У сумрака зелёные глаза (2020 г)

      План: Память графа и чистое существо. Сила тринадцати вампиров. Флирт в ресторане. Маркиза-нимфоманка и негодный «мальчишка». Ловушка для девиц-вампироманок.              Ну, вот и проснулась моя память... Но рада ли я этому? Не знаю.       У нас должна была состояться свадьба — причём по любви. Редкое по тем временам событие среди знати, когда девушек просватывали без их согласия за того, кого выгоднее иметь в зятьях. Но Луиза-Эмилия была мной любима и питала ко мне взаимные чувства, и тем ужаснее было то, что сделали с ней эти звери на дороге. Их предводитель, Седой Тьерри, обладал какой-то сверхчеловеческой силой, и, сколько ни ловили его, не могли поймать. Не помогали даже портреты с ценой за его голову, развешенные повсюду: ни одно из этих изображений не передавало истинных черт его лица, этот разбойник был мастером перевоплощений. Парики, фальшивые бороды, переодевание... Он как будто смеялся над королевскими отрядами, регулярно посылаемыми по его душу — одолевал их играючи и скрывался.       Моя бедная Луиза-Эмилия была растерзана его бандой, как лань — стаей волков. После этого он исчез надолго, а шайка без главаря ещё какое-то время орудовала, но далеко не так успешно, как с ним. Скоро их почти всех изловили. А главного злодея — нет.       Он, как выяснилось, подался в монастырь — видимо, замаливать грехи, кои замолить было невозможно даже за сотню лет непрерывного покаяния. Люди, посланные мной, чтобы привести его ко мне, опоздали: негодяй отчего-то свалился в чан, где бродил яблочный сок, и испустил дух, захлебнувшись... Лёгкая смерть, учитывая всё им содеянное.       Его труп лежал передо мной. Что-то в чертах его лица, обезображенных смертью, показалось знакомым, но... Уже невозможно было понять, что именно. Что-то очень далёкое, почти забытое... Да нет, почудилось. Не могло этого быть.       Теперь мне стало ясно, откуда я знаю Эрику: она была моей Луизой-Эмилией. А Алёнка... Нет, лучше об этом не думать.       И ведь вот что удивительно: глядя на неё, ощущаешь, что перед тобой — кристально чистой души существо, светлое, почти святое, любовь которого окрыляет и придаёт сил. Совершенно не чувствуется этого тяжкого и тёмного багажа за её плечами, будто всё это и не с нею было когда-то... Неужели Бог простил Седому Тьерри все прегрешения?       Я понимала, что если Алёнка всё это тоже вспомнит, она может не выдержать. Это могло её подкосить, и я хотела её уберечь. Потому-то я и закрылась от неё, чтобы ни малейшего намёка не могло просочиться наружу — ни одной зацепки, по которой она могла бы что-то понять. Поэтому я была такой холодной: душевное тепло — открывает. Алёнка на самом деле способна на большее, чем обычные люди, у неё есть задатки эмпата, я почувствовала это во время нашего слияния. Она смогла уловить мои чувства почти так же точно и чутко, как я улавливаю её чувства. По этой причине я должна была максимально закрыться от неё: оставь я хоть один кончик ниточки торчащим наружу, она размотала бы весь клубок. Она это могла, моя бедная девочка. Хотя, может быть, даже сама не подозревала, на что способна.       Ведь предрекла же она то, что я приставлю оружие к её голове... Она сказала тогда: «Если ты захочешь меня убить, сделай это быстро и без мучений». Она сама до конца не понимала, ЧТО за этим стоит, когда эта просьба срывалась с её губ в первый раз. Она и во второй раз не знала, и я не должна была позволить ей узнать.       