До встречи с тобой

      Мы с Дианой тихонько прохаживались по коридору больничного отделения, рассуждая о некоторых пациентах. Моя подруга рассказывала про детишек, для которых несколько дней назад доставили действующее лекарство из Германии. Я совершенно не слушала её, даже название болезни, которую победило это средство, благополучно пропустила мимо ушей. Все мои мысли были сосредоточены на моём неудачливом и многострадальном пациенте, отказывающемся от лечения уже несколько дней пребывания в отделении.       Фэшиар Драгоций с каждым днём становился мрачнее тучи, а состояние парня ухудшалось с каждой минутой без лекарств. Мне было больно смотреть на его осунувшееся лицо, на мешки под глазами, на постоянное лежачее состояние. Но ему было семнадцать, а потому к лечению доктора не в праве принуждать. Я много раз говорила с ним о необходимости поддерживать своё физическое здоровье, но тот либо не слушал вовсе, либо приказывал покинуть его палату, либо затыкал уши своими беспроводными наушниками.       Всё свое время парень проводил в палате, лишь изредка выходя в столовую, дабы перекусить. Больше поводов у него не было, ведь на процедуры этот человек не планировал ходить. С его личным делом мне так и не удалось познакомиться, вылетело из головы. Я постоянно думала о том, что парня ждёт плохой конец, если Фэш не будет поддерживать свою жизненную энергию. Его смерть приближается с каждой минутой, с каждой секундой. А Драгоцию совершенно плевать на летальный исход.       В какой-то момент именно я стала переживать за его жизнь больше, чем все окружающие доктора, а в особенности, он сам. С родителями парня также не была знакома, даже имён их не знала. Думала о том, что пора бы ознакомиться с личным делом своего пациента. Фэш уже много раз отказывался от меня, жаловался, что только мешаю наслаждаться последними минутами жизни, но остановить никто меня не мог. Отец до сих пор не объявился из своей стажировки в районных больницах Лос-Анджелеса.       Диана говорила, что отец собственно заключил контракт с главврачом больницы Лас-Вегаса, чтобы Фэша перевели в их отделение. Рассказывала, что планировалось это давным-давно, но только недавно кто-то из родственников парня (скорее всего, мама Драгоция) взялся за крупный бизнес в Лос-Анджелесе. Познакомиться с людьми, воспитавшими такого бесчувственного человека, горело желание уже несколько мучительных дней. Вроде бы я только пару дней занимаюсь поддержанием Фэша, но такое ощущение — да даже сейчас! — что два года прошло или даже целая вечность.       В своих снах я тоже чаще всего видела своего пациента, который умолял помочь ему, поддержать и вылечить. В реальности я старалась это делать, но настоящий Драгоций поступал противоположно действиям тому, что приходил во снах. Иногда парень смахивал на капризного мальчишку, которому не дали конфетку, из-за чего надулся на весь мир. Но его мир может исчезнуть в любую минуту, и совершенно нет времени на кривлянья и капризы. А когда я пыталась спросить, почему именно он отказывается от лечения, тот резко начинал злиться и выходить из себя. А вот нервничать ему-то как раз было запрещено.       Благо тому, что интернет был самым доступным источником информации для людей, я смогла хоть что-то узнать о болезни своего пациента. В архив мне также не удалось заглянуть потому, что Цзия на пару дней взяла выходные, а доступ к личным делам имела только она и отец. Так что мне пришлось довольствоваться миллиардами сайтов в «Google». К счастью, самые полезные оказались в первых пунктах.       По источникам интернета, гипоксическая общая гипоксия, вызванная ВПС — врождённым пороком сердца, — возникает из-за недостаточности не только кислорода в лёгких, но и малого притока крови к альвеолам лёгких. ВПС Фэша с цианозом — это транспозиция магистральных сосудов, а главный признак этого диагноза — общая гипоксия. Судя по описанию болезни на сайте «Википедия», у Драгоция недостаток кислорода в органах, через которые проходят большой и малый круги кровообращения. С порогом сердца он мог бы жить, если бы гипоксия не объявилась. На счет хронической гипоксии я итак всё знаю — она зачастую приводит к летальному исходу.       