это выяснить...       К концу моей пламенной речи я задыхалась, как от спринтерского бега, сердцебиение подскочило до жутких цифр — в груди грохот стоял. Аида, прижав меня к себе одной рукой, другой мягко сжимала мои пальцы. Её губы шевелились в тёплой близости от моего виска, обдавая дыханием, голос бархатисто гладил душу — проникновенно, убедительно, серьёзно и ласково.       — Алёнушка... Да, регрессивный гипноз можно использовать как способ изучения этой проблемы, можно поговорить с твоим высшим «Я», которое владеет всей информацией в полной мере. Это даже не психотерапевтическая, а в какой-то мере эзотерическая практика. Но... Не в данных обстоятельствах. Не здесь и не сейчас. Всё не так просто. Ты ещё не отошла от свалившегося на тебя не очень-то приятного и жуткого знания, у тебя моральный шок и ломка привычной картины мира. А то, что кроется у тебя внутри и мучает тебя... Если это вскрыть и вытащить наружу резко, грубо, неосторожно, без подготовки, без должной поддержки терапией — это может нанести тебе серьёзную травму, понимаешь? Душевную травму. Кто знает, какая там кроется информация? Вполне возможно, что очень болезненная. Это как бомбу обезвреживать: одно неверное движение — и может рвануть. Небрежность и спешка недопустимы.       — Но я чувствую: всё это... — Я нервно взмахнула рукой, и Аида её придержала, успокаивая, ограждая меня объятиями. — Всё это как-то связано с тем, что происходит сейчас. С этой ситуацией. Прямо свербит внутри что-то: это оно. Надо это вытащить, Аида! Я выдержу. Я крепкая!       — Я в этом не уверена, Алёнушка, — покачала головой Аида с мягкой и грустноватой улыбкой, дыша мне в висок успокоительным гулом своего голоса — действительно вводящего в какое-то подобие транса. — Пойми ты, золотце: резко — нельзя! И уж точно не в таком состоянии, какое у тебя сейчас. Я не запугиваю тебя специально, просто предостерегаю. Я по роду своих занятий кое-что в этом понимаю, так ведь? Поэтому лучше бы тебе прислушаться. С этими делами шутки плохи, поверь. Если всё сделать неправильно, по-варварски, может дойти до экстренной госпитализации в психиатрическое лечебное заведение. Это — как самый хреновый вариант. Это очень, очень серьёзно, моя хорошая. Поэтому прямо сейчас, как ты просишь, мы ничего делать не будем. Нельзя так с психикой обращаться, просто недопустимо.       — Но... — начала я.       — Тш-ш, — нежно прижала Аида пальцем мои губы. — Разумеется, с твоим неврозом НУЖНО что-то делать. Разбираться. И мы этим обязательно займёмся, но нужно подумать, как к этому подступиться. Не спеши.       У меня из груди вырвался тяжкий измученный вздох. Моя голова покоилась на плече Аиды, обмякшее усталое тело надёжно поддерживали её стальные объятия.       — Я понимаю твои доводы... — Я скользнула ладонью по её предплечью, с виду вроде бы мягкому и изящному, но стоило мышцам внутри напрячься, как её руки становились твёрдыми, как у киборга. Терминатор просто какой-то. — Это сродни хирургии, только на более тонкой материи, чем плоть. Но ведь есть, например, полевая хирургия... Экстренная. По жизненным показаниям и всё такое.       Аида чуть слышно вздохнула, мягко касаясь губами моего лба.       — Да, иногда идут на риск для спасения жизни пациента. Когда пациент совершенно точно погибнет без вмешательства, а с вмешательством — есть шанс. Хотя и опасность, что он не выживет, тоже есть. Но это не совсем точная аналогия. Не думаю, что она может быть применима к тебе сейчас. Давай вернёмся к этому разговору чуть позже, хорошо? М-м?       Я устало закрыла глаза, а Аида поглаживала меня по волосам.       Она дала мне ещё сто пятьдесят граммов крепкой ягодной настойки и подарила баночку с каким-то белым порошком, а также серебряный кастет. Баночка была цилиндрической, из мягкого пластика, с отверстием с одной стороны — как детская присыпка. При нажатии на бока флакона порошок распылялся через отверстие.       — Это защитная противовампирская пудра, — сказала Аида. — Для девушки — первое средство и для красоты, и для безопасности. Пудрить желательно всё тело, ну, или хотя бы лицо, шею и руки. А кастет — сама знаешь: бить промеж глаз. Ну, всё, отдыхай, Алёнушка.       Спальня плыла вокруг меня, и я проваливалась в тошнотворную круговерть. Некоторое время я лежала, то закрывая глаза, то открывая, а потом полетела с дикой скоростью в чёрный колодец...       Хмельной морок начал отпускать, когда уже совсем стемнело. Придавленный сушняком организм требовал воды, голова раскалывалась, а желудок — хоть выбрось. Видимо, во мне перегорел какой-то предохранитель: я не чувствовала ничего, кроме бескрайнего, как пустыня Сахара, безразличия ко всему. Меня волновало лишь одно: я засохну к едрене фене, если срочно не найду источник холодной воды! Ладно, любой воды.        В таком весьма специфическом настроении я посидела на кровати пару минут, пережидая головокружение и разглядывая подарки Аиды. Противовампирская пудра... Чесночная, что ли? Нет, вроде, не пахнет. Вытряхнув на ладонь немного, я натёрла шею и лицо, а потом просунула пальцы в кастет. Удар у меня, может, и слабый, но учитывая то, что кастет серебряный... Может, и будет толк. Забавно: вроде выпила я не очень много, но меня так плющило, что было даже не до страха. Ну и крепкая же эта настойка, просто до чёртиков...       Я уже совсем собралась встать и отправиться на поиски воды, когда вдруг услышала негромкий зов:       — Алёна...       Насторожив ухо, я вслушалась. Тишина, а потом снова:       — Алёна...       — Аида? — спросила я, слушая пространство ночи.       Мне не ответили. Решив, что послышалось, я сделала шаг к двери, но зов раздался снова. На этот раз мне показалось, что я узнаю голос — голос Андрея! Да нет, не может такого быть. Он же в командировке и не знает, где я.       — Алёна... Это я, выйди ко мне!       Определённо — голос Андрея, но Андреем его обладатель просто не мог быть! Выглянув в окно, в лунном свете я увидела фигуру и вздрогнула: нет, ну точно, он! И волосы его, и одежда, и рост, и телосложение. Но как, как такое возможно?! «Подозрительно, странно, лучше бы тебе не ходить туда», — подсказывало трезвомыслящее, осторожное подушечно-одеяльное благоразумие.       — Какого хрена ты здесь делаешь? — приоткрыв окно, изумлённо спросила я. — Как ты меня нашёл?       Во мне ворохнулась паранойя. Чёрт, надо было проверить телефон на предмет каких-нибудь посторонних программулин, с помощью которых он мог отслеживать моё местоположение. Раньше мне и в голову не приходило, что он способен на такое, но сейчас я допускала всё что угодно. А он, подняв лицо, смотрел на меня серебристо мерцающими глазами. Где-то я такой блеск уже видела...       — Алёна... Спустись, пожалуйста, нам надо поговорить, — с заунывно-тягучей мольбой и покорностью проговорил он. Виноватой покорностью, как бы извиняющейся за всё обидное, что я от него слышала.       — Я уже всё сказала, — с подступившей к сердцу волной раздражения и неприязни ответила я. — Какие ещё могут быть разговоры, ты о чём? Всё кончено, Андрюша, я больше не твоя игрушка и на твои уловки не поддамся. Я тебя насквозь вижу.       — Послушай меня, — сказал он отчётливо, с нажимом. — Со мной кое-что случилось... Кое-что очень плохое.       — Да мне плевать, — поморщилась я. — Сам выпутывайся из своих проблем!       — Это касается и тебя, — холодящим ручейком струился его голос, наполняя мою грудь странным оцепенением. — Тебе тоже нужно провериться... Сдать анализ.       — ЧТО?! — поперхнулась я, похолодев.       