Какая сила вскинула мою руку с оружием к моему собственному виску? Алёнка, закрыв глаза и сложив на груди руки, ждала смерти — лучше от меня, чем от клыков вампира. У неё вся жизнь промелькнула перед глазами. Да, там, в том воплощении, она была бандитом, но здесь и сейчас тёплый клубочек её чувств жил и пульсировал в моей груди. Я сама его туда поместила, чтобы он грел меня всегда. Он грел меня и тогда, когда я наставила на неё оружие. Я была готова нажать на спусковой крючок, а он, маленький и тёплый, жался к сердцу и шептал: «Я люблю тебя...»       Убить её — ту, которая ещё вчера целовала меня, млела подо мной в сладком единении соития, плакала от нахлынувших чувств и сокрушалась, что её собственные недостаточно сильны по сравнению с моими? ЕЁ — убить? Ту, которая доверчиво льнула, сияя глазами, ласкала душой и сердцем сгусток моих чувств у себя в груди, так что мне становилось невыносимо сладко? Убить ту, в чьей душе, как в цветочной чашечке, покачивалось моё сердце, а она укрывала его, смыкая лепестки, и они были прочнее любой брони — и сердцу там было безопаснее, чем в сейфе? Всадить пулю в ту, чьи мягкие глаза принимали в себя моё смятение, мою нервную дрожь, мои невесёлые думы и огорчения — и растворяли всё без следа, оставляя меня сильной, отдохнувшей, решительной, готовой идти вперёд? Только чудовище могло убить ЕЁ.       И рука вскинулась, чтобы вышибить этому чудовищу мозги.       Но не сделала этого, потому что это убило бы и ЕЁ. Что стало бы с ней, если бы я упала к её ногам с лопнувшим, как разбитая тыква, черепом, а моё вместилище ума розовыми ошмётками разлетелось бы по стенам комнаты? Зачем это? Чтобы она кончила свои дни в психушке? Или от горя запустила в себе программу самоуничтожения и сгорела за год-два от онкологии?       Её бескровные губы шевелились, но она не бросалась ко мне, не кричала, чтобы не спровоцировать нечаянный выстрел — умница. Она всё сделала правильно. Но я слышала её крик: «Аида, нет, нет, нет, нет!» И он оглушал меня, хотя с её белых губ не слетало ни звука.       Поэтому и оружие тоже промолчало. Но если бы оно сказало своё смертельное слово в неё, вторая пуля была бы моей — однозначно. Тут же, рядом с ней, немедленно. Потому что даже после её смерти комочек её любви в моей груди никуда не делся бы — он жил бы и пульсировал, сводя меня с ума. Зная о том, что своими руками уничтожил его первоисточник — скажите, зная это, разве можно жить?!       Я должна была жить, чтобы жила она.                     Я сбежала из дома лорда Эльенна, забрав своё оружие и взяв первую попавшуюся машину из гаража — неплохую на ходу, кстати. Хорошо послужит мне в моём путешествии. Привратника я нейтрализовала внушением и вырвалась. Пора было приступать к исполнению моего плана.       А план состоял в том, чтобы забрать себе силу тринадцати вампиров и сразиться с лордом Неметом. Нужно было уравнять наши с ним возможности. Собственно, двоих я уже «выпила» — там, на дороге, когда нас с Алёнкой похитили. Водитель фургона и его напарник стали номерами один и два, осталось одиннадцать.       Почему именно тринадцать? Откуда я знала, сколько нужно вампиров, чтобы победить Немета? Это число пришло мне в голову само, ибо оно сакрально во многих смыслах. Может быть, сумрак мне его подсказал, а может, я впитала его с выпитой мной кровью. Как бы то ни было, мне предстояло снова на некоторое время выйти на тропу охотника за вампирами. Соглашение — один чёрт, нарушено, так что теперь неважно, тринадцатью больше, тринадцатью меньше... Ведь за свою охотничью карьеру я убила их поболее того.       В поиске жертв мне пригодилось моё знание вампирского мира, мест их скопления, маршрутов охоты и обиталищ отдельных важных особ, таких, как лорды и мастера. Мастера, к слову — это кровососы рангом ниже лордов, но имеющие достаточный опыт и силу, а значит, и право обучать новичков всем тонкостям вампирского образа жизни.       