Мне даже представить страшно, как отреагировали родственники Фэша, узнав о его смертельной болезни. Да ещё и неизвестно, какая травма при этом случилась у него самого. Всё-таки узнать о своей смерти — не лучшее известие. Быть может, именно поэтому парень так отчаянно пытается не соблюдать порядок лечения? Может, он знает, что выхода всё равно из ситуации нет?       — Огнева, ты заснула что ли? — Диана помахала у меня перед лицом, сосредоточенно и настороженно глядя в мои глаза. На её лице застыло какое-то пугливое выражение, а на лбу пролегли три складки. Фрезер ещё очень прикольно шевелила носиком, когда хмурилась.       Тут до меня дошло, что уже больше половины нашей беседы я совершенно не слушала, а пропускала мимо ушей. В голове также не усвоилась информация о том, что спрашивала подруга несколько минут назад. Я настолько зациклилась мыслями о Фэше, что перестала существовать в реальном мире. Похоже, уже самой пора отстать от него. Его ситуация безвыходна без лечения… Но как же обещание самой себе? Я обещала поставить его на ноги, это и сделаю. Не отступлюсь ни за что!       — Василис, если тебе плохо, то лучше иди домой, — пробормотала подруга, пока я снова пропускала её слова мимо своего мозга.       — А? Что? Нет-нет, всё хорошо, — некоторое время я потупилась, поморгала глазами, снимая усталость, а потом повернулась лицом к подруге. — Прости, я совершенно не слушала, о чём ты мне говорила…       Диана усмехнулась и дёрнула плечом.       — Это я и без твоего объяснения поняла. — Она замолчала на некоторое время, пока мы медленно шли дальше по коридору. В руках подруга несла какие-то папки, что забрала в пункте выдачи анализов. Именно о детях, которым эти анализы пришли, она мне рассказывала всё утро, после моей «радостной» встречи с Драгоцием. Наконец, Фрезер снова заговорила: — С тобой точно всё хорошо? Ты ужасно рассеянна.       — Я просто постоянно думаю о Фэше… — тихо ответила я и поморщилась. — Должна сказать, что никогда не встречался мне такой несговорчивый, упрямый, невежливый пациент! И как, спрашивается, заставить его лечиться? — я была на грани и была возмущена, за эти два дня злоба на Драгоция накипела выше головы.       — Откажись и всё с этим, — равнодушно пожала плечами девушка, ускоряя шаг. — Сегодня тоже не задалось?       Я раздражённо вздохнула, а вздох больше напомнил озлобленный рык зверя.       — Не задалось — это не то слово! Видела бы ты его сегодня, ещё мрачнее, чем два дня назад. А отвечал так, будто он король Америки!       — У-у-у, подруга-а, — как-то слишком ехидно протянула она… У меня напрашивалась неприятная мысль о последующих словах Дианы. — Кажется, ты в него втрескалась!       — Я, что-о-о?! — моему возмущению не было предела. И как эта девушка могла только предположить такое? Я влюбилась в Фэша? Тьфу ты! Если и влюблюсь в него, то только когда конец света настанет… И всё же при мысли о влюблённости моё сердце как-то странно реагировало, а в голове всё плыло. Пришлось покрутить головой из стороны в сторону, а потом развеять предположения Фрезер: — Нет, ты не права. Да, Фэш симпатичный и милый, но стоит побыть с ним хоть капельку больше, то ты сходишь с ума…       — От переполняющей тебя любви к этому красавцу! — рассмеялась Диана, смотря на моё постепенно краснеющее лицо. Кажется, я и вправду сейчас была похожа на помидорку, спелую и сытную. Хотелось высказать подруге всё, что думаю о ней, всю злобу, накопившуюся внутри. Но она смягчила мой пыл. — Да ладно тебе, я же пошутила! Расслабься, Василис, и расскажи, что случилось сегодня.       Я обречённо вздохнула и отвела взгляд. Вспоминать об утреннем разговоре с моим пациентом никакого желания не было, но испепеляющий взгляд подруги заставлял признаться во всём. Пришлось отвести взгляд и вспомнить сегодняшнее утро, когда я снова зашла в палату к Драгоцию.       Он как обычно лежал на кровати и что-то изучал в своём смартфоне. Когда я зашла, то парень даже не обратил внимания, продолжая благополучно игнорировать. Пришлось несколько раз позвать его по имени, дабы акцентировать внимание на себе. Тот только посмотрел мне в глаза пару секунд, отчего сердце с болью сжалось, — столько мучений и холода было в его взгляде — когда он снова загляделся в экран гаджета.       — Если ты думаешь, что я позволю поставить себе капельницу, то ты глубоко заблуждаешься, Василиса, — его тон и вправду не предвещал ничего хорошего. Парень был снова холоден и отстранён. Даже захотелось обнять его, прогнав все сомнения прочь. При мысли о том, как его тело прижимается к моему, дух захватывало, а внизу завязывался узел.       — Я могу и заставить, — хмыкнула я, подходя ближе.       — Лучше уходи, мне ничего от тебя или кого-либо другого из персонала не нужно! — он ещё больше посуровел, а железные нотки в голосе стали ещё твёрже. — Неужели ты ещё не поняла, что смерть для меня неминуема?       — Возможно, но… ты же можешь её отсрочить.       — А надо ли мне это?       — А не надо?       Фэш снова посмотрел на меня, выгибая правую бровь. Это у него получилось так изящно, что я даже позавидовала.       — Нет, мисс Огнева. Мне не надо этого, — снова игнорируя, пояснил тот.       — Как же ты до этого лечился? Или в Вегасе тебя принуждали: смог же дожить до семнадцати…       — Только с шестнадцати и смог отказаться от лечения, до этого мама меня заставляла, — к моему великому удивлению, признался парень. Его тон на некоторое время смягчился, стал более открытым и нежным.       — Неужели не пожалеешь своих родителей и умрёшь? — обычно такое всегда срабатывало с другими пациентами, но Драгоций снова нахмурился, отвернулся и закрыл глаза.       — Просто уходи! — это была не просьба, а мольба. — Не до тебя сейчас…       Тогда я поняла, что тема, связанная с его родителями, была для парня какой-то запретной. Может, его что-то тяготило? Мне хотелось как можно больше узнать о его ближнем круге, но, а пока пришлось снова покинуть палату. Знала ведь, что миссия «Поставить Драгоцию капельницу, не разругавшись с ним» будет провальной в любом случае.       Диана некоторое время молчала, обдумывая рассказанный мною диалог с Фэшем. Когда она хотела что-то ответить, то на телефон пришло сообщение, и подруге пришлось отвлечься для прочтения. Потом Фрезер широко улыбнулась и виновато посмотрела на меня.       — Василис, мне за расплатой к Лере сходить надо, а потом домой… Давай я тебе напишу в Инстаграм?       — Конечно, — кивнула я. — Мне самой нужно к Цзии за кое-какими документами.       Мы с Дианой распрощались, и подруга направилась в противоположную сторону от меня. Мне предстояло дойти до конца коридора к архиву. Цзия как раз сегодня выходила снова на работу, предстояло только подождать её некоторое время. Я планировала, наконец, забрать у неё личное дело и внимательно его изучить. Но когда пришла, меня постигло огромное разочарование.       — Прости, Василис, но его дело я не имею права выдать даже тебе… — грустно осведомила меня девушка, опуская взгляд.       — Почему? — в удивлении уточнила я.       — Его мама запретила кому-либо давать дело сына, а мистер Огнев предупредил, чтобы и тебе его не выдавала. Строго конфиденциальная информация, извини…       Внутренне я начала закипать от злобы, но выдала из себя лишь:       — Ничего страшного, всякое бывает! — и улыбнулась.       Потом отошла к кофеварке от стола, пока другие забирали свои документы. Кофе было приготовлено через пару минут, и я вернулась к подругам, чтобы поболтать о жизни в больнице. Они тоже с Риммой в основном разглагольствовали о новом лекарстве, как Диана некоторое время раньше. Приходилось вновь заслушивать восторженные ахи и охи медсестёр по поводу его чудного действия. Конечно, было радостно, что многие дети не умрут в малом возрасте, но сейчас мне было важнее, чтобы вылечился лишь один человек, за которым присматривала я.       Снова так сильно погрузилась в свои мысли, что вывести меня из них смогла следующая фраза, сказанная незнакомым ранее голосом:       — Передайте, пожалуйста, карту Фэшиара Драгоция!       Я подняла свой взгляд. Это была женщина средних лет в очень строгом и деловом костюме. Её чёрные волосы были заделаны в высокий и идеальный пучок. Глаза у незнакомки были ярко-зелёного оттенка, что, казалось, они светятся. Выглядела та довольно почётно, из высокого круга людей. К моему удивлению, на её просьбу Цзия среагировала моментально и через минуту уже передала той заветное дело моего пациента. Потом подруга снова отвлеклась на остальных людей.       