У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: «Побочное действие» щита. Экскурсия по замку. Начальник охраны и проблемы с едой.              Лорд Эльенн выслал за Аидой погоню, но слуги вернулись ни с чем: догнать её не удалось.       — Своевольная девчонка! — сердился лорд. — Как глупо! Ведь она летит, как мотылёк на огонь!       — Мы ничего не сможем сделать, отец, — уныло вздохнула Эрика.       — Если не сможем её остановить, то попробуем опередить, — сказал лорд Эльенн. — Как только вы с Алёной прибудете в замок, я вышлю Немету вызов на дуэль. Отказаться он не посмеет — не захочет выставить себя трусом.       Эрика вскинула на него взгляд, полный тревоги. Её выразительные глаза стали чернее самого сумрака, но губы остались сжатыми.       Оставшись в полном кровососов доме без Аиды, я опасалась выходить из комнаты даже в ванную. Несмотря на заверение лорда Эльенна, что меня никто не тронет, я не могла расслабиться ни на минуту — тем более, что почти на каждом шагу меня подкарауливал князь. Он, видимо, не оставлял надежд меня обольстить и пускал в ход свои вампирские чары, но я не чувствовала ничего, кроме досады, а ещё у меня почему-то неприлично бурлило в кишках. Было ли это побочным действием щита, поставленного Аидой, я не знала, но всякий раз, когда Огнев появлялся со своим «фирменным» взглядом вампира-казановы, весь такой готичный-романтичный, я внезапно начинала испытывать страстное влечение... нет, не к нему. В туалет.       — Мадемуазель Алёна... — обращался он ко мне томным бархатным голосом, но я, пискнув и сморщившись, мчалась к белому фаянсовому другу человека.       Князь был немало озадачен моей реакцией на его неотразимые чары, до сих пор безотказно действовавшие на женский пол. Настолько озадачен, что даже сознался в факте их использования.       — Странно... До сих пор этот приём не давал осечек. Почему-то на вас не действует внушение, — сказал он, когда в очередной раз его попытка очаровать меня кончилась моим бегством в кабинет задумчивости.       — Действует, — прокряхтела я из-за двери. — Но не совсем так, как вам хотелось бы. Поэтому, если не хотите, чтобы я скончалась на толчке в страшных муках, завязывайте с вашими подкатами. Всё равно у вас ничего не выйдет.       — Ну, что ж... Так и скажите, что ваше сердце принадлежит другому, — театрально вздохнул Огнев.       — Принадлежит, — ответила я. — Но не другому, а другой. Аиде. Поэтому оставьте надежду, уважаемый князь. Ничего... уфф... Ничего, кроме спазмов в животе, у меня ваши ухаживания не вызывают.       — Какая жалость! — проговорил Огнев. — Как назло, вы мне очень симпатичны.       — Слушайте, вы так и будете стоять за дверью? — проворчала я. — Может, дадите мне хотя бы спокойно пос... оправиться от последствий вашей же настойчивости?       — О! — воскликнул князь, обескураженный и шокированный моей грубоватой прямолинейностью до самых глубин своей аристократичной души. — Прошу покорнейше меня простить. Незамедлительно удаляюсь.       Его шаги затихли, а я процедила себе под нос:       — Вот же ж... кровососина проклятый!       Через три дня лорд Эльенн сообщил, что замок готов нас принять. Отъезд состоялся в полночь, и спать мне не довелось лечь. Усталость отягощала меня, похожая на истому хмеля, но одеялу с подушкой суждено было остаться нетронутыми. На главной аллее парка стояла готовая к отправке колонна машин во главе с бронированным лимузином лорда, в котором было отведено место и для меня. Эрика села рядом с отцом, а я — чуть поодаль, на соседнее сиденье. Я надеялась, наплевав на близкое соседство вампиров и зловещий шелест сумрака, уютненько устроиться в уголке и всё-таки немного подремать; к лорду Эльенну я уже почти привыкла, с тревожащим обществом Эрики научилась кое-как справляться. Увы, когда в салон изящно вошёл князь Огнев, сменивший свой фрак на серый дорожный костюм с высокими зеркально сверкающими сапогами, я поняла, что расслабиться не получится. У меня вытянулось лицо. Он что, ни на шаг от меня отходить не намерен?       — Я пригласил князя, чтобы скрасить вашу с Эрикой скуку во время пребывания в замке, — сказал лорд Эльенн. — Орест — очень приятный собеседник и обходительный кавалер, и я уверен, его общество вас развлечёт.       При этих лестных словах князь любезно поклонился и снял серый цилиндр и перчатки, разместив их на специальной полочке в салоне. Элегантную трость с набалдашником в форме драконьей головы с янтарными глазами он держал в руках. Он был дьявольски хорош, следовало это признать, и у многих мечтательных барышень от его мужской харизмы здравый рассудок уже давно бы улетел со свистом в неизвестном направлении, но меня его статная осанистая фигура, красивые ноги, изысканный костюм и благородные, породистые черты лица совсем не трогали. Более того, неприкрытая навязчивость и нарочитость этого напыщенного образа мозолила глаза и безмерно раздражала. От лорда Эльенна не укрылось моё кислое выражение лица. Впрочем, не только по лицу он умел читать.       — Чем князь успел вам так досадить? — удивился он. — Он всегда очень мил с дамами.       — О да, — мрачно буркнула я. — Даже чересчур.       Князь же вздохнул и сказал:       — Признаться честно, милорд, я действительно провинился, доставив мадемуазель Алёне некоторые... гм, неудобства.       — Вот как? — приподнял бровь лорд Эльенн. — Что ж, надеюсь, вы загладите свою вину, какова бы она ни была. А в чём, собственно, дело?       Я смущённо молчала, а князь проговорил:       — Боюсь, я был несколько... э-э, назойлив.       «Ну, хвала богам, что он хотя бы понимает это», — подумалось мне. Эрика хранила непроницаемое молчание, хотя мне показалось, что в какой-то момент уголки её рта чуть заметно дрогнули, как будто в сдерживаемой улыбке. Полагаю, ей было известно, какого рода неудобства причинил мне Огнев, но она тактично промолчала. Она владела собой превосходно, но про себя наверняка ржала в голос над моими побегушками к белому другу. Несмотря на её внешнюю учтивость, у меня было стойкое ощущение, что она меня с первого взгляда невзлюбила, и любое приключившееся со мной несчастье доставляет ей злорадное удовольствие.       Дорога заняла два часа. Я смотрела в окно, пытаясь разглядеть местность, но сумрак окутал землю, сделав эту ночь непроницаемо чёрной. Между тем путь стал чрезвычайно извилист: буквально каждые десять минут — поворот. Моя усталость наконец начала побеждать, и даже присутствие князя уже не могло выбить меня из колеи — колеи необоримой дремоты. Это была какая-то непобедимая, могучая истома, накрывшая меня глухим колпаком. Наверно, я была вымотана морально, переживания об Аиде незаметно выпили мои силы — моё сознание просто отключилось.       Проснулась я от толчка: машина остановилась. К своей досаде, я обнаружила, что преспокойненько дрыхла на плече князя — а он и рад, гад такой. Небось, размечтался, что уже покорил меня... Видимо, он пересел ко мне, движимый своим долгом джентльмена и профессионального кавалера — дабы усталая дама, то бишь, я, могла устроиться почивать с удобством. Я сердито отодвинулась от него, вопросительно взглянув на лорда Эльенна, но тот не спешил выходить.       — Сейчас опустят мост, и въедем, — разъяснил он мне причину промедления.       Мы снова тронулись, проехали ещё полминуты, затем — плавный разворот и наконец остановка. Князь надел цилиндр и перчатки, вышел первым и подал мне руку. Я вышла, очутившись в густой темноте, которую слегка разгоняли только фары машин. Ничего толком разглядеть вокруг не получалось.       — Осторожно, мадемуазель, — сказал Огнев. — Обопритесь на мою руку, сейчас мы пересечём нижний двор, и будет лестница.       Он вёл меня, как слепую, в то время как сам двигался так, будто сейчас был день. Точно так же передвигались и все остальные: вампирам и полукровкам не требовалось много света, чтобы прекрасно видеть. Поднявшись по лестнице, мы повернули направо.       — Это верхний двор, — сказал князь, которому, по-видимому, было всё здесь знакомо. — Сейчас будет крыльцо, и мы попадём в Большие покои. Там будет светлее. Замок неоднократно реставрировался и модернизировался в соответствии с модой эпох и их достижениями, а в двадцатом веке там провели электричество и оборудовали современный водопровод и канализацию.       — Которые лет пятьдесят не ремонтировались, — усмехнулся лорд Эльенн во мраке где-то у меня за спиной. — Кое-что, правда, в срочном порядке было подновлено на днях, но в целом, полагаю, вы найдёте пребывание здесь менее уютным и комфортабельным, чем в моём доме. Уж извините, замку более шестисот лет.       Внутри замок выглядел довольно сурово и аскетично — по крайней мере, мне так показалось на первый взгляд. Каменные стены главного зала были оштукатурены и побелены, над огромным камином висели исполинские оленьи рога, а под двускатным потолком темнели мощные деревянные балки. Массивный длинный стол с рядом высоких кресел, в нишах стен — старинные жаровни. Но не они освещали зал, а электрические плафоны над ними. Каменная лестница вела на деревянное подобие балкона, расположенного по периметру зала. Там брали начало несколько коридоров.       Комнаты и малые залы, в отличие от главного, самого старинного по стилю, были отделаны более изысканно и богато. Обилие фресок, резных деревянных панелей на стенах, в спальнях — шёлковые обои, мраморные полы с орнаментами, а кое-где — паркетные; витражные окна и барельефы... Князь устроил мне небольшую экскурсию по замку, который он, как выяснилось, знал как свои пять пальцев. В Музыкальном зале стоял трёхсотлетний орган, который до сих пор действовал; грандиозный инструмент, занимавший всю стену, тускло блестел разнокалиберными трубами в свете, лившемся из невидимого источника в сложной конструкции потолка. Также в этом зале была собрана потрясающая коллекция музыкальных инструментов нескольких эпох, вплоть до современной.       — По этой коллекции можно изучать историю музыки! — воскликнула я, впечатлённая.       — Да, пожалуй, — кивнул князь с лучезарной клыкастой улыбкой.       Рядом с Музыкальным залом находился Танцевальный, соединённый с ним несколькими слуховыми ходами — звукопроводами, по которым доносилась музыка. Сам зал потрясал витиеватой красотой своего убранства, обилием зеркал и гладкостью паркета, так и манившей закружиться по ней в вальсе. С потолка свисали хрустальные люстры, похожие на гигантские сложные короны.       Ещё более интересной достопримечательностью замка был зал, оформленный в виде пещеры. На вид это был самый настоящий грот с красноватым налётом на каменных стенах и небольшим бассейном с водопадом. Свет сложным образом пронизывал пещеру и озарял водопад завораживающе и эффектно, причём источники его не были видны: он падал как будто из ниоткуда. Водопад составляла дюжина седых струй, затейливо падавших из расселин в стенах единой большой ниши, скатываясь по круглым камням-ступенькам, а вода в бассейне была ярко-голубой, как медный купорос.       — Потрясающе, — вырвалось у меня.       — Да, удивительно красиво и оригинально, — согласился Огнев.       Оружейный зал тоже произвёл на меня большое впечатление своим собранием оружия различных эпох. Доспехи, кольчуги, шлемы и щиты были самыми настоящими, некоторые — даже со следами ударов и бурыми пятнами, сильно похожими на кровь... Впрочем, я не уверена: может, это была просто ржавчина.       Мне отвели спальню на третьем этаже. С выбором зубастые постарались: эта комната выглядела очень уютно и красиво. Стены примерно на высоту человеческого роста были отделаны деревянными панелями с фигурной резьбой в форме арок и розанов, а верхнюю часть до самого потолка занимали гобелены. Одно небольшое окно окружала весьма оригинальная конструкция из деревянного фигурного навеса на столбиках, которые опирались на что-то вроде письменного стола с ящиками. Вся эта конструкция блестела, покрытая тёмным лаком, а с обоих краёв стола стояли канделябры. Свечи в них были самые настоящие, а вот в люстре — с электрическими лампочками вместо пламени. У стола располагалось деревянное кресло с цветастой шёлковой обивкой, а в углу на небольшом возвышении — кровать с балдахином. Деревянная крыша балдахина была просто шедевром резьбы по дереву: там красовался целый городок с башнями, мостами и статуями. Роскошные занавески из плотного шёлка блестели золотом на голубом фоне, к кровати прижималась тумбочка с лампой. Также имелся мрачноватый тёмный шкаф с зеркалом и старинный, очень красивый умывальник из расписного фарфора.       