Моим номером три предстояло стать как раз такой особе, а точнее — леди-мастеру.       До места её обитания мне пришлось проделать триста километров. Глубокая бархатная синева позднего вечера, уютное кафе, приглушённое освещение — это были излюбленные условия её промысла. Со временем старые и опытные кровососы расслабляются, уверенные в своей неуязвимости, и становятся предсказуемыми; именно так себя вела и моя номер три. Она сидела за круглым столиком с белоснежной скатертью, одетая в меха и бриллианты, в шляпе с алыми перьями, и держала бокал красного вина в руке, затянутой в шёлк длинной, выше локтя, перчатки. Алый изнеженный рот, томный взгляд из-под полуприкрытых век, длинная тонкая бровь, лебединая шея...       Её звали маркиза Д'Эффлер, и в мужском внимании у неё недостатка не было благодаря хищной красоте и царственным манерам... Вот только её цепкий взгляд из-под ресниц-опахал высматривал исключительно особ одного с нею пола. Маркиза специализировалась на женщинах, выбирая их и себе в ученицы, и в качестве жертв, а джентльменам тут нечего было и ловить. А ещё маркиза была нимфоманкой — просто помешанной на сексе особой.       Ну что ж, сам сумрак велел мне изобразить Казанову. Это по моей части. Даже играть особенно не нужно — просто быть собой.       Я села за соседний столик, заказав себе точно такое же вино. Вид у меня был весьма брутальный: кожаная куртка, чёрные брюки военного фасона, высокие ботинки, стрижка, тренированное гибкое тело. Ну, а что касается лица, то так уж повелось, что есть в нём нечто цепляющее прекрасный пол.       Маркиза делала вид, что не замечает меня. Как бы не так! Я-то знала, что она обратила на меня внимание сразу, стоило мне только появиться. Она была и удивлена, и возмущена столь наглым появлением на её территории чужака. Ну что ж, усугубим впечатление... Я бесцеремонно и развязно подмигнула ей, и она прямо задохнулась от негодования. Ей, благородной даме, подмигивают, как какой-то девице лёгкого поведения!.. Вот так, возмущайся, злись, красавица. Нужно было вызвать у неё эмоции, зацепить; образ этакого обаятельного мерзавца подходил здесь как нельзя более органично.       При приближении к ней я, разумеется, поставила блок на мысли, чтобы не выдавать своих истинных намерений — в противном случае вампирша почует угрозу, и тогда мне несдобровать. Само наличие щита на мыслях может наводить на подозрения — значит, мне есть что прятать, но блок был особо хитрый и сложный — незаметный, как будто его и нет. Такому приёму меня обучил отец, владели им очень немногие даже среди лордов: он сам и ещё парочка самых старых. Сейчас маркиза просто возмущалась моим вторжением в её охотничьи угодья, но и не только... Что греха таить — искорка интереса блеснула в её прекрасных негодующих глазках.       В кафе зашли две симпатичные девушки — стройненькие и длинноногие, как косули, с роскошными волосами. Одна — блондинка в облегающем «маленьком чёрном платье», вторая — брюнетка в джинсовой мини-юбке и открытом топике: шоколад и молоко. Я с удовольствием разглядывала их очаровательные фигурки, отлично отдавая себе отчёт, что этим ещё больше злю и оскорбляю маркизу: после того как я обратила внимание на неё, королеву бала, теперь я глазею на этих девиц, по виду — легко снимающихся. Ничто так не злит женщину, как внимание к другим женщинам в её присутствии, уж я-то знаю. А заодно она окончательно убедилась, что я — «того же поля ягода», что и она, в смысле — по части дам, а не джентльменов.       