Женщина встала по правую руку от меня и стала внимательно изучать полученный документ. Я тоже ужасно хотела в него заглянуть, а ещё узнать кто она такая. Но вырвать из рук незнакомки бумаги не могла, как ни хотелось. Потому осторожно прокашлялась и обратилась вежливо:       — Извините, можно уточнить! — она перевела на меня настороженный взгляд.       — Вы кто, девушка? — голос у женщины и вправду был довольно приятный.       — Я медсестра, следящая за состоянием Фэшиара Драгоция, а вы…       — Я его мама, — строго ответила та. Так и думала, что она его мать, — Селена Драгоций. Мне не сообщали, что у Фэша есть своя медсестра, я же вроде просила отказаться от всех привилегий… Деточка, я не буду тебе платить, потому что мой сын не нуждается в лечении, по его мнению.       — Нет-нет, что вы! — я сразу же постаралась оправдаться. — Я дочь главврача, пытаюсь морально поддержать своих пациентов, помочь им дальше идти по жизни, а не сдаваться, как ван сын.       — Вряд ли ты чем-то сможешь помочь Фэшу… — уже более печально и чувственно вздохнула Селена.       — Понимаете, я стараюсь, но без должной информации о нём ничего не получается, — мне нужно было просветить немного эту женщину, что она доверила хоть какую-то информацию мне о своём сыне. — Дело в том, что Фэш настолько замкнут в себе, даже не позволяет мне поговорить с ним. Стоит только спросить, почему отчаялся, как он снова закрывается в себе. Его личное деле мне, к сожалению, недоступно, — смотря на документы в её руках, проговорила я.       Она на некоторое время задумалась, а потом улыбнулась и кивнула, передавая мне папку. Я настолько была шокирована, что даже слова забыла. Мама Фэша огляделась по сторонам и обратилась ко мне:       — Мы можем где-нибудь уединиться, мисс…       — Василиса Огнева, можно просто Василиса! — пролепетала я, сжимая в руках полученные документы.       — Хорошо, Василиса, — снова мило улыбнулась женщина. Её тон очень напоминал мне Фэша, ведь тот также смягчился сегодня утром, был таким же милым и открытым, пусть и на несколько слов. — Где мы можем поговорить?       — Можно в кафе наверху, — предложила я, а Селена кивнула.       Мы вдвоем отправились к лифту на пятый этаж. Мне так не терпелось поговорить с мамой Драгоция, что несколько раз даже оступилась по дороге. Сердце громко колотилось в груди. Казалось, его стук слышен абсолютно повсюду, но женщина молчала. Она думала о своём и по пути не желала со мной говорить. Мы заняли самый крайний столик у стеклянной стены, отказались от меню.       Она также молчала. Кажется, доверять мне Селена не спешила, да и я не до конца подтверждала то, что услышанное мною не будет распространено повсюду. Но могла поклясться, что знать об этом буду одна, лишь в крайнем случает расскажу всё Диане. Наконец, мама Фэша вздохнула и посмотрела мне в глаза:       — Фэш болеет страшным заболеванием, которое поедает его жизненные силы с каждой минутой. Но не нужно считать, что он всегда был таким закрытым в себе, нет! Раньше мой сын был жизнерадостным мальчиком, который боролся за жизнь и мечтал о счастливом будущем. Пока ему не исполнилось семь лет… — было видно, что Селене тяжело вспоминать об этом и, уж тем более, рассказывать незнакомой девушке. Но ей нужно было выговориться, это я тоже видела. — Тогда-то мы и узнали впервые о его болезни. Причем в самых страшных обстоятельствах.       Мы отмечали Новый год у родственников в Лас-Вегасе семьёй: я, Фэш и Диаман, мой муж и его отец. В парке аттракционов посадили детей на карусели, а сами наблюдали со стороны. Сначала ничего не происходило, все они веселились и смеялись, пока вдруг Фэш не начал задыхаться. Он судорожно схватился за горло и тяжело вдыхал воздух. Мы подумали, что он поперхнулся, но всё становилось хуже и уже. Карусель всё крутилась и крутилась, как мы ни просили её остановить.       