Рядом со спальней находилась ванная — в стиле ретро. Сантехника была реально старая, но всё как будто исправно функционировало.       — Ну как, нравится вам? — спросил внезапно появившийся, как чёртик из табакерки, лорд Эльенн.       — Замок просто великолепен, — ответила я искренне. — И моя комната тоже прекрасна, зря вы говорите, что не так уютно. Очень даже уютно.       — Что ж, я рад, — сдержанно улыбнулся он. — Прошу вас на минутку пройти в гостиную.       В гостиной на втором этаже ярко горел камин, обильно декорированный лепниной в виде готических башенок. Белый потолок тоже был весь сплошь лепной, с него свисали солидные кованые люстры — чёрное золото плюс обычное. Мебель — старинная, консервативно-классического стиля, на полу — паркет и ковры. На стенах по низу — снова деревянные резные панели, а выше — белая штукатурка.       В одном из кресел у камина сидела Эрика. Она уже успела переодеться: на ней было длинное тёмно-красное бархатное платье с пышными у плеч рукавами. Я, чтобы Огнев не сел рядом, выбрала не диван, а кресло, однако этот клыкастый гад устроился рядом со мной стоя, закурив с разрешения хозяина трубку — и это так болезненно и некстати напомнило мне об Аиде... Неужели он не терял надежд вцепиться зубами в мою беззащитную в отсутствие Аиды шею? Ради целостности своих нервов я старалась игнорировать его, потому что он реагировал на малейшее моё движение и предугадывал желания. Галантный кавалер, да. Но для меня — скорее, как банный лист до известного места.       Лорд Эльенн встал у камина, глядя на пламя, а в гостиную следом за нами неслышно проскользнул ещё один вампир — высокий, атлетически сложённый, с короткими светлыми волосами и стальным блеском серых глаз. Его лицо было не особенно красивым — скорее, брутальным и волевым, с мощной нижней челюстью.       — Это Альберт Фон Линдау, его я назначил начальником охраны замка, — представил его лорд Эльенн. — Во всём, что касается безопасности, вам следует слушаться его беспрекословно. По-русски, он, к сожалению, не говорит, а кроме немецкого — только по-французски и по-английски... Ничего, как-нибудь найдёте общий язык.       — Никаких проблем, — заверил Огнев. — Если понадобится, я буду для мадемуазель Алёны переводчиком.       — Я пару слов по-английски могу худо-бедно связать, — сказала я.       — Что ж, замечательно, — подытожил лорд. — А что касается меня, то я с вами остаться не смогу. Во-первых — дела вынуждают находиться в городе, во-вторых, я намерен вплотную заняться Неметом. Телефона в замке нет, мобильная связь здесь не ловит, поэтому единственный способ контакта со мной — ментальный. Алёна, если вам понадобится что-то сверх того, чем вас обеспечат, обращайтесь к Эрике, она решит все вопросы, касающиеся вашего комфорта и питания. Если будут какие-то вопросы ко мне — задавайте также через неё. Ну что ж... На этом позвольте мне откланяться, я вас покидаю — дела зовут.       Лорд Эльенн перемолвился несколькими словами с Фон Линдау по-немецки. Видимо, речь шла обо мне, потому что «белокурая бестия» кратко взглянул на меня.       — Яволь, херр Эльенн*, — ответил он лорду, выпрямившись, руки по швам.       Лимузин лорда покинул пределы замка, а я отправилась в свою комнату. Не то чтобы мне сильно хотелось спать — я просто испытывала потребность уединиться, спрятаться от всех. Забравшись на кровать, я разглядывала гобелены и думала об Аиде. Где она сейчас? Жива ли? Не нашли ли её вампиры лорда Немета? Мысли снова и снова возвращались к той жуткой сцене: дуло сперва перед моим лицом, потом — у её виска. Эта сцена чёрным пятном легла на наши отношения, разделила их на «до» и «после». Меня будто кислородного шланга лишили, и мне не хватало воздуха... Вернее, воздух без Аиды стал каким-то бедным, пустым, я не могла им надышаться — будто не та концентрация газов. Сгусток симфонии... Он был жив, теплился, тлел, но не отзывался на мои попытки его растормошить. Аида будто закрылась наглухо от меня. Отгородилась, потому что не хотела меня видеть? Или хотела что-то от меня утаить? Туманная горечь и тоска скребли когтями душу, а проклятый сумрак насмешливо взирал на меня из углов и глаз людей в старинных костюмах, изображённых на гобеленах.       