До свиста в ушах охватило чувство, что я лечу в пропасть... В висках жарко стучало: этот грёбаный донжуан догулялся. Подцепил от какой-то из своих подружек ВИЧ, и теперь эта разрушительная бомба замедленного действия тикает и во мне тоже...       — Ну всё, гад, пиши завещание, — прошипела я.       На самом деле я выразилась куда менее цензурно: не до подбора слов было в такой момент. Мой взгляд упал на серебряный кастет... Очень кстати он мне попался — будет, чем навешать люлей этому козлу, сующему свои причиндалы во все дыры без разбору!       Разъярённой фурией я слетела вниз по лестнице и выскочила во двор, в ночную прохладу. Меня сразу охватило зябкое дуновение ветра — будто чьи-то холодные пальцы щекотали кожу, дотрагиваясь там и сям и вызывая тучи неприятных мурашек. Андрей вдруг вырос передо мной, как будто из-под земли. Луна бросала серебристый свет на его лицо и грудь, и его глаза странно блестели. Очень странно...       Я вспомнила, у кого я видела этот блеск — у существа, напавшего на меня в лесу. Я даже сообразить ничего не успела — моя рука с кастетом сама замахнулась для удара, вот только Андрей оказался куда проворнее. Он перехватил моё запястье, стиснув до боли, а его рот растянулся в улыбку-оскал. Мама дорогая... Клычищи — как у медведя. А в следующий миг как будто пелена упала с моих глаз: никакой это был не Андрей, а незнакомый молодой брюнет с жуткими тёмными глазами, отливавшими ртутным блеском.       — Попалась, моя пташечка, — с откуда-то взявшимся иностранным акцентом прошипел он.       Он так стиснул моё запястье, что рука разжалась и кастет упал на землю. Пожирая меня плотоядной ртутью своих ледяных глаз, он тыльной стороной пальцев скользнул по моей щеке... и тут же с нечеловеческим, леденящим сердце шипением отдёрнул руку:       — С-с-серебро! С-с-сука!       Пудра, мелькнуло в голове. Пудра с серебром, о как!       Его пальцы больно стискивали моё запястье, а лунный свет блеснул на длинных острых клыках. Но он не знал, что свободная моя рука пять минут назад наносила на шею и лицо эту самую серебряную пудру... Я с силой прижала ладонь к его лицу, и он, зашипев, как целое стадо гусей, отпустил меня и отшатнулся, пряча лицо в ладонях.       — Что, гад, не нравится?       Но слишком рано я торжествовала: из тени вперёд шагнули ещё четверо его приятелей. Один за другим они выступали, мерцая мертвенно-ледяными глазами — беспощадными, парализующими. Могильный холод коваными обручами объял тело, будто меня втиснули в стылый узкий саркофаг, в котором ни пальцем не пошевелить, ни вздохнуть — лишнего сантиметра нет для расширения грудной клетки. Я поняла в этот миг, как чувствует себя их жертва перед смертью — паралич, холод и молчаливый сумрак со всех сторон, а в безвольной, недвижимой куколке тела билась в запредельном ужасе душа. Трепыхалась, как бабочка, а толку? Казалось, даже кровь застыла в жилах, загустела, превратившись в холодный гель. Сейчас их плотоядные пасти вопьются в меня... Они вгрызутся, как пираньи — и мне конец. Высосут досуха...       Чудовища медленно, бесстрастно наступали, бледноликие, как луна, сверкая глазами и клыками, как вдруг за спинами у них возникла — мне показалось, что она спрыгнула с неба — гибкая чёрная фигура. Бесшумная и ловкая, как ниндзя, она двумя выстрелами из оружия, похожего на пистолет-пулемёт, уложила двух вампиров, стоявших к ней ближе всего. Уж не знаю, чем это оружие стреляло, только тела вампиров при этом взрывались и оседали на землю горсткой праха. Вампир с обожжённым пудрой лицом приподнялся и метнул нож, и по негромкому вскрику воина в чёрном стало ясно, что в него попали.       Я узнала голос. Это была Аида. Паралич отступал, кровь согревалась в жилах, сердце затрепыхалось, и я ощутила себя живой. Пусть и безмерно слабой, но живой, оттаявшей. Ночной ветерок, земля, трава — всё вернулось. Все ощущения, ушедшие за пелену сумрака, воскресали.       