Тайна заброшенной мельницы

Мельница утробно чавкнула. Она получила свою жертву.  — Берт! — заорал Жак в черную непроглядную муть, из которой отчетливо донесся плеск воды и какие-то жуткие звуки — как будто кого-то тошнило. И почти сразу (позже, давая показания, Жак Левассер будет особенно упирать на эту деталь!) послышались шаги — но не снизу, как можно было предположить, а снаружи у входной двери. — Кто там? Тяжелая дверь распахнулась, явив мокрого, запыхавшегося, присыпанного древесной пылью Люса. — Риган? — Чего разорался, Левассер? — Люс ввалился внутрь и быстро огляделся, оценивая обстановку. — А где Бертран? — Пошел спасать тебя от призрака. — От кого? — Ты что, ничего не слышал? — горячо заговорил Жак, игнорируя насмешку в голосе Люса, который, казалось, был близок к тому, чтобы покрутить пальцем у виска. — И вообще: как ты оказался за дверью? — Там внизу есть еще один выход наружу. Если двигаться аккуратно, то вполне можно пройти, не свернув себе шею, — нехотя объяснил Люс. — Может быть, Бертран выбрался тем же путем? — Жак с надеждой взглянул в провал. Люс дернул подбородком. — Пошли проверим. Вдвоем они прошерстили треклятую мельницу снизу доверху и, разумеется, ничего не обнаружили. Им оставалось сделать то немногое, что еще было необходимо сделать, прежде чем вернуться в гостеприимный дом, сияющий огнями. — Что случилось? — Флоранс сбросила с колен болонку и поднялась им навстречу, переводя тревожный взгляд с одного на другого. — И где Берт? Люс шагнул вперед и неловко тронул ее за плечо. — Фло… Флоранс.. Мне очень жаль, но кажется, с твоим мужем произошло нечто ужасное. — О чем ты говоришь?! — Я пытался его остановить, — вмешался Жак, мелко дрожа. — Но он меня не послушал. Ему показалось, что он что-то видит на нижнем этаже… — Там действительно был призрак? — спросила Элин. — Что с Бертраном? — вскрикнула Флоранс. — Боюсь, он погиб, Фло, — Люс опустил голову. — Скорее всего, поскользнулся на влажных досках и упал в воду. — Но его тела мы не нашли, — Жак прислонился к камину, — потому что на мельнице слишком темно. И… жутко… Его лицо казалось восковым, мокрые пряди липли к щекам. Он походил на призрака. Флоранс секунду смотрела на него в оцепенении, а потом рухнула на диван и отчаянно зарыдала.

***

Люс устроился на скамейке, скрытой в глубине сада, и закурил, глядя на небо, к вечеру налившееся густой жаркой синевой. Рядом гудел шмель. Люс зевнул. Бурный вечер и бессонная ночь совершенно его измотали. В одном доме с бьющейся в истерике Флоранс заснуть было невозможно. Утром появились местные жандармы. Люс и Жак дали им показания, а затем проводили их к мельнице. Берта нашли в пруду, но никаких повреждений, кроме следов падения, на его теле обнаружить не удалось. Люс притянул к себе веточку сирени, вдохнул аромат уже поблекших, точно присыпанных пеплом цветов, и прислушался. Жандармы прохаживались по саду, обсуждая свои скорбные дела. — … оба подтверждают, — долетел до него голос одного из служителей закона. Второй что-то разочарованно буркнул. — Конечно. Показания двух свидетелей, которые, по словам остальных, терпеть друг друга не могут, но ни в чем друг другу не противоречат при реконструкции событий, создают весьма достоверную картину. — Тебе все это не показалось каким-то… неестественным? Странным? — Ничего странного. Он сам напился и упал в воду. Скорее всего, просто банальный несчастный случай. По-пьяни и не такое случается. И наш комиссар тоже не видит здесь состава преступления. Всех предупредили, чтобы пока не совались к мельнице? — Думаю, теперь к ней никто и близко не подойдет. Шаги затихли. Люс ощипывал сиреневую гроздь и улыбался своим мыслям. И снова — хруст гравия и голоса, на этот раз весьма знакомые. Люс поспешно потушил папиросу и затаился. Последнее, чего он сейчас желал — это общества Элин. — Ужас просто, — проговорила Элин. — Бедненькая Фло все глаза себе выплакала. — Хорошо еще, что есть вы, чтобы ее утешить, — поддержал ее наивный Жан-Марк. — И правда, — лицемерно поддакнула Элин. — Как удачно, что я здесь оказалась! Что бы она без меня делала? Жан-Марк, вы сегодня уезжаете? — Да. Ночным поездом. А перед этим хочу сходить к мельнице и сделать фотографию для «Пари Нувель», — отозвался невидимый за живой изгородью репортер. — Надеюсь, что там все-таки есть призрак. Вот был бы эксклюзив… Голоса затихли. Люс прислушался к звуку удаляющихся шагов и покачал головой.

***

Солнечный диск уже коснулся краем земли. Багряно-золотое небо виднелось сквозь частокол деревьев, и казалось, что из леса вылетают огненные стрелы и гаснут, не долетая до тропы. Жан-Марк свернул с дороги и полез на холм, ступая прямо по траве, сырой от росы. Колючие ветви дрока цеплялись за его брюки. Взобравшись по крутому склону, репортер оказался на площадке, словно нарочно вытоптанной в кустах. Перед ним раскинулся дивный вид — сверкающая лента реки, черная громада мельницы, до которой отсюда было рукой подать, замершее колесо, окунающееся в жидкое золото запруды, и луга, чья зелень сделалась сизой от опускающихся сумерек и поднимающегося тумана. Молодой человек уселся на землю, положил рядом камеру и бинокль и стал ждать заката, чтобы получить эффектный снимок. Было тихо, лишь равномерно плескалась вода в пруду да звенели комары. Жан-Марк щелкнул зажигалкой, закурил и выпустил кольцо дыма в сторону маленьких кровопийц. Темный рисунок листвы отчетливо виднелся на фоне светлого неба. Молодой человек прищурился: на востоке замерцала первая звезда. Со стороны мельничного пруда доносилась трескотня кузнечиков и утробные трели лягушек. Жан-Марк посмотрел на часы — полночь. Пронзительный крик заставил его подскочить на месте. Он вздрогнул, но тут же тихо рассмеялся — это был козодой. Возле мельницы что-то зашевелилось. Репортер привстал и увидел серебристую фигуру, копошащуюся на берегу пруда. Жан-Марк поднес к глазам бинокль и даже приоткрыл рот от изумления. — Черт знает что! А этот что там делает?.. За спиной хрустнула ветка. Репортер резко обернулся, но, прежде чем он успел завершить движение, на его плечи обрушился удар, сбивший его с ног. Небо померкло.