А кто я?

Коул измотанно прислонился к окну дребезжащего и обшарпанного автобуса, уезжая прочь. За горизонтом едва светало, заливая алым все сущее, разливая кровь отступающей ночи. Парень тяжело выдохнул и, отлипнув от мутного стекла, обвел взглядом немногочисленных пассажиров. Старушка в пыльном пальто нянчит сонного карапуза, мамочка с капризной девчонкой, требующей внимание и (Коул так и не понял) что-то там еще, странный дед в дурацкой шляпе… Старик поймал взор Баккета и внезапно поднялся со своего места. Несмотря на трясучку на неровной дороге, которая обычно бывает в движущемся транспорте, особенно столь древнем и насквозь ржавом, без особых усилий и даже нигде не споткнувшись, как это периодически происходит, прошел через салон, минуя обшарпанные пыльные кресла и сел подле парня. Коул внимательнее взглянул на соседа. Белое (а если быть точнее, бывшее белое, нынешнее пыльно-песочное) кимоно и такая же длинная борода. Ручной клади, как таковой, не было, лишь длинная палка. Того и гляди, старикана торкнет деменция и он кого-нибудь огреет этой палкой. Но нет, ничего не предвещает таких перемен, и старый, лукаво улыбнувшись, спросил: — Куда такой юный парень отправляется? Неужели дома не сидится? Парень немного опешил. Что за фамильярность? Что за странные вопросы? — Э-э-э… В Джиманакаи? Разве этот автобус не туда едет? — Возможно… Кто знает, куда нас приведет дорога? Даже для обычного старика, по которому дом престарелых плачет, он слишком… Претенциозный. Напился рисовой водки, что-ли? Да не, вроде, не считая излишне невнятного потока сознания, ничего больше не выдает в нем заядлого алкоголика. В канитель мыслей Коула вновь беспардонно впутался дед, разворошив клубок дум. — Даже самый хилый птенец может показать старому и мудрому орлу, на что он способен, дай ему только время. Порой мы, старики, сбрасываем со счетов потомков, а, между прочим, зря… Реально пьяный. Только перегара нет. Что за несусветицу этот безумный дед мелет? Коул отвернулся к окну, пытаясь скрыть удивление и неприязнь по отношению к экстравагантному попутчику. Выдохнув, парень повернулся, дабы спросить, что седой имеет в виду. Но старца и след простыл. Они же нигде не останавливались! Парень беспомощно заозирался по сторонам. Его нигде нет… Кто это, черт возьми? И почему этот человек кажется Коулу знакомым? Должно быть, приснилось. В последнее время вообще часто снится фантасмагория и сюр, так чем чудаковатый дед хуже? Тем временем, светило озолотило бескрайние равнины. Уже первые бедолаги трудились на рисовых полях, стоя по колено в воде. А придурочный дед все не желал уходить из головы. Вот засел, как муха в банку с медом, и все тут. Где-то Коул уже его видел… Ну да неважно. Надо постараться уснуть… -------------------- — Ты слышишь меня? Коул! Парень вздрогнул. Вокруг была непроглядная густая темнота. Куда он попал? Где треклятый автобус? Что произходит? — Найди Его! Он поможет тебе! — кричала пустота женским голосом. Коул прокричал: — Кто ты? Кого мне найти? Внезапно все вокруг затряслось. Земля ушла из-под ног. Он провалился в пустоту. Он пытался кричать, но не мог. Все, что ему оставалось делать — лететь в холодную мглу. И тут он увидел свет… Луч давно вставшего солнца ослепил Коула Баккета, разбудив ото сна. Сонный Баккет протер тыльной стороной руки глаза, зевнул и посмотрел вокруг. Он все еще в автобусе. На свету плясали мириады пылинок. В салоне из пассажиров остались лишь сам Коул и какая-то тетка (не считая водителя, разумеется). По прибытии в деревню Джиманакаи уже во всю пекло солнце. Как ни странно, на первый взгляд селишко не шибко отличалось от места, где сам Баккет родился и вырос, не считая того, что деревня находилась на высоком холме. Но, помимо этого, есть еще одно отличие. Коул набрал полную грудь воздуха. Здесь пахнет свободой. Несмотря на душный драндулет, который по какому-то нелепому стечению обстоятельств, называют автобусом, а также изнуряющую поездку длительностью в 6 часов и, как следствие, дикую усталость, Баккет был счастлив… Хм, Баккет… Да почему Баккет? Надо будет подобрать что-то другое. Теперь-уже-не-Баккет брел по пыльному тротуару прочь от грязной автобусной остановки к холму, где, непосредственно, была расположена деревня. Было