Но Аиду не так легко было одолеть: выстрелом с колена она испепелила ранившего её вампира. Другой попытался скрыться, но меткий выстрел обратил и его в пригоршню пепла. Третий не избежал такой же участи. Аида поднялась на ноги, с лёгким стоном выдернула из бедра и отбросила нож. Он упал к моим ногам, блестя окровавленным лезвием. Дурнота, и без того мучившая мой желудок волнами, поднялась как цунами и накрыла меня с головой.                     Очнулась я от запаха нашатыря — снова в спальне. Осветительная панель над изголовьем приглушённо горела уютным желтоватым светом. Надо мной склонилась Аида — в чёрной кожаной куртке и того же цвета брюках военного покроя, с туго стянутыми на затылке в узел волосами.       — Ну вот, очнулась, — проговорила она, со сдержанной лаской вороша прядки моих волос. — Молодец. Всё уже позади, Алёнушка.       Псевдо-Андрей, луна, надвигающиеся зубастые чудовища — неужели всё? Я выжила? Спаслась? Похоже, да... Но смерть пощекотала мне пятки, дохнула в грудь, напомнила: «Я рядом. Я тебя вижу. Придёт и твоё время». Одеялко с подушечкой... Моя рука нащупала бельё, вцепилась — дорогая, гладкая ткань обнимала моё тело. Непривычная, чужая постель. Постель в доме Аиды. А на меня жадно, ласково смотрела с беспокойством и заботой хозяйка этого жилища — в военных брюках и высоких ботинках, и такой брутальный, суровый облик чаровал не менее сильно, чем русалка с точёным телом и колышущимися под водой волосами. Просто по-своему, по-другому, гулко отзываясь в душе до мурашек.       Сушняк с новой силой стиснул моё горло.       — Мне бы водички, — хрипло простонала я.       — Сейчас, моя хорошая, — отозвалась Аида.       Я вспомнила: а ведь она ранена. Нож с окровавленным лезвием на земле... Не бесчеловечно ли заставлять её бегать за водой для упавшей без чувств барышни? Даже сердце сжалось покаянно, защемило от сострадания и досады на себя. Аида — настоящий воин, не расклеилась даже от удара ножом, а я...       Не успела я додумать свою мысль, как Аида уже поднесла к моим губам стакан газированной минералки. Я жадно выпила. Хорошая, ядрёная... Пузырьки газа приятно защекотали в горле.       — Спасибо, — выдохнула я с виноватой благодарностью.       В глазах Аиды было только мягкое, задумчивое тепло.       — Аида, давно хотела тебя спросить: как ты так быстро передвигаешься?       — Это называется «сумеречный путь», — ответила она. — Сумеречный — потому что не заметен глазу обычного человека.       — Ты ранена... — Моя рука потянулась к её бедру.       — Ерунда, — улыбнулась она глазами. — К утру затянется. Не забывай: я не человек, моя плоть крепче людской и регенерирует быстрее. Большинство повреждений, смертельных для человека, для меня — пустяк. Не переживай так сильно, Алёнушка... Лезвие было отравлено особым противовампирским ядом, разлагающим кровь, но к большинству ядов я невосприимчива — спасибо отцу, он в этих делах крупный специалист и меня кое-чему обучил. Меня этим ядом уже травили, но я выжила, и с тех пор он на меня не действует — такова моя особенность. Иммунитет. Кроме того, если нужно, я и сама умею готовить яды и лекарства тоже. То полоскание для горла, что я тебе дала — на основе моей крови, которая обладает целительными свойствами. Это и есть мой секретный ингредиент. — Аида улыбнулась, заправила прядку волос мне за ухо. — А ты молодец, хорошо приложила того вампира пудрой, не растерялась.       