Когда нас послушали, то наш мальчик был уже без сознания, но, к счастью, как-то дышал, хотя всё ещё с большой тяжестью. Мы с Диаманом видели, что это его последние вдохи, а потому немедленно вызвали врачей. В машине Фэшу сразу же установили ИВЛ, а нас к нему не пускали, пришлось ехать на своих машинах. Я одна лишь осталась со своим сыном.       Его сразу же поместили в реанимацию, начали откачивать, чтобы он выжил. Мы не знали, что думать, как быть. Ужасно нервничали, а к мальчику нас не пускали. Только утром оттуда вышел доктор и сказал, что у нашего сына серьёзное заболевание лёгких — гипоксия — из-за врождённой сердечной недостаточности. Сначала мы не поняли, о чём именно идёт речь, даже врач удивился нашему незнанию. Потом сказал, что у Фэша порок сердца, который привёл его к такому состоянию. Это можно было предотвратить, если соблюдали раньше профилактику! Но ведь наш сын никогда не жаловался на плохое самочувствие, о ВПС мы понятия не имели!       Врачи сказали, что без должного ухода, без соблюдения профилактических норм и приёма лекарств Фэш погибнет. Его болезнь была ещё на лёгком уровне, но тогда в парке аттракционов он мог задохнуться, если с машина приехала на пару минут позже.       По лицу Селены катились слёзы, а успокоить её я никак не могла. Мне самой было больно на сердце, жаль Фэша, с которым приключилась такая ужасная история. Даже представить не могла, как тяжело все эти годы было его матери и отцу.       — Фэш пообещал мне тогда, что будет лечиться, лишь бы подольше пробыть с нами. Вот только на следующий день он нарушил своё обещание, потому что Диаман… — она тяжело всхлипнула и утёрла слёзы рукавом дорогого пиджака. — Из-за известия о болезни сына его сердце не выдержало… У моего мужа случился сердечным приступ следующей же ночью, он не смог смириться с заболеванием сына, а доктора в этот раз уже не успели его спасти. А ведь он предлагал остаться ночью с сыном в больнице, но я не послушала… Фэш и Диаман любили друг друга так сильно, что даже расставаться не могли надолго.       Конечно же, когда Фэш узнал о смерти родного отца, то стал винить себя в случившемся. Говорил, что лучше бы он умер, нежели отец погиб из-за него. Мальчик кричал, плакал, задыхался, надрывался. В конце концов, из-за этого ухудшилось его здоровье ещё больше. А от ИВЛ он отказывался, не давал подключить себя к аппарату, потому дрался с врачами. Тогда пришлось насильно привязывать его к пастели.       Я смотрела на всё это с огромной болью в сердце, не могла выдержать его рыданий. За те несколько дней я потеряла смысл своей жизни, потеряла людей, которых любила. Фэш замкнулся в себе и ни с кем не разговаривал, а на меня держал смертную обиду за принуждение к лечению… до сих пор держит обиду. Мой муж ушёл навсегда, некому было меня поддерживать. Родственники как могли помогали нашей семье, но всё-таки больше заботились о своих детях.       С тех пор Фэш жил лишь по моему принуждению… А сам он…       — Не хотел жить, потому что чувствовал свою вину в смерти любимого человека, — закончила я и тяжело вздохнула. Теперь мне была предельно понятна позиция Фэша перестать лечиться и скорее умереть. И теперь я должна была заставить его забыть про чувство вины. Вот это уже было сложнее, чем в любых других ситуациях.       Селена тем временем продолжила рассказывать.       До шестнадцати лет он сопротивлялся лечиться и ждал своего дня рождения с каким-то нескрываемым нетерпением. Мне становилось из-за этого ужасно больно и тоскливо: понимала, что мой сын тоже покинет меня. Заставляла врачей делать всё возможное, чтобы он прожил и после шестнадцати хотя бы некоторое время! Мои мольбы были услышаны, а Фэш уже живёт лишний год.       Он отказался от лечения сразу же после шестнадцатилетия, я ничего не могла поделать: как ни плакала, как ни умоляла, мой сын был непреклонен. И вот, сейчас он просто лежит и ждёт своей смерти, пока я оплачиваю дорогостоящие лекарства.       — Мне так жаль вашего сына и вашу семью… — печально и жалобно проговорила я.       — Я надеюсь, Василиса, — вдруг ласково улыбнувшись, сказала Селена, — что ты поможешь моему сыну забыть эту боль. Кроме тебя, никого больше нет.       — Почему вы считаете, что у меня получиться? — я вправду была удивлена такой уверенности в глазах женщины.       — Ты особенная.