знойно. Разгар лета? Или здесь всегда так? По правде сказать, Коул мало где был. Он, конечно, ездил с отцом на выступления, но не очень часто. Еще на подходе к лестнице, ведущей к деревне, Коул заметил столпотворение людей. Причем весьма недовольных. Конечно, в такую-то жару стоять друг на друге… Будешь тут веселым. Что за шабаш тут? По мере приближения к негодующей толпе, парень слышал обрывки нитей разговоров: «опять лестница… Я надеюсь, никто не пострадал». — Простите, — Коул подошел к какому-то средних лет мужчине в каса, — можно поинтересоваться, что тут происходит? — А ты не видишь, что-ли, приятель? Опять все тут завалило каменюками проклятыми! — грубо ответил мужик, — и так который раз? То лестницу, то сама лестница, понимаешь ли, сыпется, держится на частном слове! Обвал на лестнице? Очень весело, только этого счастья не хватало. Тут мужчина повернул голову, чуть не снеся полами шляпы уже голову Коула и удивлённо поднял брови: — О-о-о, сынок, как я погляжу, ты не местный. Ох и зря ты приехал сюда. Делать тебе тут нечего, уезжал бы. Видимо, сегодня день дурака. Иначе Коулу не понять, почему ему попадаются сказочники, несущие несусветный бред. — Почему? — Почему-почему… Страшные вещи тут творятся, вот почему! Давеча тут видели, — незнакомец даже понизил голос, наклоняя парня ближе к себе, — приспешников Преисподней! Да-да, а во главе у них сам Самукай! Пока Коул переваривал все выше сказанное, мужчина уже ушел куда-то. Парень, протиснувшись через толпу недовольных, вышел в первые ряды зрителей, хотя, признаться честно, смотреть было не на что. Просто куча валунов. У парня внезапно потемнело в глазах. Возможно, из-за солнцепека, на котором он стоял, то ли усталость так сказалась на нем. Он помотал головой из стороны в сторону. Все было как в замедленной съемке. Ему даже на мгновение показалось, что он видит в толпе до боли знакомое лицо старика, также лукаво улыбающегося. Что-то в этом делуле не так. Затем бросил взгляд на камни. Они кажутся такими легкими… Словно зачарованный я он под шепоток вокруг подошел к груде булыжников. Они манили его. Как будто так и должно быть. Юноша закрыл глаза. Темнота. Голос. Женский голос. "Ты знаешь, кто ты..." "Позволь корням направлять тебя..?" Темнота. Тишина. Крик. "ПРОСНИСЬ!" Коул словно вынырнул из воды. Он резко вскочил, втянув воздух, наполнив живительным кислородом свои легкие и выдохнув, будто впервые задышал. Вдоволь насытившись воздухом и отдышавшись, парень осмотрелся. Он лежал на кровати в скудно обставленном помещении. Непосредственно, кровать, на которой он лежит, еще кровать рядом. Облупленный шкаф, письменный стол с грудой выцветших свитков и еще чем-то. Пара мелочей для уюта. Рядом с Коулом на стуле сидел тот самый мужчина, с которым он разговаривал. Тот полоскал в небольшом медном тазике с водой тряпку и приложил ко лбу Коула. Рядом суетилась женщина, возможно, жена мужчины. — Я рад, что ты очнулся. Ох, и напугал же ты нас! Скажи только, как ты это сделал? Откуда же ты? Откуда в тебе такая силища? Коул не знал, что отвечать на лавину вопросов, да и сил попросту не было. — Ч-что произошло?..— тихо промямлил юноша, устало потирая виски. Голова гудела, будто пчелами наполненная, раскалывалась. Слова не желали образовывать внятные и понятные предложения, — я ничего не помню... — Ох, ты подошел к главной лестнице, ну, к камням, и как давай их раскидывать! Ты так руку протянул — а они раз! И полетели в сторону, да еще так плавно! Они будто слушались тебя! Куда ты рукой, туда и они. А потом ты раз! И бряк. Еле откачали, белее песка был. Хорошо, что старый был, быстро сообразил, что с тобой, так сказать, делать. — Старый? Не понял... — Ну, дед старый, в смысле. Бородач в шляпе, странный тип, но умный. Пошаманил, попоил тебя какой-то дрянью, а ты и зарумянился и, вроде, отживел. Ох, и испугался я тогда! А старый-то еще сильным оказался, хоть по нему и не скажешь. Сам тебя на руки взял, и понес сюда, даже не запыхался! Я сам сказал к себе нести тебя. Он, значит, дал мне еще какой-то травушки, наказал тебя отпаивать. Коулу сделалось не по себе. Опять старик! Значит, ему тогда не показалось. Что этому старикану надо? Подачки на опохмел рисовой водкой? Или его, того хуже, папенька подослал