Из дома я выскочила, задыхаясь от ярости, готовая убить Андрея — наверно, на этом адреналине у меня всё и получилось. Ловко этот клыкастый гад выманил меня из дома — знал, чем зацепить... А в следующий миг моё нутро отдалось холодным неприятным ёканьем: а мысль-то мне этот вампир подсказал здравую. Действительно, не мешало бы ещё раз провериться. Хоть мы с Андреем и предохранялись, но пару раз незащищённый секс у нас был — в ту пору, когда я ещё доверяла ему и не знала об его изменах. Это уже потом, когда раскрылась его любвеобильная натура, я сходила к врачу, но, к счастью, мои анализы оказались чистыми, в том числе и на ВИЧ. Себя самого Андрей обожал, а потому о собственном здоровье всегда пёкся в первую очередь и о защите не забывал. Но мало ли, какая случайность могла произойти... Презерватив, допустим, порвался. Визит в больницу меня в прошлый раз успокоил, но сейчас мне вдруг подумалось: ведь ВИЧ-инфекция коварна, она не выявляется сразу после заражения, так что расслабляться рано. После первого анализа прошло месяца три — не помешало бы сдать повторно.       Но Аиде я своей озабоченности не выдала. Я спросила:       — А как он заморочил мне голову, внушив, что он — Андрей?       — Вампиры обладают способностями к внушению и чтению мыслей, — ответила она. — Образ Андрея он считал из твоей головы во всех деталях — от внешности до голоса.       — И ты тоже этим владеешь?       — И я, — кивнула Аида. — На вампирском уровне, хоть я и полукровка... Мой отец, видишь ли, далеко не рядовой кровосос.       — А эти... что им было надо?       — Это молодняк. — Аида поставила стакан на тумбочку, чуть сморщилась — видно, от боли в ране. — Тот, который пострадал от пудры, тогда и напал на тебя. Я его прогнала — не хотела убивать, нарушая тем самым своё мирное соглашение с ними... А этот идиот, видно, обиделся и позвал на помощь друзей — проучить меня.       — И что теперь будет?       — Не знаю, Алёнушка, — вздохнула Аида. — Пятнадцать лет между ними и мной держался мир... точнее, договор о ненападении. И вот снова — пятеро убитых вампиров. Не думаю, что они это так просто оставят.       У меня похолодело в животе.       — Но ведь они напали первыми... А ты защищалась.       Аида невесело усмехнулась.       — Им без разницы, кто первый начал. Им нужен лишь повод. Сказать, что они меня недолюбливают — значит, ничего не сказать. Надо что-то придумывать, что-то решать. Я не хочу ввязываться в войну теперь, когда... появилась ты.       Последнюю фразу Аида произнесла чуть тише, с особой, проникновенной до мурашек значительностью, глядя на меня с устало-задумчивой лаской. Одетая в чёрное, в боевой охотничьей экипировке она выглядела воинственно, её сила и способности немного пугали меня, внушали трепет и уважение, но это тепло в глазах заставило моё сердце сжаться. Значило ли это, что...       — А почему ты перестала охотиться на вампиров? — спросила я почти шёпотом.       — Это долгая история, — сказала Аида, легонько пожимая мои пальцы. — И грустная.       — Расскажи...       — Не сейчас, — качнула она головой.       — Ты сказала, это как-то связано с твоим отцом и сестрой... — Я приподнялась на локте. — Слушай, разве у вампиров бывают дети? Разве они не ходячие кровососущие мертвецы?       — Это распространённый миф, — ответила Аида. — Если бы они были мертвецами, у меня не было бы сестры... И меня не было бы тоже. Нет, вампиры — живые, как и люди, просто... иные. Другая раса. Алён... — Рука Аиды заботливо поправила одеяло, голос мягким, чуть печальным бархатом погладил мне сердце, а зелень взгляда стала пронзительно-нежной. — Давай, ты всё-таки попробуешь немного отдохнуть?       — А нам не нужно срочно пускаться в бега? Так в фильмах обычно делают, — устало усмехнулась я.       Аида подвинулась ко мне ближе, поправляя подушку под моей головой.       — Не сейчас, по крайней мере. Смерть этих дурошлёпов обнаружится рано или поздно, но чтобы всё выяснить, даже вампирам потребуется какое-то время. Эту ночь можно досыпать без опасений. Но на случай всяких «если» у меня в подвале — целый арсенал. Остался ещё со времён моей бытности охотницей. Отдохни, Алёнушка. Мне тоже надо отдохнуть и о многом подумать.