Первую ночь в замке я провела скверно: спала урывками, постоянно вслушиваясь в каждый шорох, то и дело стряхивала наползающую на сознание чёрную пелену жути и бредила объятиями Аиды. Мне чудились её руки на моей груди и бёдрах, призрак тёплого дыхания щекотал мне ухо, а губы ощущали бархатную нежность поцелуев. Но дрёма слетала, как лёгкое покрывало — и всё исчезало...       Что же случилось? Что за тень встала между нами? Что она увидела там? До утра я в лихорадочной тоске, в полубреду осеннего зябкого тумана той страшной дороги искала ответы, а когда рассвело — встала, смертельно измученная. Лучше б мои глаза не открывались больше никогда...       Но желудок не имел уважения к моим моральным мукам: громким урчанием он сообщил, что желает принять пищу, вот только я понятия не имела, куда идти, чтобы эту самую пищу получить. С наступлением утра вампиры попрятались, а в какой комнате поселилась Эрика, мне вчера не показали. Из встретившихся мне дампиров ни один не говорил ни по-русски, ни по-английски (а может, просто притворялся, что не говорил), а мои попытки объясниться жестами были встречены с равнодушным непониманием. Французский разговорник тоже не помогал. Никто даже не дослушивал мои попытки что-то лопотать, словно я была пустым местом. Да что ж такое! Хоть плачь, честное слово. Так я и хотела поступить, свернувшись калачиком на постели в своей комнате, но внутренний голос подстёгивал: «Хватит быть щепкой. Иди, ищи еду! Хоть это-то ты можешь сделать, или ты совсем овощ безрукий-безногий?»       Время шло к обеду, а у меня во рту до сих пор не было ни крошки. Жажду я утолила водой из крана — не без опаски, ведь неизвестно было, достаточно ли она тут чистая. Эрика куда-то пропала, князя тоже не было видно. Я коротала время, бродя по замку, как по музею, а ещё внутри замковых стен обнаружился довольно неухоженный, но очень красивый и романтичный в своей заброшенности сад.       — Вот ещё проблема, — пробормотала я, присаживаясь на древнюю скамейку, стоявшую в окружении плюща, плетистой розы и винограда.       Покрытая пятнами лишайников каменная кладка стены дышала древностью и таинственным холодом, но я бы с гораздо большим интересом и удовольствием изучала её на сытый желудок. Где же эти гады спрятали еду? Почему Эрика не показывается? Лорд Эльенн ведь сказал, что я могу обращаться к ней. Вот и обращайся...       Безуспешно побродив по Большим покоям в поисках хоть какого-то помещения, похожего на кухню или продуктовый склад, я логически заключила, что раз есть Большие, то должны быть и Малые покои. Может быть, еда там?       Большие покои представляли собой каменный дворец в шесть этажей плюс чердак, с башнями и башенками, черепичной крышей и высоченным крыльцом, а рядом располагалось здание поменьше — трёхэтажное, с двускатной крышей. Видимо, это и были Малые покои. Имелись и другие постройки, но они больше походили на хозяйственные. Но едва я вошла в предположительно Малые покои, как в прохладном и сумрачном переднем холле мне преградил дорогу клыкастый и светлоглазый незнакомец в чёрном. Он спросил что-то по-французски, а я, на миг озадачившись, выговорила:       — Э-э... Ду ю спик инглиш? (Французский разговорник я забыла вместе с сумочкой в своей комнате).       — Yes, — был ответ. — What are you doing here? What do you want? (1)       Вспоминая свои познания в английском, я пробормотала:       — I want... Eh... Where is my human food? I'm hungry. (2)       — Follow me (3), — сказал незнакомец и пошёл к выходу, жестом показав: «За мной».       