Выпив глоток вина, я не обнаружила маркизы за её столиком: там остался только нетронутый бокал и деньги, а саму вампиршу как ветром сдуло. Неужели раскусила меня? Нет, не может быть: мои намерения ей не угадать — по крайней мере, не так быстро. За это я могла ручаться. Или она играет в какие-то свои игры? Хм, интересно.       Бросив на столик деньги, я пошла на поиски маркизы. Попутно я выхватила одну алую розу из букета, украшавшего тумбу в зале. Время от времени нюхая цветок, я прошлась до туалетов — пусто. Служебные коридоры тоже не имели её следов.       — Где же ты, моя красавица? — пробормотала я, осматривая каждый угол.       Выйдя через служебную дверь на задворки кафе, я наконец почуяла её. Маркиза, прячущаяся за мусорными контейнерами? Забавно. Духами она на охоте не пользовалась, чтобы не притуплять себе обоняние, но характерный запах вампира не спутаешь ни с чем. И не только запах, но и ментальное присутствие. Она точно была здесь, и я одной рукой вытряхнула из пачки сигарету (хоть и не люблю их, предпочитая трубку, но та сейчас не подходила к моему образу). Небрежно закурив, я стояла и делала вид, что за этим и вышла сюда, а вовсе не ради маркизы.       Тёмно-красный вихрь налетел на меня, прижав спиной к стене.       — Какого чёрта ты здесь делаешь? — прошипела маркиза. — Здесь охочусь я!       Сейчас она показала своё истинное лицо: сатанинские огоньки в глазах, клыкастая пасть. Очаровательная ведьмочка.       — Не поверите, маркиза, но — ищу вас, — ответила я.       Миг — и мы поменялись местами: я притиснула вампиршу к стене и скользнула ладонью по её бедру в высокий боковой разрез шёлкового тёмно-гранатового платья, нащупывая шероховатости кружевной отделки чулок, а сомкнуть ноги вместе ей не позволяло моё колено — и всё это с розой в зубах, как в танго. Конечно, это было грубо, прямолинейно и бесцеремонно, но — тоже часть моей тактики и стиля обаятельного гада. Маркиза явно не привыкла к такому обхождению, и это цепляло её, вызывая не испытанные доселе чувства. А мне того и надо было.       — Негодный мальчишка! — ахнула она и замахнулась, чтобы влепить мне пощёчину, но я перехватила её руку и нежно поцеловала в запястье — чуть выше жемчужного браслета.       Конечно, она была в курсе моего пола, просто называла меня в соответствии с обликом, принимая игру. Я стекла вниз, на одно колено, и из этой галантной позы протянула ей цветок.       — Мадам, я давно восхищаюсь вами, но познакомиться решился только сейчас.       — Врёшь, несносный, — мурлыкнула она.       — Истинная правда, моя госпожа, — со страстным чувством выдохнула я, приникнув губами к прохладному шёлку, обтягивавшему её пальцы.       — А зачем же ты тогда глазел на тех двух шалашовок? — пожелала знать маркиза.       — Ах... Мадам, нет мне прощения, — сказала я, покаянно опуская голову. — Я готов понести любое наказание, какое вы только пожелаете для меня изобрести.       — Хмм, — заинтересованно муркнула мадам. — Любое?       — Абсолютно, — подтвердила я, поднимаясь и снова нежно, но уверенно беря её талию в плен. — Я исполню любую вашу прихоть.       Опустив ресницы, она задумалась на миг, а потом объявила:       — Хорошо. Поедем ко мне, и там я тебя накажу как следует, уж будь уверен. Но, — добавила маркиза с лукавым и коварным блеском в глазах, — чтобы было интереснее, пригласи тех двух девочек.       Я двинула бровью.       — Мадам желает групповуху?       — Ммм, — поморщилась маркиза. — Как грубо!       — Простите, предпочитаю называть вещи своими именами, — усмехнулась я. — Эвфемизмов не люблю.       — Ах, ладно. — Маркиза кокетливо понюхала розу. — Если ты вызвался исполнять все мои желания, так делай.       — Что делать, мадам? — прикинулась я непонимающей.       — Сними их, — колюче блеснув холодными искрами из-под ресниц, неожиданно жёстко приказала вампирша.       — Слушаюсь и повинуюсь, — ответила я с поклоном и направилась обратно в зал.       А по дороге думала: надо спасать девчонок, а то маркиза, чего доброго, выпьет их досуха, с неё станется. Попутал же меня сумрак пялиться на них! Сама виновата.       Девушки весело болтали за столиком и ели мороженое. Надо как-нибудь с ходу шокировать их, чтобы они наотрез отказались. Купив два коктейля в баре, я подошла к столику.       — Добрый вечер, девушки... Позвольте вас угостить.       Поставив бокалы перед удивлёнными красавицами, я подтащила третий стул от соседнего столика и присела на него верхом, широко расставив ноги в ботинках.       — Вы просто офигенные, девчонки, — брякнула я как можно более развязно. — Впрочем, не буду тратить время на пустые слова. У меня к вам предложение.       Девушки, то фыркая в ладошки, то хмуря брови, шокированно переглядывались. Кажется, у меня получалось производить нужное впечатление, и я продолжила в том же духе:       — Мы с моей подругой хотим пригласить вас приятно провести с нами этот вечер. Ну, для начала ужин при свечах, трёп о том о сём, выпивка... Если захотите — травка или что-нибудь поулётнее. Потом можно поплавать в бассейне, а потом и слегка развлечься. Моя подруга больше любит блондинок, ну а мне всё равно. Мне любые нравятся.       Я специально так топорно подкатывала к ним. Если бы я хотела их согласия, они бы уже покорно шли за мной, как овечки на заклание. Дабы усугубить отталкивающее впечатление, я изобразила смешок-хрюк и шмыгнула носом. Может, и перебарщивала чуток, но зато добилась нужного мне эффекта. Девушки были неприятно поражены.       — Простите, но мы не можем, — ответила брюнетка. — Мы... как это... традиционной ориентации.       — Мда? — приподняла я брови. — А я думала, раз вы вместе, то... Ну что ж, нет так нет. Желаю приятного вечера.       Получив нужный ответ, я вернулась на задворки, но маркизы там уже не было. «Опять эти прятки», — недовольно проворчала я про себя.       Мне не составило труда отыскать её снова, потому что она и не скрывалась, не выставляла щитов, и я чувствовала её местоположение. Вампирша сидела в красном кабриолете «Рэд Мустанг», лениво откинувшись на спинку сиденья и положив одну руку на руль властным жестом. Увидев меня без девушек, она недовольно спросила:       — Как это понимать?       Я развела руками.       — Прошу меня простить, мадам... Кажется, девушки испугались. А силком я их тащить не хочу. Может, обойдёмся без них?       Маркиза капризно надула губы.       — Нет! Не обойдёмся, я так хочу. Ох, всё приходится делать самой! — Она вышла из машины и взяла меня под руку. — Смотри и учись.       Завидев нас, девицы опять зафыркали, прикрываясь ладошками. Но стоило маркизе присесть к их столику и заговорить, как их взгляды постепенно остекленели, зачарованные.       — Милые мадемуазели, — обратилась к ним она ласковым бархатным голосом. — Я весьма огорчена вашим отказом... Чего вы испугались? Мы вас не обидим, напротив — хотим, чтобы вы приятно провели время. У меня прекрасный дом с садом и бассейном, там очень красиво, вам понравится.       И она осклабилась в клыкастой улыбке. Глаза девушек вытаращились.       — Вы вампиры? — прошептала брюнетка. — Настоящие?       — Ну да, — ничуть не смущаясь, ответила маркиза. — Но вам не нужно бояться. Вашей жизни ничто не угрожает. Мы сыты, просто хотим провести вечер в обществе очаровательных девушек.       — Супер! — запищали вдруг девицы восторженно. — Класс! Мы всегда мечтали познакомиться с настоящими вампирами!       