***

      Когда Селена сказала, что я особенная, то не сразу пришло понимание смысла этого слова.       Но женщина улыбнулась мне и обосновала свои слова. Сказала, что только со мной Фэш разговаривает более открыто, говорит какие-то пару откровенных слов. Даже с собственной матерью Драгоций пытается постоянно избегать любого контакта общения. Дело в том, что речь в их диалогах постоянно заходила об умершем отце, Селена снова и снова пыталась уговорить своего сына смириться и жить дальше, но тот не слушал. Он настолько был зациклен на своей вине, что родную маму отмёл на второй план. Не замечал, что своими глупыми словами причиняет ей огромнейшую боль.       Я ещё некоторое время поболтала с его мамой, пока той не понадобилось срочно на работу. А ведь она планировала этот день провести рядом со своим сыном. Селена давно поняла, что лучше проводить каждое мгновение ближе, но всё-таки и работа требовала её присутствия. Она рассказала, что когда отец Фэша умер, то бизнес полностью перешёл в её руки, а отказываться от него было невозможно — работа всей жизни мужа.       Потом мы попрощались, мама Фэша пошла навестить его хотя бы на пару минут, а я отправилась домой. Сегодня не хотелось больше тратить свои нервы на этого человека. Да и тем более, после открывшейся информации о моём пациенте, нужно было многое переосмыслить, выработать другую тактику для «раскрытия этого замка».       Оказалось, что отец приехал домой этим же утром, после того, как я ушла на работу. Основное время он пролежал в пастели, отдыхая и отсыпаясь, а потом приготовил себе покушать. Мне было стыдно, что ужин для него заранее не подготовила. Но тот ответил, что сам не предупреждал о своём раннем приезде. Спросил, как у меня дела, мы пару минут пообщались, а потом пришлось топать в свою комнату и отдохнуть.       Уснуть у меня не получилось из-за полной головы. Слишком много информации свалилось на меня за сегодня. И я как никогда стала понимать Драгоция, а потому не знала, что делать в этой ситуации.       Когда-то давным-давно я мечтала о счастливом будущем, о муже и счастливых детях, которых мы все будем любить крепко-крепко. У них всегда будет полная семья, которой никогда не было у меня…       В самом детстве, когда я только-только родилась, моя мама оставила нас с отцом и ушла. Сначала он рассказывал, что мама умерла, но потом понял: скрывать правду не удастся и рассказал, что она просто ушла, оставив меня на воспитание отцу. Именно как и Фэш в этом я видела свою вину, винила себя, что родилась напрасно, что не нужна была собственной матери, так легко бросившей свою дочь. Некоторое время даже боялась и задавалась вопросом: не стану ли такой же?       А потом дала себе первое обещание: нет, не стану!       Отец видел, что мысли о ненужности приносят мне боль, которая так хорошо проглядывается на моём лице. Он жалел об открытой правде, а я говорила, что поступил он правильно. Мы оба застряли в этом забвении, где нет ни материнской, ни женской любви к дочери и мужу.       Мама просто ушла, оставила нас вдвоём, навсегда забыла о существовании двух родных ей людей. А в этом была виновата только я. Ведь у папы и мамы был такой хороший союз. Они любили друг друга бескорыстно и бесконечно, любили до смерти, готовые жертвовать друг другом во благо любимого. Но когда появилась я, то нарушила всю их симфонию любви, что бесследно исчезла, растворилась во мраке рождения.       Я стала самой настоящей обузой, ненужной и бесполезной. И не смогла до сих пор смириться с этим, смириться с тем, что я виновата в несчастье родного и любимого человека.       Теперь понимала, как Фэш чувствует себя, потеряв отца из-за собственной болезни, испытывала всю ту боль, которую испытал он сам. Причем ощущала я её с самого рождения, а не с семи лет. Драгоций смог хоть какое-то время пожить полным счастьем, был счастлив когда-то. А в моей семье о счастье позабыли навсегда…       И сейчас я поняла, что потребность изменить Фэша, повернуть его моральный путь в другую сторону очень высока. Ведь если я пойму, как устранить ту вину, которую парень чувствовал все те годы нахождения без отца, то смогу помочь и себе. Смогу избавиться от вины, которая поселилась внутри меня.       Тогда-то и родился самый блестящий и невыполнимый план.