Наверно, это был полукровка, а может, пользующийся защитным снадобьем лорда Эльенна вампир — я пока не очень хорошо отличала тех от других. Выйдя под открытое небо, он надел тёмные очки. Я прошла за ним к одной из построек, которые я определила как хозяйственные — и, как выяснилось, не ошиблась. В помещении с низким сводчатым потолком стояли три холодильника, рядом — стеклокерамическая плита, раковина с водопроводным краном, на стене — полки с посудой.       — Thank you very much, — поблагодарила я.       Мой спаситель серебристо блеснул глазами из-под очков, усмехнулся и ушёл, а я, обрадованная до колик, принялась обследовать эту импровизированную кухню. Вероятно, раньше здесь было что-то другое: невооружённым глазом можно было заметить, что техника и посуда — новенькие, видимо, в срочном порядке купленные и установленные для этого случая. Холодильники были битком набиты продуктами: замороженными стейками из мяса и рыбы, цыплятами, колбасами, сосисками, сыром, консервами... Из вегетарианской части — фрукты и овощи, оливковое масло, зелень, соки, мороженые ягоды. На полу у стены стояла целая батарея пятилитровых бутылей с питьевой водой, а в шкафу рядом с посудными полками я нашла чай и кофе, сахар, соль, перец, рис, чечевицу, хлеб, муку и макароны. Обнаружилось также несколько бутылок вина, шампанское, пиво в банках, ликёр и шнапс.       — Живём, — протянула я, с удовлетворением оглядывая это изобилие, одновременно неприятно поражённая здешним пренебрежительным ко мне отношением. Что им стоило сразу показать мне всё это? Так нет же, нужно сначала поморить меня голодом, прикидываясь не понимающими и вообще глухонемыми, а потом якобы сжалиться. Эрика тоже хороша — спряталась где-то и не вылезает, хотя и не боится дневного света, пользуясь защитным снадобьем своего отца...       Обнаружение припасов слегка подняло мне настроение. Голодный червячок у меня в животе уже давно превратился в огнедышащего дракона, и, чтобы поскорее его задобрить, я сжевала кусок хлеба с маслом и запила чашкой кофе. Потом, решив съесть что-то посущественнее, разморозила и поджарила рыбный стейк, а на гарнир отварила рис, заправив его поджаркой из лука и моркови. Пообедала я в саду — в том самом живописном уголке со старой скамейкой, наслаждаясь и едой, и окружавшей меня мрачноватой красотой. В сущности, здесь не так уж и плохо, думалось мне. А бокал прекрасного белого вина окончательно примирил меня с обстановкой вынужденного плена в компании зубастых кровососов. Однако, что хорошая еда способна сделать с человеком!..       У кухни был только один недостаток — отсутствие горячей воды. Для мытья посуды её пришлось греть на плите. В этот довольно неплохой набор бытовой техники посудомоечная машина не входила, и это казалось странным упущением... Впрочем, я была не в том положении, чтобы капризничать, и довольствовалась тем, что мне предоставили. Спала я отнюдь не на соломе, ела далеко не хлеб и воду — грех жаловаться. Вот только ветер, гулявший в саду, тревожил душу напоминанием об Аиде... В сердце сидела горькая заноза. Зачем она оставила меня в мучительной неизвестности? Неужели не могла бросить хоть крошечный намёк на разгадку, чтобы я не терзалась? Оставить хоть миллиграмм надежды, что не всё оборвано, не всё потеряно, что ангельская симфония ещё оживёт и разгорится?       Когда солнце село, объявились Эрика и Огнев.       — Извините, Алёна, что я не позаботилась должным образом о вас, — со своей обычной учтивостью сказала дочь лорда Эльенна. — Просто сил уже не было. Я пятеро суток не спала и устала, пришлось прилечь. Надеюсь, вам показали, где можно взять еду?       — О да, наша охрана была очень любезна, — усмехнулась я не без иронии. — Спасибо, еду я нашла и недурно пообедала. А ещё погуляла по замку и оценила его при дневном свете. В целом здесь очень приятно, интересно и красиво.       Зато князь Огнев, чистюля и щёголь, не был доволен: ему срочно требовалось принять ванну и побриться, а кран горячей воды сломался. Он привык нежиться в ванне ежедневно, и малейшие бытовые ограничения удручали и раздражали его.       — Я сейчас же скажу, чтобы неполадку устранили, — любезно пообещала Эрика. — А пока можете воспользоваться моей ванной, у меня как будто всё работает. Увы, сантехника тут старая и барахлит порой — что есть, то есть.