Кто бы мог подумать, что эти дурочки окажутся вампироманками... Такой поворот событий меня совсем не радовал. Кажется, девчонки попали. А маркиза между тем смутила их щедрым жестом, расплатившись за их заказы:       — Ах, ну что вы, что вы, какие пустяки! Если мы вас пригласили, то всё — за наш счёт.       С её предпочтениями я тоже угадала: она взяла за ручку блондинку и повела к выходу.       — Как тебя зовут, моя крошка?       — Джессика, — ответила та.       — Очаровательно... А меня можешь звать маркизой.       Джессика так и сияла восхищёнными глазами:       — А вы правда настоящая маркиза?!       Вампирша обольстительно улыбнулась.       — Ну конечно, моя милая.       Я, изображая галантность, дурашливо подхватила свою брюнеточку на руки. Она взвизгнула и засмеялась. Надо же, будто и не морщилась шокированно пять минут назад от моих манер и предложения.       — А меня Ханна зовут, — кокетливо представилась она, обнимая меня рукой за шею.       — Очень приятно, — ответила я. — Я — А... — Спохватившись, что чуть не выболтала реальное имя, я напустила на себя готично-мефистофельский вид и сказала зловещим голосом: — У меня много имён... Сегодня я отзываюсь на имя Альберт.       — А ты буч или дайк? — поинтересовалась эта малышка с умилительной непосредственностью.       Я оскалила зубы в чарующей улыбке.       — Ну вот, а говорила, что традиционной ориентации... А сама вон как осведомлена.       Она смущённо захихикала, а я ответила:       — Смотря по ситуации. С тобой, моя красавица, я могу быть кем ты захочешь.       Когда мы подошли к машине, девицы снова пришли в писклявый восторг. Маркиза гостеприимно распахнула дверцу перед Джессикой, озабоченно потянула носом воздух и проговорила:       — Однако, свежо сегодня... А ездить я люблю с ветерком, как бы ты не простудилась, моя хорошая. Вот, возьми.       И она накинула блондинке на плечи своё меховое манто. Та, восхищённо кутаясь в пушистый мех, села в машину. Моя брюнетка заявила, что ей тоже холодно, и мне пришлось снимать куртку. Чего только не сделаешь ради галантности...       Помчались мы действительно с ветерком. Перья на шляпе маркизы и мех на плечах Джессики трепетали, а Ханна ловила кайф от скорости.       — Обожаю кабриолеты! — воскликнула она, поднимая вверх руки. — Йо-хууу!       Я между тем ломала голову, как спасти девчонок от высасывания кровожадной маркизой. Вот ещё задачка... И с ней самой надо как-то справиться, и этих дурочек уберечь. Вампирша тем временем набирала скорость: стрелка спидометра дрожала около ста двадцати. Разумеется, полиция не замедлила за нами увязаться, но это только позабавило лихачку.       — Смотрите, как мы сейчас от них оторвёмся! Пристегните ремни, крошки!       Она так газанула, что девушки завизжали. Признаться, от её вождения и у меня слегка защекотало под ложечкой, а маркиза хохотала, развлекаясь вовсю. «Сумеречным путём» она ушла от преследования, но скорости так и не сбавила, пока машина не затормозила у помпезного особняка, окружённого садом. У Джессики на переднем сиденье были такие обалдевшие глаза от этой поездочки, что маркиза засмеялась.       — Это прямо «Формула-1» какая-то, — пробормотала девушка.       — Ах ты, моя сладкая, — нежно проговорила маркиза и присосалась к её губам поцелуем.       Джессика сначала опешила, но через секунду обмякла и запрокинула голову, позволяя маркизе углубить поцелуй. Ханна смущённо захихикала, а я подмигнула ей. Она замотала головой, дескать, целоваться не хочет, и я не стала настаивать, но из машины вынесла её по-прежнему на руках. Она уже держалась более раскованно и обнимала меня за шею весьма доверчиво. Что-то трогательное было в этом, и мне очень не хотелось, чтобы эта глупышка пострадала.