шпионить? — Как тебя звать-то хоть, камнетес? Ты вообще откуда к нам такой прилетел? — Ох, я Коул Бак... — юноша осекся, — Брукстоун. Да, Коул Брукстоун. Я из... — Баккет судорожно начал перебирать у себя в голове название хоть какого-нибудь знакомого населенного пункта, но, как назло, они ускользали от него, как змеи, — Игнасии. Да, я из Игнасии, — ляпнул Брукстоун. Судя по реакции мужчины, его этот ответ порадовал: — Ха-ха-ха-ха, да ладно? Я ж там когда-то часто бывал! Эх, давно это было... А ты знаешь, у меня там друг старый живет со своей супружницей. Рэем зовут, не знаешь? Он кузнец очень хороший, знаешь? У него еще, по-моему, сынишка с дочуркой примерно твоего возраста, то-ли Кай, или Кайл... — Тони! — Коул подпрыгнул от неожиданности, — Немедленно прекрати грузить беднягу! Не видишь, что-ли, что ему совсем не твои россказни нужны? До этого никак не отсвечивающая миниатюрная женщина лет тридцати пяти застала Коула врасплох. — Да ну тебя, Мими, — отмахнулся, видимо, Тони, — я, между прочим, почти земляка нашел! Ну кто бы мог подумать! — на этом моменте Коул уже начал жалеть, что выбрал мнимым бывшим местом жительства Игнасию, хотя, возможно, такой человек даже в Джиндзяго нашел бы старого знакомого, — Это моя женушка Мими, а меня Тони звать. Мы скромные лавочники. Ну, лавка антикварная у нас. Коул уже не знал, куда себя деть и как реагировать на весь поток информации, что на него взвалили. — Ну вот видишь, дурень, до чего бедняжку довел? — запричитала Мими. — Ох, нет-нет, все в порядке, честно, — поспешил оправдаться Коул, — я просто задумался. Извините, что не к месту, но... Расскажите мне про того старика. Тони и Мими удивились, да и сам Коул тоже, признаться честно. Баккет сам не понимал, зачем ему знать про старца. Просто, чтобы узнать больше про своего преследователя? Или причина в ином? — Да почем нам знать? Ну, дед, крепкий, высокий, бородатый. Никак не представился, просто донес тебя и ушел. Что-то про терпение и потенциал пробормотал... — Да алкаш он, поди, вот и мелет, что попало! — закатила глаза и отчеканила Мими. — Да не скажи! Он знаешь, как шустро добрался сюда? Да еще и с этим крепышом на руках? Как козел горный, чесслово! Думаешь, алкашня так может? Эй, приятель, что с тобой? Опять гул в голове. Темнота... "Найди себя..." "Найди... Ву..." "Он поможет...тебе...раскрыть твой..." — Так, приятель, — Коул очнулся от интенсивного, но легкого пошлепывания мокрым полотенцем по лицу, — не пугай нас так. Ты куда отключаешься? — Да ему поесть просто надо, чего тут непонятного? И поспать, разумеется. Того и гляди, в голодный обморок грохнется. — Ох, нет-нет, — Брукстоун помотал головой, — не хочу вас объедать. Вы достаточно мне помогли, я очень благодарен вам. Но, думаю, мне пора идти... Но Тони остановил юношу: — Стой-стой, приятель. А есть у тебя хоть кто-нибудь тут? — Нет, но я могу снять номер в гостинице или что-то вроде того... — Ха-ха-ха,не смеши меня, — звонко расхохоталась женщина, — лучше не суйся в эти клоповник, целее будешь. Слушай, ты можешь пожить у нас. У нас есть свободная комната. Ты парень крепкий, можешь даже охранником у нас быть. Что скажешь? Что же тут сказать, жить у этих добрых людей за просто так действительно как-то несправедливо. — Я могу, да! — юноша даже вскочил с кровати. Послышался тихий шелест бумаги и "шлеп" на полу. Из кармана что-то выпало. — Э-э-э, приятель, не теряй свои штучки, — мужчина вернул парню потерянную вещь. Потеряшкой оказалась фотография. Та самая, которую Коул сунул зачем-то в карман. Та самая, где изображены мать Коула, еще какие-то люди и... ДА БЫТЬ ТАКОГО НЕ МОЖЕТ! — Ты чего, дружок? Что с тобой? — женщина мягко забрала предмет из рук оцепеневшего Коула, что не составило труда, и посмотрела на фото, — Ой, Тони, а это не тот старый хрыч? — Дай-ка посмотреть. Ха, и правда! Так ты его знаешь, приятель? Слова доходили до Коула, как сквозь толщу воды. Мужик подле матери на фото, что изначально привлек внимание Баккета, оказался тем самым стариком. Дедом из автобуса, несшим околесицу. Тем, кто, как выяснилось, откачал его, бедолагу без сознания. — Слушай, приятель, давай-ка я покажу тебе твою комнату. Кое-как оклемавшись, от наваждения, Баккет поплелся за Тони прочь из комнаты.